Глава 10. Незабываемое свидание

Кирилл

Я убедился, что группа в полном составе отправилась в город, доделал и сдал необходимые отчёты и со спокойной совестью пошёл проведать друга.

Дверь не открылась, более того, никак не отреагировала на гостя, несмотря за заложенные во все электронные замки протоколы.

Позвонил — нет ответа.

Написал сообщение — отметка о прочтении не появилась.

— И чем же ты таким занят? — пробормотал себе под нос. — А я, может, хотел спросить кое–что про Идарику.

Дверь бесшумно поднялась, пропуская в лабораторию.

Самое занимательное — друг меня совсем не ждал! Если бы не громкое уведомление замка о госте, скорее всего, не заметил бы проникновения в святая святых.

— Сиди молча, — велел Дамир, не отрываясь от экранов.

Ан нет. Всё слышит. Значит, занят не наукой.

Бесшумно подошёл ближе, заглянул в отвёрнутый от двери монитор и обалдел. Вот это да! Мой бессовестный друг подслушивает разговор адмиралов! Не ожидал от него.

Картинка была плохой, звука не было совсем — Дамир сидел в наушнике, так что мне только и оставалось, что пытаться читать по губам. Однако не вышло.

— Медитируй! — велел друг. — Тренируй пси. Сейчас.

Тренировку я совсем не планировал, но деваться было некуда. Дамир не только друг, но и официальный наставник, отдал команду — моё дело выполнять.

Стёк на пол, занял удобную позу, попытался отстраниться от внешнего мира, но в голове мухой жужжала мысль про адмиралов и странное поведение друга, который внешними делами особо не интересовался. Неужели так изменился за несколько лет? Или ищет варианты, как подобраться к Идарике?

Кое–как прогнав лишние мысли из головы, настроился на тренировку. Очистил сознание, открыл разум, разблокировал пси. Голова стала пустой и звонкой, ладони загорелись огнём. До чего приятно не сдерживать силу и слушать пространство, любоваться его идеальными пропорциями.

Я слышал шаги идущих вдалеке людей, различал их голоса, чувствовал удивление и злость в медицинском секторе. Кажется, это глава медиков Лада. Эффектная женщина, по уши влюблённая в нашего мастер–наставника Тобса. Сейчас она громко материлась и пинала кофейный автомат. Удивительно, чем он ей не угодил?

Попробовал проникнуть в кабинет адмирала Традониадаля, в котором велась заинтересовавшая Дамира беседа, но напоролся на стену и быстро сбежал оттуда, чтобы не попасться. Однако почти сразу вернулся назад, в приёмную адмирала и подключил ментал, при объединении двух способностей иногда удавалось подслушать куда больше.

— Энджи, милая, если Дамирушка спросит, скажи, что я поила тебя кофе, — просила Маруська секретаря грозного адмирала.

— Он ведь не поверит, — отвечала ей Энджи. — Я бы на твоём месте ему не лгала. Мне кажется, Дамир видит насквозь и людей и…

— Возможно, — легко согласилась Маруська, делая вид, что не заметила запинки собеседницы, которая явно не знала, как её обозвать. — Хорошо, что чудесные кофемашины с искусственным интеллектом — это не простые и понятные люди.

— Ещё скажи: «людишки».

— Нет, что ты. Людишки — это те, кто не нравятся моему Дамирушке. Остальные вполне ничего. Не такие замечательные как я, конечно.

— О, ну здесь не поспоришь. Ты задала невероятно высокую планку, — польстила Энджи, явно едва не закатываясь от смеха. Но Маруську было не пронять.

— Что есть, то есть. Не зря я — великое творение гениального ума.

Я едва не вылетел из «системы» пси. Что ни говори, а Маруська, как и все женщины, умеет выбить почву из–под ног, и то, что она электронная, совершенно не меняет дела.

Дамир дождался возвращения блудной кофемашины, выпил кофе и лишь после этого присоединился к моей тренировке, заставляя перейти на ментальное общение.

— Показывай, как ты всё видишь, — распорядился он. Я продемонстрировал новые умения, чем вызвал его удивление. — Ты точно не пользовался силой всё это время?

— Ни разу. Боялся, что без тебя не удастся вернуть блоки назад.

— Разумно. Хм. Ты посмотри, какая интересная картина получается. Мы заблокировали твои пси–способности, но организм нашёл способ компенсировать их отсутствие, развив ментал. И выходит, пока ты тренировал тело и разум, спрятанные под сотней слоёв пси–способности тоже потихоньку вызревали. Весьма занимательно.

— Тебе занимательно, а я начинаю из–за них подставляться. Они проскальзывают сквозь блоки. Идарика меня раскусила, вчера сказала, что заподозрила ещё Дитера в чрезмерной наблюдательности.

— Дитер — не проблема, — отмахнулся Дамир как–то очень уж уверенно, но объяснять свою позицию не стал. — Кстати, поздравляю с новой девушкой.

Переход к новой темы был настолько стремительным и неожиданным, что я вылетел из специального состояния, вернувшись в реальность. Посмотрел на заинтересованно разглядывающую нас Марусю, кивнул ей и только после этого вернулся назад.

Дамир времени не терял и ковырялся в моих воспоминаниях, притом совершенно не скрываясь и никуда не торопясь. Я знал, что он не полезет в запретную зону, поэтому расслабился и позволил ему извлекать нужные воспоминания. Заодно ещё раз посмотрел на красавицу, с которой планировал сегодня встретиться.

— Странно, — заметил Дамир спустя время.

— Что странно? — уточнил слабо. После того, как мою память за последний месяц в буквальном смысле перелопатили меня дико тошнило, так и хотелось прилечь и заснуть. Но нельзя. — Может, закончим тренировку?

— Прости, я увлёкся. — Друг моментально покинул мой многострадальный мозг и попросил у Маруси две чашки кофе и гору шоколада. Последнее — для меня. Он сладкое ел под настроение. Подозреваю, виной тому травма детства, его сёстры обожали экспериментировать на кухне, но готовили просто ужасно, притом в основном сладости. Такие, что даже у пчёл могло что–нибудь слипнуться.

— Что тебя так удивило? — проговорил, разворачивая фольгу.

— То, что ситуация с Таней действительно напоминает случайность. Первое — она работает в лазарете для преподавательского состава, куда обычно ход обучающимся закрыт. Этаж для вас так же под запретом. — Дамир вернулся за компьютер и набрал несколько команд. — Был под запретом. Однако по стечению обстоятельств в вашем лазарете не было специалиста, а Тобс, видимо, не хотел портить тебе увольнительную больничным. Хм…

В следующие полчаса я с удивлением узнал, кто такая Таня и чем это мне грозит. Получил от Дамира пачку советов и был выдворен из лаборатории со строгим наказом полежать в мед–боксе. Однако до свидания оставалось меньше часа и максимум, что я успевал, — съесть пару таблеток от головной боли, принять душ и лететь устраивать свидание.

Дошёл до ближайшего медпункта на некогда закрытом для меня этаже, приложил ладонь к идентификатору. Виски пронзила дикая боль.

— Ай, — сжав зубы, процедил, надеясь, что меня не вырвет на туфли дежурного медика. Дамир перестарался с вмешательством, а я переоценил своё состояние.

— Кирилл?

— Таня? — Я с трудом разлепил глаза. — Ты что здесь делаешь, у нас ведь скоро свидание?

— Даже не знаю, кому из нас этот вопрос уместнее задавать, учитывая обстоятельства. Ты чего такой?

— Тренировки. Голова просто раскалывается. Пришел за таблеткой, — морщась от боли, отчитался перед красавицей. — И подташнивает.

— Таблетку? Давай–ка ты, дорогой друг, ляжешь в мед–бокс.

— А свидание?

— Кирилл, я лучше немного подожду и пойду на него с весёлым парнем, а не с умирающим от головной боли. Таблетки при ментальной усталости или истощении особо не работают. Единственное, что помогает — соблюдать меру. Но в этой академии, кажется, об этом знают только медики. И то не все.

— Я лучше таблетку.

— Кирилл, степень по медицине здесь у меня, — строго проговорила обычно стеснительная девушка. — Забирайся в капсулу!

— Так точно! — Шутливо отдал честь красавице, испортив игру скривившейся от боли физиономией.

— Давай я тебе помогу. — Таня осторожно обняла меня за талию и повела к ближайшей капсуле, я же шёл как завороженный, наслаждаясь близостью и тонким цветочным ароматом её волос.

— Я думал, у тебя уже закончился рабочий день, — проговорил, стараясь сильно не открывать рот и не дёргать головой.

— Да, но дома у меня не такая крутая лаборатория.

— Ох уж эти отличницы, — хмыкнул я, за что тут же поплатился. Висок пронзило раскалённой иглой.

— Кто бы говорил, — мягко и с улыбкой заметила Таня, помогая мне снять одежду.

Признаться, было так плохо, что я не смог в полной мере насладиться её прикосновениями, нежным румянцем на щеках, короткими смущёнными взглядами. Но я буду помнить это вечно.

Крышка мед–бокса тихо отрезала от внешнего мира и пока меня не усыпили показалось, что Таня произнесла: «Надеюсь, мне самой после этого эксперимента не придётся лечь рядом».

Я не успел понять, что она имела в виду, а когда проснулся в голове не было ни единой мысли, ведь упругие ролики мяли и массировали затекшие в статичной позе мышцы, да так приятно, что я едва не застонал от удовольствия. Выходит, слухи про улучшенные мед–боксы для руководства — чистая правда. В прошлый раз я был в другом лазарете и не заметил различий.

Когда крышка бокса с легким хлопком отлетела вбок, немного полежал, не желая расставаться с подаренным гостеприимной капсулой чувством блаженства, однако вспомнив о свидании, резко сел.

— Таня?

Ответа не было.

Одним движением выпрыгнув из кабины мед–бокса, пошёл в сторону стола. Интуиция и прежде не подводила, а тут ещё и незаблокированные пси–способности активизировались, подтверждая то ли ощущение, то ли предчувствие, что Тане нехорошо, однако по неясной пока причине в контрольной сети её я не видел.

Огромный белый стол, с трёх сторон закрытый матово–белыми экранами, занимал отдельный сектор лазарета. Стул с высокой спинкой стоял далеко в стороне, не похоже было, что его отодвинули, вставая.

Таня обнаружилась под столом. Она лежала, едва дыша. Тоненькая струйка крови прочертила алую линию через бледную щёку и спряталась в тёмных волосах.

— Чёрт! — Я испугался не на шутку, игнорируя тот факт, что девушка жива, а мы находимся в лазарете, где стоит оборудование, способное почти оживлять.

Присев рядом, нащупал пульс.

— Зачем я это делаю? — очнулся, наконец, и, подхватив красавицу на руки, отнес к мед–боксу. — Ох, надаёт же она мне потом пощёчин, — приговаривал, раздевая красавицу до белья и стараясь особо не пялиться.

Мед–бокс показал время лечения: четыре с половиной часа.

— Обалдеть! Словно у неё там переломы со смещением, — оценил увиденный прогноз.

Как действовать дальше, не знал. Мед–бокс, безусловно, починит всё, что требуется, и вернёт Таню в мир здоровых людей, но я не готов был вот так её оставить.

Посмотрел на дверь. Выйти из лазарета я мог без проблем, но один нюанс — вернуться без разрешения дежурного медика, которого Таня, похоже, отпустила, чтобы заниматься своими исследованиями, не было никакой законной возможности, а ломать систему на глазах у службы безопасности — не мой формат.

Сел в гостевое кресло и начал разбирать ситуацию на составляющие. К столу решил не подходить, мало ли, что там Таня исследует, наверняка что–то страшно секретное, к чему у меня нет допуска. Подставлять её своим поведением не собирался. За лазаретом наверняка наблюдают, притом, скорее всего, даже не одна служба.

Странно только, что Тане никто не помог, знают ведь, чья дочь. Хотя, возможно, я очнулся раньше и теперь за нами наблюдают.

Спустя час, когда массив данных был тщательно проанализирован, большинство выдвинутых гипотез опровергнуто и осталось лишь два самых разумных варианта, решил связаться с Дамиром. Друг оказался занят очередным экспериментом и до конца отвлечься и выслушать не смог, лишь пару раз произнёс «ага», «угу» и «да–да, говори, я слушаю».

Слушаю, но не слышу.

— Да что за день такой? — в сердцах пробурчал я себе под нос, вырубив браслет–коммуникатор.

«Спать», — пришла разумная мысль от Дамира.

— Ну не гад ли? Мысли мои он подслушивать успевает, а по–человечески поговорить — это мы не умеем, это мы не хотим.

Однако мысль показалась дельной и я забрался в одну из капсул и устроился поудобнее. Крепкий здоровый сон — залог прекрасного ночного свидания. Если оно состоится, конечно. Кто знает, какие правила в доме адмирала Монро, может, Таня ложится спать исключительно не позднее девяти, так что единственное, что мне сегодня перепадёт — это проводить леди до ворот и дисциплинированно поцеловать кончики пальцев.

И даже эта мысль показалась прекрасной. Пальчики у Тани идеальные. Нежные и красивые, с аккуратным коротким маникюром без цветного покрытия. Руки медика и учёного. Созданные для поцелуев!

Засыпал с улыбкой, проснулся с ней же.

Первая мысль Татьяны позабавила.

«Папа меня убьет!» — подумала она так эмоционально и громко, что я прочувствовал её слова и с помощью пси–способностей и услышал менталом.

Было огромное желание покопаться у нее в голове, пока она растеряна и наверняка плохо контролирует блоки, но совесть не позволила. Будем знакомиться по–человечески!

Дал ей время спокойно прийти в себя, выбраться из мед–бокса и одеться, однако искушение оказалось чрезмерно сильным и я всё–таки не удержался, выглянул из своего укрытия.

— Проснулась, Спящая красавица?

— А! — вскрикнула девушка. — Ты меня напугал!

— Извини.

— Ты не мог бы отвернуться? — засмущалась Татьяна.

— Зачем? — уточнил с улыбкой, но благоразумно отвернулся, не дожидаясь ответа.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Уже вечер, но мне вроде как обещали свидание…

— Ты хочешь на него пойти? — удивилась красавица, оборачиваясь.

— А ты нет? — Приложил усилия, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

Быстрый взгляд в сторону стола сказал больше, чем любые слова. Очень знакомым был этот взгляд, знакомым с детства.

— Мне, похоже, суждено общаться с людьми, которым наука важнее живого общения, — вздохнул я.

— Ты не прав. Вернее, ты прав, конечно, но не совсем. Не в отношении тебя, — немного сумбурно, но искренне проговорила девушка, покраснев как маков цвет.

— Так мы идем?

— Идем! Только уберу здесь и папе напишу, хорошо? — нарочито весело спросила Таня.

— Конечно. Куда хочешь пойти?

— Всегда мечтала ночью прокатиться на колесе обозрения. Хотя я и днём там была лет десять назад, кажется. Может, больше.

— Прокатишься! — пообещал своей ненаглядной, уже заходя в сеть и бронируя «Пикник в небе», Дитер очень хвалил и аттракцион, и организацию романтического вечера, и великолепный вид.

Таня не только убрала кабинет, но и дождалась прихода новой дежурной. За это время я успел подумать о многом и посмеяться над собственной недальновидностью в том числе.

Я ещё в юном возрасте, то есть после расставания с сестрой Дамира Евой, решил, что моя жена будет милой, хрупкой, доброй и, главное, обычной девушкой. Способностей иногда слишком много, это я усвоил на собственном опыте и, признаться, надеялся, моим будущим детям повезёт гораздо больше и если достанется какая–нибудь способность, то хотя бы одна.

Будущая семейная жизнь представлялась в виде уютных, домашних сценок, где жена, непременно блондинка, готовит печенье в окружении детворы или проверяет уроки у маленьких умниц, непременно похожих на меня.

И она не должна работать! Муж и дети, дети и муж — вот то, что должно составлять её счастье, её смысл жизни.

Но судьбе такой сценарий был неинтересен, и я с лихвой наказан за эгоизм. Только почему–то совсем не воспринимаю встречу с прекрасной Таней как наказание.

Таня — высокая, красивая брюнетка, с породистым скуластым лицом, чуть ширококостная, но с тонкими запястьями и щиколотками. Её увлеченность наукой немного пугала, но и вызывала безграничное уважение. Девушка производила впечатление милой и скромной, да и была такой, однако внутреннее чутьё определило её как хищницу, молодую и неопытную, но хищницу. И у неё были пси–способности. Это смущало больше всего.

Пока я находился в мед–боксе она что–то исследовала не просто с помощью микроскопа и химикатов, а со специальным ограничителем пси–способностей. Он лежал на столе. Спутать его с чем–либо другим я никак не мог — у самого был точно такой же, только более старая версия. Собственно, именно ради меня Дамир когда–то и создал эту штуковину, внешне напоминающую зарядное устройство для коммуникатора, только с маленькой механической с виду кнопкой — наш гениальный учёный обожал старую технику и порой добавлял нечто такое в дизайн просто для своего удовольствия.

Девушка–учёный, может, не для любого мужчины подходящая партия, но на меня у академии и политиков большие планы, так что вряд ли я смогу докучать любимой и отвлекать её от опытов. Но безопасность ей обеспечу! Не дело это падать в обмороки во время работы!

Романтичная часть моей натуры, над которой вечно потешался Дамир, легко нарисовала нашу возможную семейную жизнью. Прагматизм дорисовал тёмных пятен. Пессимизм и вовсе поставил пару клякс. И всё же в этом произведении искусства не было совершенно ничего такого, с чем я не мог бы справиться.

Когда моя ненаглядная вышла из лазарета, я был спокоен как удав. Мне ещё предстояло многое о ней узнать, но я не собирался праздновать труса и сдаваться. Все препятствия можно преодолеть вместе и тем лишь укрепить отношения.

Но начать стоит всё–таки со свидания!

Через десять минут Таня уже весело хохотала у кривых зеркал, глядя на причудливо изогнутые, растянутые, выгнутые, закрученные в спирали фигуры.

Последнее зеркало оказалось обычным.

— А мы красиво смотримся, — чуть смущённо произнесла девушка и подняла на меня слезящиеся от смеха глаза.

— Очень! — Неожиданно тоже смутился.

— Я такая высокая…

— Ты идеальная. Идеальная! — произнёс с нажимом, но видя, что девушка сейчас начнет отпираться, добавил: — Идеальная для меня.

Я легко читал по её лицу проскользнувшие мысли. Страх, недоверие, подозрительность… Но я не лукавил и стоял на своём, пока она, наконец, не поверила. И эта вспышка в глазах! Радостное принятие, восхищение. Я не мог передать словами всё, что чувствовал, потому что эмоции девушки смешивались с моими, усиливали их, дополняли, а где–то и подменяли. И я тоже немного открылся. Позволил пси–способностям просочиться сквозь ограничитель, присоединиться к этому внезапному единению чувств. Познакомиться с девушкой, которая так внезапно появилась в моей жизни, но при этом оказалась такой родной, что сердце уже приняло её как свою, долгожданную и любимую.

— Ты тоже, — прошептала Таня, приподнявшись на цыпочки и обняв меня за шею, — ты тоже идеален. Для меня.

— Эй, молодые люди! — раздалось сбоку. — Давайте–ка здесь без этих ваших нежностей.

К нам спешил служащий зала, не испытывая ни малейшего раскаяния в том, что сорвал намечающийся поцелуй. Знал бы он о моих кровожадных мыслях в тот момент, ни за что бы не приблизился. Я готов был стереть его в порошок голыми руками.

— Извините, мы уже уходим, — дипломатично закрыла намечающийся скандал Татьяна, потянув меня в сторону выхода.

На улице совсем стемнело и парк аттракционов завлекательно мигал разноцветными огнями, вечерняя прохлада разбавила аромат жжёной карамели и кукурузы свежим приятным запахом морской соли. В тёмно–синем небе ярко светились кольца самого популярного на планете аттракциона.

— Когда на него смотришь ночью, кажется, будто это волшебство, да? — Радовалась как ребенок Татьяна.

Аруанское колесо состояло из двенадцати горизонтальных колец разного диаметра и ночью выглядело как огромная сияющая сфера. Днём картина была не настолько впечатляющей — огромные пилоны, на которых крепились тросы фуникулера, сводили всю сказку на нет. Тем не менее, аттракцион пользовался популярностью круглосуточно, но ночью, конечно, вид был особенно завораживающим и волшебным, именно тогда его посетителями становились преимущественно влюблённые парочки.

По совету Дитера я забронировал кабинку на верхнем ярусе, с которого, как он заверил, открывался самый потрясающий вид на город.

Лифт доставил нас на открытую, продуваемую всеми ветрами площадку и Таня невольно прижалась ко мне. Обнимая свою колдунью я в очередной раз поблагодарил про себя одногруппника, вот уж кто знает толк в свиданиях.

Капсула с подготовленным фуршетом появилась буквально следом и радушно распахнула двери.

— Придушу Дитера, — проговорил я, закрывая глаза и не делая попыток войти.

— А мне кажется, всё очень даже миленько, — улыбнулась моя храбрая леди, явно стараясь не рассмеяться.

— Тань, я действительно ничего такого не имел в виду. Мне посоветовали верхний ярус из–за вида. Как я думал.

— Я понимаю, — Таня кивала и всячески старалась поддержать меня, но не выдержала и рассмеялась.

— Неудобно получилось.

— Да ничего, — сквозь слёзы выдавила девушка, — зато такое свидание никогда не забудешь! Даже если захочешь!

— Это точно. Не очень у меня с организацией подобных мероприятий, прости.

— Ой, Кирилл, не переживай! Когда бы мы ещё побывали в такой необычной обстановке? — первой шагнула в кабинку Татьяна. — Давай просто отнесемся к случившемуся с юмором?

Кроваво–красный бархат, вульгарно–вызолоченные детали интерьера, зеркальные вставки — всё это действительно производило впечатление, правда, не совсем то, что было запланировано. Дополняли столь «восхитительное» убранство внушительных размеров кровать и небольшой столик с шампанским, фруктами и сладостями.

В этом безобразном, пошлом, интерьере Таня, в простом темно–синем платье до колен и узеньких туфлях–лодочках бежевого цвета, смотрелась воплощением элегантности и стиля.

И эту леди я привёл… сюда! Леди, от которой сносит крышу. Девушку–мечту! Ради которой действительно хотелось постараться! Удивить! Восхитить! Доставить удовольствие!

— Кирилл?

— А? Прости, отвлекся. Что ты сказала?

— Уже неважно..

Она подошла и протянула руку, призывая следовать за ней. А я, стыдно сказать, замялся, хотя никогда в жизни не смущался ни женского внимания, ни проявленной прекрасным полом инициативы.

Но с Таней всё было иначе. Здравый смысл объединился с чувствами и только и талдычил, что это не просто влюблённость или навязанные специально обученными людьми эмоции. Это настоящее! Пси–способности поддерживали, подсказывали, что мы созданы друг для друга и должны быть вместе. Несмотря на все нюансы идиотской программой распределения.

Мы остановились в центре кабины, не размыкая рук.

Таня смотрела влюблённо и страстно, непроизвольно покусывала нижнюю губу и всё больше краснела. И от этих её простых реакций я дурел, как подросток в пик полового созревания. И не мог ни о чём другом думать, кроме как о её шикарном теле и стоящей рядом кровати. По курьёзному совпадению кровать была и тем самым предметом, что удерживал меня в оковах цивилизованного поведения. Моя леди достойна большего. Куда большего!

— Тань, — низким и немного хриплым голосом отвлёк красавицу от неприличных мыслей, потому что если свои желания я был способен контролировать, то её эмоции выбивали у меня почву из–под ног и провоцировали, провоцировали…

— Что? — тихонько прошептала маленькая негодница, прижавшись губами к моему уху и не отстранившись. Я чувствовал изгибы её тела, такого тёплого, мягкого, податливого. Льнущего ко мне. Жаждущего меня.

— Барышня, ведите себя прилично, — мечтая совершенно о противоположном, пытался образумить свою ненаглядную.

— Не хочу!

— Коварная соблазнительница, — улыбаясь этой невинной попытке обольщения, прижал девушку к себе. — Сегодня вечер невинных поцелуев, — коснулся губами кончика изящного носа, — так что, юная леди, никаких шалостей. Пожалуйста.

— Последнее слово прозвучало как–то жалобно, — заметила она довольно.

— Я не железный.

— Точно? — Таня шутя потыкала пальчиком мышцы груди и шеи, затем их погладила ладонью, словно желая убрать неприятные ощущения, которых на самом деле и близко не было. — А может, каменный?

— Хотелось бы, но, к моему огромному сожалению, это не так, так что держите себя в руках, о прекрасная.

— Точно прекрасная?

— Точно–точно, — подтвердил с улыбкой.