Глава одиннадцатая · Корона для принцессы на замену

На сутки дворец замер в мучительном ожидании. Жизнь здесь, казалось, остановилась. Роботы-уборщики больше не носились по коридорам, смахивая пыль. Служанки не сновали из комнаты в комнату. Снаружи не доносилось ни единого звука. Город затих в ожидании своего сражения.

Мы все разбрелись кто куда. Люк сидел у себя, Фортем и Градвин с Хэжином занимались расшифровкой вместе с другими инженерами, Тамир и Мирна сидели в кухне и пытались что-то жевать, но в конечном итоге раз за разом обсуждали происходящее.

Я бесцельно бродила по дворцу, размышляя о насущном.

Примжины долго копили ненависть и жажду власти. Почти истребленные, они работали над возрождением своей расы веками. В то время как мы развивались, завоевывали новые системы и строили империи, все их жизни были посвящены лишь возвращению былого могущества.

О нет, они не прятались в другой галактике, изможденная раса просто не добралась бы до иных миров. Примжины нашли пристанище где-то ближе, возможно, совсем рядом с нами. Но где? Если подпустить их поближе, Аднар, возможно, сумеет прочитать мысли, узнать, где их базы и флот.

Как же невыносимо знать, что ничем не можешь помочь!

Дворец вдруг содрогнулся, и я вздрогнула, замерев. Включила эмирт, прислушиваясь к переговорам.

– Первые ракеты, – издалека донесся голос Рутберга. – Они атакуют Террестрис. Я отдаю приказ вступить в бой.

Спустя несколько минут небо разрезали вспышки. Солнце уже вновь клонилось к закату, когда я смотрела на яркие вечерние краски, то чувствовала тошноту, потому что днем почти не спала, лишь вздремнула несколько часов, лежа с Мирной и Тамиром на одной кровати в одежде. Чтобы, в случае чего, быстро сбежать.

Над планетой завязался бой, различить в котором ничего не получалось. Только вспышки то и дело озаряли полутемные коридоры дворца, а грохот и взрывы сотрясали дворец.

– Паулина! – услышала я голос Люка. – Почему ты еще здесь? Дорогая, я прошу тебя, спустись в убежище!

– Люк, я уже сказала свое решение, я остаюсь.

На императора было больно смотреть. Брат оказался лишен даже скудного и тревожного сна. Интересно, это когда-нибудь закончится? Отведенные сутки подходили к концу, так что я надеялась, что Фортем уже расшифровал часть сведений. И… о, звезды, как же я молилась, чтобы все прошло по плану!

– Боишься? – спросил Люк.

Мы вместе направились к тронному залу, с его балкона открывался лучший вид на город, которому в скором времени предстояло пасть под ударами врага.

– Конечно, – кивнула я. – Знаешь, эти ощущения не сравнятся со страхом девочки, которая бегала от полиции. Но я не жалею, что оказалась здесь.

– Серьезно? – удивился брат. – На пороге войны, в шаге от гибели, ты не жалеешь, что не осталась на Земле? Закрытая нашими щитами?

– Знаешь, если сейчас примжины победят, если сумеют переступить через Канопус, то в скором времени доберутся и до Солнца. Можно только представить ужас мира, никогда не знавшего внеземной жизни и вдруг столкнувшегося с примжинами. Я не хотела бы однажды проснуться в заброшенном доме и увидеть в небе корабли-драконы, сжигающие заживо людей. Лучше я погибну принцессой, готовой к любому исходу.

– Ты удивительная, Паулина. Не знаю, какой магией ты обладаешь, но покоряешь буквально всех, с кем знакомишься. Я так рад видеть счастливого Аднара, влюбленного в тебя. Рад, что дворец оправляется от испытаний…

Он вдруг запнулся, услышав странный низкий гул.

– Что это? – нахмурилась я.

– Не знаю…

Мы дошли до середины тронного зала, когда все вокруг внезапно взорвалось диким грохотом. Яркая вспышка ослепила на долгие секунды. Волной брата отбросило на меня, а потом сверху посыпались камни и обломки. Все грохотало и плавилось, кожу опалило волной нестерпимого жара. Я свернулась в клубок, спасаясь от боли, а сверху меня закрыл собой Люк. И когда все стихло, он со стоном откатился в сторону.

– Люк! – хриплым голосом позвала я. – Что это…

Сверху на нас упал кусок стены, оплавленный и потрескавшийся. Мне почти ничего не было видно, но, похоже, во дворец попали выстрелом. Где-то вдали слышались приглушенные звуки взрывов.

– Люк! – Я бросилась к императору, на которого было больно смотреть.

Он принял практически весь удар на себя. Видимых повреждений, кроме пары ссадин и ожогов не было, но я все равно почувствовала, как ледяная рука сжала легкие, не давая вдохнуть. Грудь Люка вздымалась часто и прерывисто, словно он не мог надышаться, сделать полноценный вдох.

Эмирт, который я держала в руках, куда-то упал, в мешанине обломков и стекла я не смогла его найти. Почти отчаялась, но вдруг вспомнила о браслете, что Тамир подарил на мой день рождения. Он ведь связывал меня с ребятами!

– Нам нужна помощь! – крикнула я, включив браслет, и закашлялась.

– Надо усилить щит разрушителя, – прохрипел император.

– Тихо, не разговаривай, сейчас я приведу Хэжина!

– Паулина, – он не дал мне подняться, с неожиданной для раненого человека силой взял за руку, – погоди. Мне надо тебе сказать кое-что.

– Люк, тебе надо в больницу!

– Не надо, – голос у него был совсем слабый. – Мне так жаль, что у нас было мало времени.

– Ты что… Люк, прекрати, сейчас Аднар кого-нибудь приведет.

Я почувствовала, как слезы обожгли глаза и пролились.

– Я хотел… чтобы ты рассказала мне о моей сестре. Какой она была.

– Самой лучшей подругой.

Он слабо улыбнулся.

– Хорошо. Прости меня, я должен был тебя защитить, и теперь бросаю.

– Ничего ты не бросаешь! Тебе по голове просто прилетело, сейчас придет помощь.

Я набрала воздуха в легкие и закричала:

– Да помогите кто-нибудь!

Послышались торопливые шаги, несколько больших обломков сдвинулись, пропуская Фортема. Целого и невредимого, злого, как тысяча фаргхов.

– Аднар… – всхлипнула я и говорить больше не смогла.

Как всегда, он был собранным и решительным. Быстро осмотрел Люка, достал эмирт и сначала послал сигнал Хэжину, а потом провел экраном над императором, нахмурился, рассматривая графики и кривые. Люк закашлялся, из его груди вырвался булькающий звук, а на губах появилась кровь.

Меня трясло с такой силой, что даже держать что-то в руках казалось немыслимым. Ногти впились в ладони до крови, но боль ощущалась как-то очень смазано, словно все это был какой-то жуткий сон.

– Дай руку, – попросил Люк. – Возьми.

Он вытащил что-то из кармана, какой-то кристалл, очень похожий на тот, что привез Тамир, только с серебристыми пузырьками внутри.

– Что мне с этим делать?

– Не знаю. – Люк вдруг улыбнулся, красивые голубые глаза, которые так напоминали о Сашке, подернулись туманом. – Ты не одна.

– Люк!

– Спасибо тебе, Паулина Виккерс, – голос становился тише и тише, ускользал, как слабый теплый ветерок. – Спасибо за то, что была мне сестрой.

Из груди вырвалось отчаянное рыдание, которое тут же захлебнулось беззвучным криком. Люк поморщился, дышать ему с каждой минутой становилось все труднее. В поиске поддержки я повернулась к Фортему. Надеялась, он улыбнется, успокоит, рявкнет на Люка за то, что тот расклеился в совершенно неподходящий момент.

Но я еще никогда не видела на лице Аднара такого выражения. Такой нежности соединенной с болью.

– Тихо, малыш, – успокаивающе он погладил Люка по голове. – Родная… выберись отсюда, ладно? Южная часть дворца почти не пострадала. Мне надо кое-что… то есть…

Голос у него сорвался, а я молча кивнула. Только наклонилась и прикоснулась губами к щеке Люка, совсем мимолетно, чтобы не причинить еще больше боли. Внутри что-то медленно умирало.

Каждый шаг отдавался тупой ноющей болью.

Я не помню, как выбралась из-под обломков и дошла до чудом сохранившейся половины дворца. Прошла мимо обалдевшей Мирны к балкону и содрогнулась: разрушитель, прежде закрывавший небо от выстрелов, лежал на земле. Огромная махина, разом снесшая половину дворца, особенно ярко горела в ночи.

– Польк! – Тамир подскочил ко мне, сначала обнял, а когда ноги подкосились, взял на руки.

Я прислонилась к теплой груди друга и разревелась, так обреченно и отчаянно, что он испугался.

– Полька, милая ты моя, что случилось? Где Люк?

Вместо ответа я разжала кулак с кристаллом, и Тамир понял все без слов.

– Люк сказал, надо включить щиты разрушителя над дворцом. Но теперь, похоже, включать нечего.

– Да они в него и метили. Готовятся, твари. И как только Рутберга прошли. Надеюсь, он хотя бы жив!

Я снова всхлипнула.

– Ладно, Польк, держись. Тебе сейчас нельзя сдаваться, слышишь? Когда все кончится, сможешь поплакать, сейчас надо победить. Мы в шаге от победы, мы их почти обыграли, нужно только, чтобы жертва всех, кто погиб, была не напрасной.

– Ладно. – Я глубоко дышала, стараясь справиться с новым приступом рыданий. – Ладно, что делать?

– Сначала кристалл. Он оповестит союзников и министров о том, что ты теперь главнокомандующая, и даст тебе доступ ко всем системам. Дальше нужно выгрузить данные с кристалла, расшифровка на финишной прямой, и передать информацию Рутбергу. Он направит флот. Разошлем сообщения союзникам, что на нас напали. Вряд ли они способны прийти на помощь, примжины хорошо постарались ослабить нас, но хаос создадим и, быть может, выиграем время.

Нужно защитить дворец и Альсахл. Я поговорю с Рутбергом, спрошу, есть ли хоть завалящая эскадра для нас, потому что стража Террестриса не справится. К черту планы Фортема, я не хочу здесь сдохнуть в шаге от победы!

– Хорошо, – я кивнула, вытирая глаза.

Тамир побледнел, увидев Фортема, который направлялся к нам. От нового приступа паники меня спасла лишь необходимость действовать, как-то пытаться спасти остатки того, что мне здесь было дорого.

– Дай кристалл, надо активировать, – бросил он мне.

Тонкий ключ легко вошел в особую выемку на эмирте. Тонкие лучи коснулись меня, словно запоминая, а потом маленькое тонкое устройство буквально взорвалось от звонков, сообщений, оповещений и каких-то всплывающих программ.

– Я… я не знаю, что с этим делать, – растерянно произнесла я.

– А я не знаю, что мы будем делать с этим, – Тамир показал на небо.

– Чего они хотят? – спросила Мирна.

Голос подруги непривычно дрожал. Она редко так сильно пугалась, да и я сама чувствовала мерзкую тошноту, обычно сопровождающую животный страх. Огромный механический дракон спускался на полуразрушенный дворцовый сад. На руины императорского дворца, среди которых навсегда остался последний представитель правящего рода.

– Спускаются добивать, – сквозь зубы процедила я.

Затем повернулась к Фортему, на лице которого очень четко отражалась бессильная ярость.

– Нужно передать все данные Рутбергу. Тамир, отбой, мы не можем вызывать подкрепление сюда, мы должны уничтожить примжинов.

– Тогда они уничтожат дворец.

– Мимо меня не пройдут, просто так убить всех не получится, Денеб им помогает, а им нужна власть, а не война в захваченной системе. Попробуем сыграть на конфликте интересов. Аднар, передай данные, я с ними пока… побеседую.

– Паулина…

Сердце разрывалось на части, потому что впервые в жизни, впервые с тех пор, как в старом коридоре полуразрушенного дома я столкнулась с Аднаром, в его голосе прозвучал настоящий, неподдельный страх. Черт, ради этого стоило пережить все опасности.

– Нет времени. Ты знаешь, что так правильно. Мы не принадлежим себе. Народ Канопуса остался без императора, нельзя отнимать у них и принцессу. Нельзя их бросить. Как бы мы ни хотели сбежать, жить с этим не сможем, ты и сам знаешь. Поэтому передай Рутбергу данные, пусть забудет о Террестрисе и уничтожит весь флот примжинов.

– Ты знаешь, что я тебя люблю, да?

– Не хорони меня раньше времени, – улыбнулась я. – Иди, пока они тебя не увидели. Уничтожьте их.

– Да, ваше величество, – медленно, скользя прощальным взглядом, произнес Фортем.

От его хриплого «ваше величество» я вздрогнула. Вот так вот… теперь пути назад точно нет.

– Уходите, – бросила я Градвину, Мирне и Тамиру. – Вам нельзя оставаться, опасно.

– Вот еще! – фыркнула подруга. – Я твой телохранитель. Пусть только попробуют лапу поднять на императрицу!

– Я с Мирной, – пожал плечами Градвин. – Вместе родились, вместе и к звездам.

– Ну а я в горе и радости клялся. Причем, – Тамир усмехнулся, – даже не могу сообразить, драка с примжинами – это горе или радость?

– Ну для них-то однозначно горе, – Мирна угрожающе сощурилась.

Тень дракона медленно наползала на сад. Корабль снижался, будто нарочито неторопливо. Четыре «лапы» смяли пыльную траву, захрустели обломки фонтана и статуй. Когда корабль окончательно остановился, из нутра этой драконоподобной машины выехал трап.

Несколько примжинов ступили на землю Террестриса, а вслед за ними вышел не кто иной, как принц Грессен Денебский. Он чувствовал себя королем ситуации и самодовольно ухмылялся, очевидно, полагая, что победил.

У Тамира вырвалась такая тирада, что я невольно заслушалась.

– Принцесса, – Грессен вышел вперед. Примжины в балахонах остались за его спиной. – Или, вернее будет сказать, императрица, так ведь? До меня дошли последние новости.

– Это вторжение, Грессен, – холодно ответила я. – Военное вторжение на территорию системы альянса. Союзники вам этого не простят.

– Союзники подчинятся, сила на моей стороне. Вы и сами все понимаете. На этот раз Денеб оказался умнее всей вашей верхушки. Соболезную вашей потере. Смерть брата, должно быть, совсем лишила вас сил, поэтому перейду сразу к делу. Я сохраню вам и вашему мужу жизнь в обмен на две вещи. Первая – разумеется, информация, которую этот предатель у нас украл. И вторая – корона. Отрекитесь от престола в мою пользу. Передайте правление, сделайте заявление – и вы свободны.

– А вы? Ваши новые друзья будут столь же щедры по отношению к вам или просто избавятся в любой удобный момент?

– Мои друзья – мои заботы, Паулина. Мне нужна информация, которую вы украли. И ваше заявление. Вы передадите мне империю – и получите жизнь. Достаточно для девочки из дикого мира. В противном случае… мои, как вы выразились, друзья, могут быть очень неприятными собеседниками.

– Что, еще неприятнее вас? Знаете, Грессен, меня не интересуют шестерки. И с вами я общаться не буду. Мы оба прекрасно знаем, кто на самом деле стоит за этим вторжением. Пора сбросить маски и встретиться лицом к лицу. Примжины хотят мою систему? Пусть скажут об этом лично! Иначе можете идти к фаргху.

Грессен стиснул зубы, от ярости его лицо налилось кровью. Еще чуть-чуть, и он бы бросился на меня с кулаками. Но две фигуры позади него не позволили. Какой бы властью примжины ни обладали, принц подчинялся им. Каким же глупцом он был! Неужели верил, что получит желаемое? Или увяз так глубоко, что уже не мог отступать, не справился бы с их мощью.

– Найдите лорда Фортема, он где-то в замке, – бросил он своим людям. – Найдите и убейте.

Мысленно я содрогнулась. Только бы ему удалось справиться с этой толпой! Я видела, на что он способен, но после того, что случилось с Люком, не могла трезво и холодно мыслить. Разум отступал перед щупальцами холодной отвратительной паники.

– А вы…

Грессен подошел почти вплотную.

– Не хотите по-хорошему, будете умолять меня вас убить.

Рукой принц потянулся к моему лицу, и в этом была его главная ошибка. Ярость придавала мне сил, которых и без нее из-за лихорадки было в достатке. Вцепившись в его руку, я сжала, дернула и с садистским удовольствием услышала хруст костей, а за ним последовавший вопль Грессена.

– Сука! – взвыл он.

– Фу как грубо, она же девушка, – с отвращением выплюнул Тамир.

Примжины вышли вперед. Один из них поднял… э-э-э… лапу, прекращая этот балаган. Впервые услышав его голос, я не выдержала и поежилась. Очень неестественный, шелестящий и с неизвестным мне (да и вряд ли вообще кому-то) акцентом.

– Довольно. Это не может продолжаться бесконечно, у нас есть конкретная цель и вы, ваше величество, знаете, что проиграли. Принц сделал вам отличное предложение. Жизнь в обмен на корону, которая вам не принадлежит и никогда не принадлежала.

– Для начала, если уж мы будем обсуждать мою корону, представьтесь и покажитесь.

– Боюсь, мой вид несколько испугает такую юную и неискушенную принцессу.

– Боюсь, что в противном случае юная и неискушенная принцесса откажется говорить с анонимом. А нервы у меня крепкие.

Поколебавшись несколько секунд, примжины сбросили накидки.

Что ж, зрелище и впрямь было отвратительное. Если бы какой-то безумный художник вдруг решил создать монстра с непропорциональными конечностями, покрытого отвратительной чешуей и лишенного как такового лица, он бы нарисовал примжина.

Сначала их головы показались мне просто наростами, без глаз, рта и ушей, но когда примжин снова заговорил, там, где была его голова, раскрылась, подобно самой отвратительной на свете лилии, мерзкая розовая пасть.

Мирна сглотнула, Тамир выглядел ошеломленным.

– Может, пройдем во дворец? Мне хочется, чтобы вы выступили, так сказать, перед вашим народом. Мы немного потрепали ваш город, но уверяем, что никто не пострадает, если вы будете сотрудничать. Надо заметить, – мы неспешно, будто прогуливались в дворцовом саду, двинулись по лестнице во дворец, – вы доставили нам немало хлопот. И практически уничтожили оружие, на которое мы очень рассчитывали.

Я так странно чувствовала себя, идя рядом с инопланетянином, который даже не доставал мне до плеча. И в то же время ощущала в нем нечто знакомое. Скорее всего, именно он следил за мной на Канопусе.

– Зовут меня, если вам интересно, Прим-Осен. Если пользоваться вашими терминами, я – военный министр. И действую от имени нашей королевы.

– Все проблемы от баб, – не удержалась и прокомментировала.

«И у вас будут проблемы от бабы», – промелькнула мысль.

– Мы возлагали огромные надежды на звездную лихорадку. Надеялись чисто устранить верхушку вашей империи и посадить туда нужных нам кукол. Но появились вы, девушка из дикого мира, и победили болезнь, которая уничтожала цивилизации. Просто поразительно. Может, напомните, откуда вы?

– С Земли. Планета в Солнечной системе. Вы и сами наверняка об этом знаете.

– Земли? – Прим-Осен расхохотался, но смех у него получился больше похожим на стрекотание какой-нибудь огромной насекомоподобной твари со жвальцами. – Вы называете планету, более чем наполовину покрытую водой, Землей? Но да… удивительные совпадения подкидывает порой вселенная. Череда событий, приводящих к образованию звезд. Разве не чудо, что в бесконечном пространстве каждую минуту рождаются миры? Разве не чудо, что наш мир состоит из миллиардов галактик и каждая из них уникальна? И, наконец, разве не чудо, что принцесса, появившаяся из ниоткуда, окажется родом с планеты, жители которой едва нас не уничтожили? Поневоле поверишь в пророчества и проклятия.

– Уничтожили? Я не слышала о вас на Земле. Хотя я историю не слишком хорошо знаю, возможно, болела, пока мы проходили войну с такой гадостью, как вы.

– Паулина, вы знаете выражение «ошибка природы»? Это совсем не метафора. Перед вами именно такая ошибка, первые разумные существа во вселенной, которые оказались недостойными для жизни в ней. То, что мы сейчас здесь, – тоже своего рода чудо. На протяжении всей истории нашей расы мы учились выживать. Противостоять внешним условиям. Болезням. Холоду. Радиации. Казалось, вселенная ошиблась, создавая нас и всеми силами стремилась эту ошибку исправить. Мы стремительно вымирали, вплоть до открытия лихорадки. С ее помощью мы научились получать энергию из всего живого и продлевать себе жизнь, укреплять здоровье. Мы выкачивали необходимую энергию из растений, животных, диких и неразумных предков вашего вида. Мы нашли способ обмануть природу, на долгие века мы забыли о том, что такое страх.

Похоже, Прим-Осен и сам увлекся рассказом. За неимением главного балкона в тронном зале, мы поднимались к балкону бального зала, откуда Люк порой выходил к людям. Но кто сейчас придет смотреть, как отрекается от престола принцесса?

– И что же случилось потом? – спросила я. – Как же вы докатились до теневых интриг против людей?

– Вы стали развиваться. Каждый мир по-своему, мы не могли контролировать вас, все наши технологии были направлены на поддержание жизни вида. В один момент вы стали сильнее, вы стали захватчиками. Мы уничтожили множество цивилизаций, но вот с Землей, как вы ее называете, увы, не справились. В вас было что-то, что противостояло лихорадке. Мы оказались бессильны перед вашей планетой и остаткам из нас пришлось уйти. Залечить раны, довести до совершенства технологии, чтобы потом вернуться и отомстить. Разумеется, свое вторжение мы начали с планеты, где обнаружились следы технологии, которая вернет нам безграничную власть.

– Найри.

– Умнейшие создания. Думаю, вместе мы сумеем восстановить их древнее оружие и, наконец, с Землей будет покончено.

– Вы же понимаете, что фактически признались в намерении уничтожить мой дом?

– Я надеюсь, – мы поднялись на балкон и остановились, – вы будете разумны. И поставите свою жизнь выше какого-то никому не нужного долга.

– Прим-Осен, разрешите еще вопрос. В чем был смысл похищать меня, держать на Земле и заражать лихорадкой?

– О, это самая нелюбимая часть нашей операции. Отвратительно реализованная часть. Мы заключили союз с императором Орвальдом, а он хотел вернуть сына. К тому же нам нужен номинальный правитель, у нас нет цели уничтожить ваши расы, поэтому марионетка на троне пригодилась бы. Императора эта роль устраивала. Поэтому нам пришлось помочь ему, похитить вас, чтобы обменять на принца. Затем вы бы скоропостижно скончались от лихорадки и все стало бы куда проще. А так пришлось придумывать новый план, усложняться и все такое. Ужасная страница красивой истории.

– Но почему на Земле? – спросил Тамир.

– Все очень просто, юноша, все просто, – прошелестел Прим-Осен. – Только на Земле лихорадка не вошла бы в фазу эпидемии. Мы не хотели привлекать внимание, поэтому базу расположили там, где исследования лихорадки не нанесли бы существенного ущерба. К тому же нам нужно абсолютное оружие. И постоянно требуются опытные образцы. Но довольно об этом, лихорадка – продукт сотен лет работы наших лучших ученых. А нынешняя ситуация – мой проект, который с блеском подошел к завершающей части. Итак, Паулина, нам нужно, чтобы вы объявили о смерти его величества, своем отказе от престола и слиянии двух крупнейших систем под руководством принца Грессена. Ваш народ ждет, принцесса. Решайтесь. Это последний рывок. Достойное завершение истории принцессы из дикого мира.

Я молчала, была просто не в силах сдвинуться с места. Словно оцепенев смотрела на балкон и вниз, на площадку перед дворцом, где столпились немногочисленные подданные Канопуса, решившие сражаться. Они только что потеряли императора, пути к эвакуации были закрыты, и все их внимание обратилось ко мне. Могла ли я предать их? Могла ли сдаться и надеяться, что мне сохранят жизнь?

Возможно. Но жить с таким грузом вряд ли. Жить, вспоминая любовь этих людей, их внимание.

Жить без Аднара, которому, увы, дороги из дворца не было.

– Принцес-с-с-а, – прошипел Прим-Осен. – Вы не представляете, как убивают примжины. Мы разрываем жертву на части заживо, терзаем ее часами, не позволяя потерять сознание. Ваши друзья будут мучиться так долго, что сойдут с ума. Но еще раньше они возненавидят вас за трусость.

Я сделала несколько осторожных шагов в сторону перил. Прошла мимо Грессена, баюкавшего сломанную руку. Вряд ли сейчас принц так уж жаждал моего отречения. А вот примжины… их нетерпение я чувствовала кожей.

Возможно, они боролись за свою справедливость. Возможно, со стороны вселенной действительно жестоко было обречь на вымирание свои первые создания.

Перила балкона на ощупь оказались ледяными. Я крепко ухватилась за них и сделала глубокий вдох, чтобы голос не сорвался. Меня сейчас транслировали на всех планетах системы и наверняка на многих планетах союзников. Кто-то понимал, что это конец привычному миру, кто-то радовался, чувствуя за собой победу.

Но равнодушных к этому моменту не осталось.

– Император мертв, – мой голос звучал твердо и бесцветно. – Я пришла из мира, который не дал мне нужных качеств, чтобы стать для вас настоящей правительницей. Я слишком слаба. Победила лихорадку, но не смогла одолеть тех, кто назвал себя нашими союзниками.

– Принцес-с-са-а, – раздалось угрожающе.

Я ненавидела, когда на меня давят! Ненавидела рамки, ограничения! Я много лет наблюдала за счастливой жизнью, прислонившись к стеклу, мечтая, что хоть на миг прикоснусь к прекрасному и недоступному миру!

Изо всех сил я отвоевывала свое право на независимость. Я сражалась с Аднаром, я сохранила право на любовь, не пожертвовала счастьем ради долга. И что, вот так просто прогнусь под насекомоподобных тварей, решивших, что они достойны всего, что предназначалось мне?

– Это моя корона, Прим-Осен, – рявкнула я, обернувшись к примжину, наслаждаясь его ошеломлением. – Моя система. И моя галактика. Если вы думаете, что я ее просто так вам отдам, то глубоко ошибаетесь. Да, вы убьете и меня, и всех, кто сейчас находится в этом дворце. Замучаете еще миллионы тех, кто осмелится вам противостоять, но однажды вы уже проиграли и проиграете снова. Самое последнее, что я сделаю, – это отдам вам этих людей добровольно. Вы уже на пути к поражению, потому что меня видят и слышат все. Хотите сакральную жертву? Их будет много. Вы и сами знаете, к чему они ведут.

Я снова повернулась к камерам, спиной чувствуя, как примжины готовы на меня наброситься. Чуткий слух различил угрожающее стрекотание, внутренне я сжалась в ожидании удара, но продолжила:

– Поэтому я, Императрица Канопуса, Паулина Виккерс, делаю последнее официальное заявление. Убирайтесь к черту, Прим-Осен, и подыхайте там, потому что вы действительно ошибка природы.

– Убить… не с-с-сразу, – прошипел примжин своим соратникам.

Тамир бросился им наперерез, оттесняя меня за спину.

– А меня в школе заставляли делать работу над ошибками, – раздался веселый голос Фортема.

Я с жадностью всматривалась в него. Жив… и, фаргх раздери, ни одной царапины! Стоит, облокотившись на косяк, неимоверно довольный собой.

– Неужели вы думали, что я буду раздавать ценные военные указания из кабинета с панорамными окнами? Грессен, я вам сочувствую, ваши люди – идиоты, увольте их. Кстати, что с рукой? Дверью прищемили? В общем, как вас там, Прим… неважно, впрочем, вот я еще не запоминал имена всех, кого отправляю на тот свет. Придется теперь вам отрекаться от престола.

– Я не король, – процедил примжин.

– Да мне плевать, я просто еще не придумал, как тебя унизить.

Вслед за Аднаром на балконе появились роботы, но таких я еще не видела. Они напоминали пауков, были вооружены до зубов и мгновенно послали парализующие заряды во всех, кроме Прим-Осена.

– Вы пожалеете! – рявкнул тот. – Я немедленно отдам приказ ударить!

Дворец действительно содрогнулся и, насколько я могла видеть с балкона, еще одна, чудом уцелевшая, часть стены рухнула, когда в нее попало мощным лучом откуда-то сверху. Но потом все небо над Террестрисом стало напоминать калейдоскоп. Вспышки не успевали потухнуть и тут же загорались вновь. На город опустилась тьма, но то и дело белоснежные купола столицы окрашивались в разные цвета.

– Од Рутберг, наш адмирал. Прислал пару разрушителей для снятия осады со столицы. А ваш основной флот в туманности Андромеды мы уничтожим вашим же оружием. Хотели пушку найри? Дадим. Моя старая подруга по имени Лана обожает рукоделие. Знаете, там, открытки делает, шарфики вяжет, оружие вот древнее восстанавливает.

– По-моему, он перегибает с сарказмом, – прошептал Тамир.

– Он долго терпел. Примжину проще спрыгнуть с балкона, чем это остановить.

– Нам чертовски везет. Он уже расщерил на тебя свою мандибулу.

Но затем из голоса Аднара исчезло веселье:

– Неужели вы думали, что мы совсем не готовы? Вы проиграли не потому, что вселенная хотела вас уничтожить. А потому что у вас нет ни мозгов ни сердца. А что-нибудь одно для выживания в нашем мире, увы, обязательно.

– Вы можете убить меня, но не сможете уничтожить мой народ.

– Смогу, уничтожу и на столбике кровати зарубку сделаю. Не обольщайтесь, я не принцесса, я высокими идеалами не живу. Пережую и не замечу. Я, как вы могли заметить, дгнарн. А дгнарны – куда более жестокие твари, чем вы.

Фортем медленно приближался, Прим-Осен, как выразился Тамир, расщерил мандибулу. Мерзкое зрелище, ему бы в фильмах ужасов сниматься. «Чужой» или что-то такое. Надо будет подать идею сценаристам.

Аднар сбросил куртку, шипы мгновенно приподнялись и несколько капелек яда сорвались с острых кончиков на пол. Тварь, усилив стрекотания до нереальной громкости, бросилась на него. У меня против воли вырвался вскрик, но Фортем был раза в два, а то и в три больше примжина, поэтому он отбросил его с поразительной легкостью. Вжал в пол, блокируя сопротивление и размахнулся.

– Ой, на это я смотреть не хочу! – воскликнула я и в последний момент уткнулась лицом в грудь Тамира, поняв, что сейчас Аднар использует шипы по прямому назначению, причем с великим и даже каким-то садистским удовольствием.

Иногда он меня пугал.

– Ух ты-ы-ы, – раздалось восторженное. – Я тоже так хочу уметь.

– Не от того мужика императрица забеременела, да? – съязвила Мирна.

И Тамир, ко всеобщему удивлению, даже не стал спорить!

Мы все чувствовали облегчение. Мне хотелось верить, что Мирна не злится на мое решение. Больше всего на свете я хотела бы их спасти, но в то, что Прим-Осен сохранил бы нам жизнь, не верила.

Когда раздался противный булькающий звук захлебнувшегося кровью тела примжина, меня вдруг буквальным образом передали из рук в руки! Надо же, какое единодушие. Еще меньше недели назад они готовы были бить друг другу морды, а теперь действуют так слаженно. Ненавижу мужчин.

Но этих двоих обожаю.

– Жива? Здорова? Рыдать будешь?

– Нет. – Я тяжело вздохнула. – Сил нет уже.

– Все почти закончилось. Война еще какое-то время будет идти, но Рутберг вынесет всех.

– Ты уверен, что информация, которую мы получили, полная? И нигде не прячутся еще примжины?

– Уверен.

Мне подарили крепкий, ничего не имеющий общего с нежностью, поцелуй. Как признание права собственности, как короткий, но очень важный для нас обоих выход эмоций.

– Галактике, возможно, когда-нибудь и будет грозить новая опасность. Но она совершенно точно не будет связана с примжинами. А еще я тобой очень горжусь. Такой, как ты, не хватало на Шератане. Нам бы очень пригодилась принцесса, спасающая миры.

Я осталась в его объятиях, обессиленная и почти счастливая. Не веря, что все действительно закончилось, я еще горевала по Люку, запоздало переживала страх угроз Прим-Осена и наслаждалась близостью самого желанного мужчины на свете. Живого. Влюбленного. Гордящегося мной.

– Значит, так, ребята, обниматься и праздновать то, что остались в живых, будете потом. Градвин, беги к Хэжину, наладьте работу медсистемы, там в нее прилетело, пока я воспитывал стражу Грессена. Кое-кому во дворце нужна помощь. Мирна, не отходи от Паулины, будь подругой, а не охранником. Просто на всякий случай.

– Я в порядке! – Мои возражения прервали осторожным поцелуем в макушку.

– Тамир, ты нужен матери. Возвращайся на Денеб, контролируй ситуацию с найри, помогай Лане и сделай все, о чем я тебя просил.

Тамир кивнул, обнял Мирну, пожал руку Градвину и привычно теплым жестом щелкнул меня по носу, ласково улыбнувшись напоследок.

– Стой! – окликнул его Фортем. – Забери-ка своего комнатного завоевателя. Убивать его как-то лень, но и жить на одной планете с ним я не собираюсь.

Он говорил о Грессене, который в отключке валялся рядом с примжинами.

– А я, значит, мучайся, – хмыкнул Тамир. – Ладно, погрузим его в анабиоз, а то он мне корабль взорвет где-нибудь в районе глубокого космоса. Разморозим дома. Или вообще не разморозим. Сделаем ему мавзолей, будет наглядным примером. Правда, мама будет против, она у меня гуманистка.

На мгновение мне даже стало жалко Грессена, после амбициозных планов оказавшегося в таком положении. Еще жальче было Лану, которой, как ни крути, придется жить с предательством сына. Хорошо, что у нее был Тамир. И что-то мне подсказывало, что в скором времени императрица Денеба отречется от престола в пользу принца Тамира. А это значит, между системами и впрямь может воцариться мир.

– Ой! – Я задрала голову, чтобы посмотреть на Аднара. – Можно я быстро поговорю с Тамиром?

Мне показалось очень важным выяснить один вопрос.

– Недолго. Для тебя у меня тоже есть задание. Нужно снова выступить перед людьми и все объяснить.

– Хорошо. Спасибо тебе. Я дико испугалась.

– Значит, я хорошо тебя выдрессировал, потому что судя по виду, испугались все, кроме тебя.

Улыбаясь, я побежала за Тамиром, которого догнала лишь в конце лестницы.

– Тамир! – окликнула его я.

– Да? – он обернулся.

– Можно я кое-что спрошу? Мне это важно. Помнишь, ты говорил, что ненавидишь Фортема. Неужели ничего не изменилось?

– Если я скажу, ты ему не расскажешь?

– Зуб даю! Передний, императорский!

– Его отцом я назвал бы с большей охотой, чем своего настоящего.

Слезы снова чуть не пролились, но на этот раз мне удалось сдержаться.

– Спасибо тебе за все. Обещай, что мы будем дружить.

– Польк, – Тамир прижал меня к себе и закружил в воздухе, – ты моя самая лучшая подруга. И я тебя очень и очень люблю. Мы еще не раз выпьем вместе, покатаемся на скайбордах, поиграем в снежки и поедим твои фиолетовые гамбургеры. Это я могу тебе обещать. А еще наверняка погуляем на твоей свадьбе. На настоящей.

– Ладно. – И все-таки слезы пролились. Как же плохо быть девушкой! – Удачного тебе полета, и обними за меня маму. Я созвонюсь с ней, как только смогу.

Вплоть до момента, когда Тамир исчез из вида, я смотрела ему вслед. Теперь наши отношения изменятся раз и навсегда. Нас тоже связывает история. Та самая, о которой на чудесном корабле-курорте говорил Аднар. История, которой нужно дорожить.

Эмирт, что я сжимала, издал сигнал, свидетельствующий о важном голографическом звонке. Несколько секунд я тормозила, потому что теперь мой эмирт напоминал не смартфон с музыкой и фотографиями, а какую-то правительственную вундервафлю. Подозреваю, с помощью этой штуки можно без напряга организовать революцию в каком-нибудь диком мире.

Но звонок от адмирала Рутберга я не могла пропустить.

– Ваше величество, я спешу доложить, что наш флот совершил прыжок к туманности, где скрывается флот примжинов. На максимальной скорости мы идем прямо к ним, но нам нужен ваш приказ, чтобы начать атаку. Затем я уйду в тишину, чтобы нас не засекли.

– Уничтожьте их. И будьте осторожны. Мне сейчас очень нужен такой адмирал.

– Благодарю, ваше величество. И соболезную. Его величество был всем очень дорог.

– Жизнь продолжается. Люк был бы счастлив узнать, что мы выстояли.

– Я выйду на связь по окончании операции.

– Хорошо, адмирал, удачи вам. И спасибо.

Связь пропала, оставила меня в абсолютной тишине. Где-то очень далеко на всех парах несся звездный флот, чтобы стереть с лица вселенной примжинов. А здесь оставались другие проблемы. История не закончилась, но и для эпилога оказалось рановато. Похоже, впереди у меня еще много глав.

– Знаешь, что я больше всего люблю в этом мире? – спросил Аднар. – Помимо тебя, конечно.

Он, как всегда, подкрался незаметно. Дам ему прозвище «галактический песец».

– Средства массовой информации. Ты только послушай, что они уже успели написать. «Как плакала принцесса: почему чужая девочка вдруг стала родной?».

– Я даже не помню, что плакала.

– Достоверность? Да ну, ерунда какая, для настоящего журналиста недостаток фактов не есть преграда, – улыбнулся мужчина. – Итак, ты теперь правительница сильнейшей империи в галактике. Полгода назад, забирая брыкающуюся и сквернословящую девицу я и подумать не мог, кем ты станешь для нас.

– Ты не жалеешь?

Как страшно оказалось ждать ответа на этот вопрос!

– Только о том, что не соблазнил тебя по дороге к Канопусу. К императрице просто так не подкатишь.

– Ты неисправим.

– Но ты все же попытайся исправить. Мне нравится сопротивляться.

И все-таки это была бойня. Грессен и Прим-Осен лгали, утверждая, что не причинят вреда моему народу. Всех, кто пытался сопротивляться, жестоко убили, и я не хотела знать, каким образом. Но надо отдать должное народу Канопуса и охране: они тоже неплохо приложили незваных гостей.

Бои вдалеке и над Альсахлом гремели еще несколько часов, а затем остатки флота примжинов были уничтожены. Рутберг, получив данные о численности врага, смог выделить нам несколько эскадр в помощь, так что Террестрис отбили быстро, а другие планеты системы вообще почти не пострадали.

Все это время я провела в уцелевшей части дворца, пытаясь привести себя в порядок перед первым выходом в люди. Вторым, если вспомнить неудачное отречение, но то было вынужденное выступление. А сейчас я начинала исполнять обязанности правителя, так что дико волновалась.

Мне казалось, я осталась совершенно одна. В незнакомом, страшном мире! Я ведь не могу править империей! Одно дело быть принцессой, блистать на балах и праздниках. Другое – реально принимать решения, от которых зависят миллиарды живых существ.

Но пути назад не было, а если бы я отступила, мне бы не простили ни Люк, ни Сашка, ни Аднар. Поэтому я шла вперед, стиснув зубы.

Мы так и не нашли платье, остатки запасов одежды и всего прочего оказались погребены под завалами. Зато нашли костюм сотрудника службы безопасности. Я сочла себя глупой в костюме и с огромной короной на голове, но Мирна заверила, что я смотрюсь по-императорски.

Когда первые лучи рассвета коснулись неба, пришел Аднар.

– Готова?

– Нет, но ты все равно заставишь меня выйти. – Я фыркнула и обвила его шею руками. – Устал?

– Еще чуть-чуть. Сделаем заявление и отдохнем несколько часов. А потом с новыми силами, восстанавливать город. И учить тебя быть императрицей. Снова в экстренном порядке будешь осваивать чипы.

Я снова чуть не разревелась, вспомнив Люка и подернутый поволокой взгляд родных голубых глаз.

– Тише, – Аднар ласково вытер все же пролившиеся слезы, – не плачь о тех, кто ушел. Им уже не больно. Тем, кто остался, нужно жить дальше.

– Они оба… и Сашка, и Люк из-за меня… Меня с Сашкой перепутали, а Люк меня собой закрыл, понимаешь?

– Да, и я буду вечно благодарен ему за то, что он спас тебя для меня.

Я все-таки расплакалась, спрятав лицо на груди Фортема. Не лучшая идея выходить к людям с красными глазами и сопливым носом, но сил просто не осталось.

– Поль… я много смертей видел. В шесть лет видел, как погиб отец, а мать даже не знал, она умерла задолго до того, как я вошел в сознательный возраст. Потом была девушка… друзья, с которыми мы учились, улетали на задания и далеко не всегда возвращались. Ладер и двое его сыновей – я поклялся их защищать, но не сумел. У меня осталась только ты. Моя маленькая девочка, упрямая и сильная. Я влюбился в тебя с того момента, как впервые увидел. И я хочу, чтобы жертва твоей Александры и Люка оказалась не напрасной. Грустить о мертвых нужно, но это должна быть светлая грусть.

Он приподнял мою голову за подбородок и посмотрел в глаза. Я тонула в этом взгляде и, словно кошка, зализывала раны на руках у любящего хозяина.

– Не думай о том, по какой причине это случилось. Не думай о том, что могло пойти по-другому. Думай о настоящем и будущем. Пойдем, нужно успокоить людей. А потом я расскажу тебе сказку и мы вместе поспим.

– Сказка будет приличная? – сквозь слезы улыбнулась я.

– Ну это смотря как выступишь.

Я проследовала за Аднаром к злополучному балкону, на котором совсем недавно прощалась с жизнью и произносила самые трудные слова. У ступеней мужчина отпустил мою руку и остался в тени. Там, где он стоял всю свою жизнь, преданно и безраздельно защищая корону. В чем-то наши истории были похожи. Линии судьбы столкнулись, навечно связали наши жизни.

Я посмотрела вниз, где столпились люди. И не только они, тысячи представителей самых разных рас ждали свою принцессу.

А еще все пространство перед дворцом было усыпано цветами и огнями. Крохотные свечи висели в воздухе, стояли на ступенях. Тысячи… сотни тысяч ярких цветов, они полностью закрыли лестницу и часть площадки.

– Что это? – обернулась я к Фортему.

– Люди приносят тебе цветы.

– За что?

– За то, что ты стояла между ними и смертью.

– Но я же не умерла.

– Была готова. Им этого достаточно.

Прерывисто вздохнула. Закрыв глаза, в последний раз вызвала в памяти образ Сашки, но вместе с ним пришел еще один – улыбающегося и счастливого Люка. Они смотрели с любовью, словно ободряя. Я протянула дрожащую руку.

– Я не справлюсь одна. Ты мне нужен. Рядом, а не за спиной. Пожалуйста.

Медленно, спустя секунды, казавшиеся бесконечностью, Аднар Фортем прикоснулся к моей ладони и крепко сжал.

Рука об руку мы вышли на свет.