Эпилог

Меня зовут Паулина Виккерс, мне двадцать один год, и я – императрица звездной системы Канопус. Звучит бредово, но такова моя реальность. Думала ли девочка, живущая в трущобах на Земле, что один жуткий вечер перевернет всю ее жизнь? Но за год с небольшим из незаконнорожденной (и подставной) принцессы я превратилась в правительницу и… жену.

Я вздохнула, оказавшись наконец одна.

Всего за полгода цветы разрослись настолько, что приходилось каждую неделю их ровнять и подвязывать милыми белыми лентами. Дизайнер предлагал использовать черные, но при мысли об этом цвете меня мутило. Поэтому все здесь сияло белизной. Как и в остальном Альсахле, который почти отстроили после того, как по нему слегка потоптались примжины.

И хоть цветов здесь было достаточно, я все равно таскала каждый раз новые. Мирна выращивала их в моем кабинете, а едва яркие разноцветные бутоны раскрывались и наполняли помещение сладковатым запахом, я срезала их и приносила сюда. Запах почему-то напоминал земную вишню.

На Канопусе хоронили поколениями. Когда я только приехала во дворец, то не обратила внимание на небольшое здание в самой глубине сада. Территория дворца оказалась такой огромной, что вряд ли, исследуя ее в прогулочном темпе, я бы когда-то набрела на этот ничем не примечательный склеп с изящными полупрозрачными колоннами.

Каждому поколению по залу. Последнее пристанище императорского рода. Теперь уже угасшего навсегда.

Обычно я заходила с восточных дверей и сразу оказывалась в зале Императора Ладера. Два мемориала, стоявшие в центре, были окружены голограммами. Призрачные воспоминания, знаковые моменты. Знакомые лица, места, предметы. Все секреты умерли вместе с ними, а вот обертка осталась, как напоминание о прожитой жизни.

Перед дверями следующего зала сердце всегда замирало. На секунду будто останавливалось вместе с теми, чью жизнь точно так же засунули в компьютер и спроецировали на белоснежные стены склепа.

А здесь мемориалов было три, но теперь уже последних. К этому зданию не будет пристроек, не откроются новые залы. Это было мое решение, раз императорский род полностью обновился, начнем историю жизней и смертей с чистого листа, оставив память о семье Люка неприкосновенной.

Сквозь панорамные окна лился яркий звездный свет.

– Ну здравствуйте, ребята, – вздохнула я.

Мне нравилось здесь сидеть. Как и на любом кладбище, в императорском склепе было спокойно и тихо.

– Знали бы вы, как я по вам скучаю.

С голограмм смотрели до боли знакомые Люк и Сашка, а чуть в отдалении еще один мужчина, совсем не родной и знакомый. Улыбающиеся, красивые. И нереальные. Градвин хорошо поработал над образом сестры Люка, но он не смог передать то, что я видела каждый раз в Сашкиных глазах. Искру, задор. Она умела получать от жизни удовольствие, была намного более яркой, нежели эта полупрозрачная имитация настоящей принцессы.

– Аднар говорит, нужно уметь прощаться с ушедшими. Он сюда почти не приходит, а я даже не знаю… как это, вдруг проснуться и решить, что я к вам не приду? Забыть о том, кто я такая? Спокойно войти в твой, Люк, кабинет, надеть твою, Сашка, тиару и улыбаться, принимать дипломатов, слушать доклады? Сделать вид, что я настоящая принцесса, по праву занявшая трон? Слишком сложно.

Я прикоснулась к прохладной поверхности мемориала.

– Сегодня мы собираемся сделать кое-что очень рискованное. Ты, Люк, этого бы не одобрил. А ты, Сашка, подталкивала бы меня в спину. Не знаю, вернусь ли еще сюда… очень надеюсь, что все не так страшно, но вы ведь сами знаете, как бывает. Один случайный выстрел, и вместо принцессы тиара сияет на голове бродяжки. Поэтому я стараюсь ничего не загадывать.

Мне казалось, я говорю с ними. Голограммы застыли в одной позе, с улыбками на лицах, но если долго смотреть на них, если не двигаться и почти не дышать, на секунду можно было поверить, что перед тобой реальные люди. Теперь, когда Сашка и Люк стояли рядом, их сходство было видно невооруженным взглядом. Красивый род, так печально угасший.

Я тряхнула головой, отгоняя грусть. Наверное, Фортем прав, нужно реже сюда ходить. Время лечит, но надо дать ему возможность помочь.

Если сегодня все получится, скоро у меня не останется времени на воспоминания и чувство вины. Я думала, переломным моментом в жизни станет момент, когда Аднар надел на мой палец кольцо, но нет – тогда я ощутила лишь счастье и огромный душевный подъем. А вот сейчас… в этот ничем не примечательный день я реально почувствовала, что вот она, черта. Переступив ее, я прежней не буду. Наверное, это правильно.

Мы поженились спустя полгода после победы, и эти полгода показались мне настоящей вечностью. Аднару пришлось брать все управление в свои руки. Для него это не представляло никакой сложности, всю систему он знал от и до, но вот с имиджем и народной любовью приходилось много работать. Он ведь редко появлялся на публике, предпочитая оставаться в тени Ладера и Люка, поэтому возникший из ниоткуда безопасник в возрасте, вдруг ставший мужем принцессы был воспринят неоднозначно.

Но Фортем, надо отдать ему должное, когда хотел, умел производить нужное впечатление. Даже я в один момент обалдела, услышав в трансляции его низкий бархатистый голос, буквально очаровавший всех жителей системы. Разве можно не полюбить своего будущего императора, когда он так проникновенно говорит: «Опасность миновала, и теперь мы займемся восстановлением разрушенного примжинами, усилим нашу безопасность и все будет хорошо». Да, так и сказал – все будет хорошо. Имиджмейкеры взвыли в голос, но, черт возьми, это подействовало. Теперь Фортема любили едва ли не больше меня. Наша парочка вообще стала культовой, нежная и хрупкая принцесса и внушительный, молчаливый мужчина с неизвестной планеты.

Именно поэтому не удалось сделать скромную свадьбу в кругу близких людей. Весь мир ждал этого момента, даже к моему разводу с Тамиром не было приковано столько внимания. Говорят. Свадьбу транслировали в двадцати четырех звездных системах и это был абсолютный рекорд.

И да, платье было белым.

Потом потекли рабочие сумасшедшие будни. Я и не думала, что одновременно управлять империей и учиться так сложно. Каждый вечер, приползая в спальню, я умирала от усталости, а муж подолгу сидел и приводил меня в чувство, отпаивая успокаивающими чаями, массируя стертые в кровь ноги, рассказывая о всякой ерунде. Потом стало легче, я втянулась и занялась концепцией, как и хотел Люк. Наверное, мне стоило взять управление империей в свои руки, все же в глазах общественности я была принцессой по крови, но… я не смогла. Фортем знал Канопус куда лучше, он чувствовал систему, а я неплохо справлялась с общественной деятельностью, благотворительностью и дикими мирами.

Наш союз был идеален. Ну, не считая того, что сарказм и страсть к издевкам надо мной у Аднара не пропала. У меня, впрочем, тоже. Так и жили.

Мирна перешла работать к безопасникам. Нет, место Аднара она не заняла, не хватало мастерства и жесткости, но была одной из замов начальника, а еще заведовала моей личной охраной и не гнушалась помогать и с делами горничной. Ее чувства к Фортему из романтических перешли в какое-то нежное уважение, какое испытывает, может, ученица к любимому учителю. Аднар, в свою очередь, за недосмотр Мирну простил и щедро делился знаниями. А я ревновала. Немножко, для профилактики. Замуж подруга так и не вышла (хотя мы не препятствовали), но я имела очень серьезное подозрение, что адмирал Рутберг неспроста попросил у меня о милости – дать в его распоряжение на время визитов во дворец отдельные апартаменты. Ну а Мирна по удивительнейшему совпадению куда-то исчезала как раз когда адмирал проводил выходные на Террестрисе.

– Фантазерка, – фыркал муж, когда я делилась с ним подозрениями.

Градвин по-прежнему работал технарем, теперь уже во главе целого отдела. Но все равно ютился в привычной беседке, куда мы все любили приходить. А еще у него появилась милая ученица, технический гений Дива. Пока что эти двое лишь на пару ковырялись в разработках, но кто знает, чем кончится такое рвение к науке?

Во мне еще явно жила маленькая девочка, мечтающая о свадьбе, за семейное счастье друзей я переживала едва ли не больше, чем за благополучие системы. И тщательно это скрывала.

Мы все так же собирались вечерами, обсуждали новости и ели инопланетную шаурму. Все, за исключением Тамира – он теперь был императором системы Денеб, заезжал редко, а еще…

Таяна осталась на Денебе, там ее ценили куда больше, чем у нас. С облегчением выдохнули все: Фортем, потому что она больше не мечтала прыгнуть к нему в постель, я – по этой же причине, Мирна и Градвин вообще дгнарну с первого взгляда приняли прохладно. А на Денебе ей нашлась работа, там она стала звездой разведки, быстро добилась абсолютного доверия Ланы, поднялась до места в совете и получила возможность сопровождать Тамира в его первом турне по системам империи. Там они и закрутили стремительный роман, так что Таяна стала невестой еще раньше меня. Хотя, подозреваю, Тамир благородно оттянул гнев общественности в связи с нашим разводом на себя: все винили его в том, что он ушел к экзотической красотке от принцессы. А не Фортема, уведшего невесту их обожаемого принца.

Кстати, у них с Тамиром установились поистине удивительные отношения, над которым я чем дольше думала, тем больше удивлялась. Они оба подчеркнуто холодно вели себя на официальных встречах, переговорах и мероприятиях, привычно бросали шпильки при каждом удобном случае в неформальной обстановке и… второго такого близкого человека у Аднара не было. Ну то есть я, наверное, была любимой женой, а дальше шел Тамир, практически сын. Я знала, что в некоторые моменты Тамир звонит Аднару и тот ему помогает, но предпочитала делать вид, что верю в их вечное противостояние. Эта связь требовала тишины и не терпела посторонних.

Леди Ортес расцвела, и хоть ее старшего сына сослали и навсегда поселили на далекой планете без права космических путешествий, а второй «вляпался в корону» (она сама это так называла), она получила возможность завершить дело всей своей жизни: дать найри заслуженную свободу. Два народа учились жить в мире и согласии, и у них неплохо получалось.

Жизнь налаживалась, мне не хватало лишь Сашки и Люка, но с их смертью я смирилась и больше не ощущала, как внутренности скручиваются в тугой узел, а сердце заходится в приступе боли. Боль превратилась в светлую грусть. Когда Аднар показал мне мемориал Саши, я плакала всю ночь в его руках, а наутро поняла, что теперь мне не стыдно перед подругой за то, что у нее даже не было могилы. Было куда прийти и поговорить. Хотелось верить, что где-то есть мир, в котором Сашка счастлива и, возможно, мы даже вместе смотрим на одни и те же звезды.

Только одного мне не хватало для полного счастья…

Когда я вернулась в кабинет, Мирна укоризненно покачала головой. На экране уже шла трансляция комнаты переговоров, а на столе стояла чашка с чаем и закусками.

– Ты снова была у мемориалов? Если он узнает, вы снова поругаетесь.

– И кто же ему скажет?

– По твоему лицу все видно. И глаза красные. Он прав, хватит туда ходить. Есть дни рождения, дни смерти, этого достаточно.

– Может, ты и права. – Я со вздохом пригубила горячий напиток. – Но знаешь, что действительно странно? Меня воспитывает собственная горничная.

Мирна рассмеялась. По своему обыкновению подруга придвинула второй стул к экрану и стащила из моей тарелки бутерброд.

– Что? Я тоже хочу посмотреть. Или ты ревнуешь?

– Жуй молча! – отрезала я.

Но Мирна все равно не перестала фыркать. И таскать мою еду тоже.

Экран показывал переговорную для неофициальных встреч. От основной она отличалась некоторой мрачностью: не было окон, украшений, стены вопреки стандартным интерьерам дворца были выкрашены в серый цвет. Пожалуй, я бы сравнила этот кабинет с тюремной комнатой для допросов. Только очень пафосной комнатой.

За столом сидела девушка, очень красивая, но немного усталая. Под глазами залегли темные круги, словно она несколько дней толком не спала. На девушке был серый костюм заключенного, бесформенный, напоминающий хирургический. Наверное, он был слишком тонкий, потому что она ежилась будто от холода. Длинные светлые волосы были собраны в хвост.

– Они что, не могут настроить температуру? Она явно мерзнет.

– О, не волнуйся, это специально. На допросах у Фортема всегда холодно. Я-то знаю.

Я и забыла, что почти год назад Мирна много времени провела в камере из-за моего похищения, и ее тоже допрашивали.

– Когда холодно, ты нервничаешь, – пояснила подруга. – Организм тратит ресурсы на обогрев, сложнее врать, сложнее соображать.

– А разве нам не надо, чтобы она хорошо соображала? Нет, я, конечно, обещала не вмешиваться в его работу, но…

– Лучше не вмешивайся, а то окажешься на ее месте. С его величества станется поиграть в заключенную и строгого начальника службы безопасности.

Двери переговорной открылись, впустив Аднара. Девушка вскинула голову и нахмурилась. А я ощутила мерзкий укол ревности. Какая же она была красивая! Чертовски привлекательна. Черт, надо успокоиться, иначе система сообщит Хэжину, что принцесса разволновалась и он упакует меня в какой-нибудь анабиоз. Перед процедурой, что предстояла вечером, не стоило мучить нервную систему.

– Мисс Мерфи, – холодно произнес Фортем.

Примерно таким же тоном он называл меня «Мисс Виккерс». Сейчас уже совсем редко, разве что когда я уж слишком его бесила.

– Вы знаете, почему здесь?

– Не имею ни малейшего понятия. Равно как и желания выяснять, но вы ведь все равно расскажете.

Аднар сел напротив и демонстративно равнодушно уткнулся в эмирт. Да, самообладание что надо, я бы уже бегала по потолку.

– Какая интересная у вас биография. Контрабанда, скупка краденого, торговля краденым, нарушение концепции невмешательства в трех мирах, вооруженное нападение, сопротивление сотрудникам правоохранительных служб, похищение и, вероятно, убийство…

– Я никого не убивала! – возмущенно воскликнула девушка.

– Что ж, рад, что по остальным пунктам возражений нет.

Мне показалось, она едва не упала в обморок от переизбытка эмоций. Я бы точно упала. Ну, или ляпнула что-то совсем недостойное принцессы.

– Я полагаю, это лишь малая часть ваших подвигов, мисс Мерфи. Удивительный послужной список, и всего в двадцать два года! Я впечатлен, но, боюсь, мое восхищение не сыграет вам на руку.

– Таких, как я, сотни, если не тысячи. Что особенного я сделала, что заинтересовала императора?

– Все очень просто, у меня есть для вас одно очень заманчивое предложение. Если вы согласитесь выполнить для меня кое-какую работу… я «потеряю» ваше личное дело. Только подумайте. Полная свобода, чистый лист, возможность начать новую жизнь и исправить ошибки молодости. Если, конечно, вы считаете их ошибками.

– Что за работа? Я не ваша подданная, почему я должна вам верить?

– Потому что выбора у вас, Лилли, нет. Или тюрьма, или работа на меня. Причем работа разовая. Выполните задание, и о вас забудут все стражи закона в галактике.

Пауза тянулась бесконечно. Мы с Мирной от напряжения перестали жевать. А Лилли Мерфи и Фортем играли в гляделки, причем муж выглядел абсолютно спокойным! Наконец девушка медленно произнесла:

– Хорошо. Что я должна сделать?

Я с облегчением выдохнула и выключила трансляцию.

– А ты говорила, не уломает, – хмыкнула Мирна. – И не таких уговаривал. Тебя, например.

– И на что это меня уговорили?!

– Ты как хочешь, а я до сих пор считаю, что Фортем провернул аферу века, чтобы стать императором. Как он умудрился прилететь сюда мальчиком с дикой планеты и в итоге сесть на трон?

– А как я прилетела сюда девочкой с дикой планеты и… угодила в койку мальчика, который сел на трон?

– Иди спать! – Мирна увернулась от ручки, которую я в нее бросила. – Ты сегодня мало спала, а перед вечерним мероприятием надо быть отдохнувшей. Я попрошу Хэжина поставить тебе легкое успокоительное. Ну что ты морщишься? Надо, Польк, правда. Иначе тебе не разрешат и дольше промучаешься. Поспи. Ничего срочного в твоих делах нет, я проверяла. Рутберг подождет, а награждение спортсменов чемпионата галактики мы перенесли на следующую неделю. Так что, ваше величество, я требую, чтобы вы поспали.

– Требовательная какая.

Но я возмущалась только для вида. День выдался и впрямь непростой, но еще сложнее прошла эта ночь. Я почти не спала, раз за разом обдумывая принятое решение. Если Хэжин подаст в мою спальню какой-нибудь успокаивающий газ и даст мне пару часов отдыха, к вечеру я буду куда увереннее и здоровее.

Об одном я жалела постоянно: у правящих особ не бывает отпуска.

Двери медицинского крыла распахнулись передо мной. В лаборатории уже были Хэжин, Таяна, Мирна и Фортем. Других не пустили, хотя я бы выгнала еще и девчонок. Мало ли, как все пройдет, в их адекватной реакции я была не слишком уверена.

– Привет, – улыбнулась мужу, – видела твой допрос. Эта Мерфи очень… интересная девушка.

– Ревнуешь? – усмехнулся Фортем, и я против воли залилась краской.

– Не доверяю беглым контрабандисткам.

– Тогда почему не досмотрела допрос до конца?

– А откуда ты знаешь, что я не досмотрела?!

Впрочем, это было и так понятно. Мирна стояла, стыдливо опустив голову. Вот интересно, почему эта девушка десятки раз спасала нас от смертельной опасности, вычисляла умело замаскированных убийц, но все равно каждый раз пасовала перед Фортемом. Что это: отголосок старых чувств или признание силы?

– Предательница, – буркнула я.

Но злиться на нее было невозможно.

– Ладно, ребята, давайте уже начнем, потому что иначе я снова усну. Что-то я разоспалась. Хэжин, все готово?

– Да, можешь переодеваться и проходить к кушетке. Так, Мирна, Таяна – брысь в приемную! Там подождете ее величество, а еще лучше навестите утром.

– Но… – лица подруг обиженно скривились.

– Никаких «но», леди. Это вам не зуб вырвать. К тому же, – Хэжин замялся и опасливо покосился на Фортема, – ее величеству будет не до вас сегодня.

Какая-то часть меня не хотела, чтобы Мирна и Таяна ушли. Больше всего на свете я боялась остаться с Аднаром наедине. Всю неделю мне удавалось избегать его. Дел было много у нас обоих, зачастую когда он приходил, я уже спала, а пока спал он, я уходила. И мы почти не обсуждали то, что собирались сделать. А теперь от внимательного изучающего взгляда никуда не деться.

Он видел меня насквозь. Все страхи, сомнения, каждая, даже самая маленькая, эмоция не могла ускользнуть от человека, которому я однажды дала не просто власть над собой, а власть над разумом. Хотя почему человека? Будь Аднар Фортем им, все было бы во сто крат проще. Но вселенная слишком щедрых подарков не делает. Хватит с меня и того, что имею.

– А зачем переодеваться? – спросила я, чтобы как-то развеять эту гнетущую тишину.

– Ваше величество, по регламенту медицинской помощи я обязан обеспечить вашу безопасность, а значит, в случае чего провести реанимационные мероприятия. Это лучше делать, когда есть доступ для диагноста.

Переодеваясь в длинную больничную рубашку, я невольно бросила взгляд в сторону огромного по меркам современной техники аппарата. Хэжин и Градвин разрабатывали его практически эксклюзивно и до сих пор на людях не тестировали. Они честно хотели, но я воспротивилась.

– Ну, я готова…

Выходя, почувствовала на себе тяжелый взгляд. Очень тяжелый и очень нехороший. Я практически кожей ощутила взгляд Аднара, а слова, прозвучавшие в тишине, напоминали приговор:

– Нет.

– Что? – Хэжин отвлекся от прибора.

– Я сказал: нет, – отрезал Фортем. – Я запрещаю.

– Но… – врач растерялся.

– Плевать. Придумаем что-нибудь.

– Аднар… – Я сделала глубокий вдох. – Можно тебя на минуту наедине? Хэжин, подожди, пожалуйста.

– Сворачивайся, – бросил ему этот совершенно несносный дгнарн. – Я передумал.

– А я пока еще не твоя рабыня, Аднар. Идем, я хочу тебе кое-что сказать.

Явно нехотя Фортем последовал за мной к выходу из медотсека. Судя по его настроению, тем для разговора особых и не было. Подумаешь, передумал, с кем не бывает! Но и я так просто не сдавалась. Мы долго шли к тому, что собирались сделать.

– Аднар, я понимаю, что ты волнуешься, но…

– Это неоправданный риск. Ты – последняя представительница правящего рода. Если с тобой что-то случится, система сойдет с ума.

– Определенно надо развивать здесь демократию. Вроде мир будущего, а порядка как в Древнем Риме. И вообще, с каких пор ты решаешь все за меня? Ах да, забыла, с самых первых. Так послушай вот что. Ты знаешь, что я очень упряма и если что-то решила, то с дороги меня даже фаргх не столкнет. Мне двадцать один, я – императрица целой блин звездной системы, я замужем и хочу ребенка. Эти два понятия связаны неразрывно. Я замужем за тобой и хочу ребенка от тебя. Тамир меня не устраивает, за него Таяна откусит мне нос. Градвин мне не нравится, Хэжин слишком ценный специалист, чтобы так его наказывать, а остальные кандидатуры я еще не рассматривала, но обязательно найду, к чему придраться. Поэтому тебе придется или согласиться со мной…

– Или? – Аднар иронично приподнял бровь.

– Или не согласиться.

– Ну так вот я и не соглашаюсь.

– Супер. Тогда стой тут как идиот.

С этими словами и прежде, чем он успел опомниться, я юркнула обратно в медблок. Промедление в пару секунд стоило Фортему провала замысла. По моему коду энергетическое поле заперло медблок, а в следующую секунду я включила аварийный карантин.

– Ваше величество! – воскликнул Хэжин. – Что вы делаете?

– Иначе он сюда прорвется.

– Он и так сюда прорвется минут через десять, когда отменит карантин. Он же император.

– Да, но ты успеешь начать.

– Госпожа…

Я бросила на врача такой красноречивый взгляд, что вопросы тотчас отпали.

– Ваше величество… – только и смог вздохнуть Хэжин.

– Вот именно. Величество. Я отдаю приказы. А лорд Фортем, несмотря на титул, все же другого происхождения.

– Он нас убьет.

– Он грозился миллион раз. Приступайте скорее.

Медблок наполнил громовой, полный ярости, вопль мужа:

– ПАУЛИНА!

Я только отмахнулась. Он и сам знал, что других вариантов нет. Можно отложить процедуру на год, на два, на три, на десяток. Но рано или поздно мы оглянемся и поймем, что рядом с нами нет никого, кого можно любить. В жизни пары есть много вариантов любви. Любовь друг к другу, любовь к семье, любовь к своей истории. А есть совместная любовь к ребенку, к продолжению себя, к будущему, которое мы защищали, теряя близких. Я не хотела однажды очнуться и понять, что мне просто-напросто некому пожелать доброго утра.

В этом ключе Аднар был даже прав: лучше всю жизнь мучиться от невозможности зачать ребенка, чем потерять то, что мы уже построили, сейчас. Мне тоже хотелось продлевать счастливые мгновения, оттягивать момент, когда нужно будет выдохнуть, решиться – и нанести на тонкую кожу витиеватый узор краской, замешанной на крови. Но время неумолимо бежало вперед, и чем старше я становилась, тем больше было рисков.

– Приступим? – неуверенно спросил врач.

Я кивнула. Мы миллион раз обговаривали порядок действий. Татуировка. Мониторинг состояния. Трехдневное наблюдение. В случае непредвиденных осложнений очистка крови, а в самом крайнем случае искусственная кома. Хоть Хэжин и считал, что звездная лихорадка изменила мою кровь так сильно, что татуировка с кровью дгнарна просто не способна меня убить, прорабатывались все варианты. Самые страшные особенно пугали Аднара.

– Все будет нормально, Хэжин. Мы переживали и не такое.

Для нанесения татуировки Градвин разработал особую машину с ультрачувствительными иголками. При виде их я немного поежилась, но украдкой. Статус императрицы не позволял проявлять страх.

Меня уложили на удобную кушетку, руку обдало холодом обеззараживающего спрея.

– Начинаю, ваше величество. Если заметите необычные ощущения, тут же говорите.

Я закрыла глаза, постаравшись расслабиться. Ощутила легкий укол на предплечье и ощутила, как сердце забилось чаще, что тут же зафиксировали приборы.

– Все в порядке? – спросил Хэжин.

– Да, размышляю об узоре. Жаль, что мы остановились на абстрактном. Надо было написать что-то вроде «Не забуду Землю родную». Или набить портрет Фортема. Вот бы он удивился.

– Это точно, – раздался его холодный голос.

И как я ни хотела лежать и релаксировать, пришлось открыть глаза. Мрачный, злющий и даже взбешенный муж стоял, сложив руки на груди. От возмущения у него даже шипы съежились.

– Ты же не думаешь, что это сойдет тебе с рук, верно? – спросил он.

Я только улыбнулась. Моя взяла. Пути назад нет, и Аднар мог злиться сколько ему угодно. Я сделала это, я решилась, и теперь медленно, но неумолимо его кровь смешивается с моей, меняет мой организм, давая возможность выносить и родить ребенка. Пусть так и будет! Просто обязано быть!

– Что чувствуете, ваше величество?

Я уплывала. Стоило закрыть глаза, как я начинала словно покачиваться на мягких теплых волнах. Боль от тысяч мельчайших уколов почти не чувствовалась, но оттуда, где краска соприкасалась с кожей, шло обжигающее тепло. Оно текло по венам, заполняло меня и становилось частью.

– Все в порядке. – Я улыбнулась. – Необычно, но довольно забавно.

– Осталось пятьдесят процентов. Все показатели в норме.

Моей щеки коснулась теплая рука. Я настолько не ожидала реакции на это невинное прикосновение, что вздрогнула, но щеку словно опалило огнем, а сердце пропустило несколько ударов. Усиленный в несколько раз отклик на касание… татуировка не просто давала возможность завести детей, она привязывала девушку к дгнарну, делало ее зависимой на всю жизнь. Какой нормальный человек пошел бы на такое?

А я даже не задумывалась.

– Восемьдесят процентов.

Совсем немного отделяло меня от исполнения последней мечты глупой бродяжки.

– Девяносто. Все в порядке?

– Лучше не бывает.

– Процесс завершен. Показатели в норме, общая возбудимость повышена. Нужно понаблюдать вас несколько часов, а затем дать поспать. Три дня будете под круглосуточным наблюдением экстренной системы на случай, если что-то пойдет не так.

– Все будет в порядке, – уверенно отозвалась я.

Кожа там, где теперь красовался узор из сплетенных в единое целое тонких черных нитей, покраснела. Внешне татуировка мало чем отличалась от земных. Может, цветом? Мне показалось, она немного отливала красным. А может, это свет так падал.

Аднар смотрел на татуировку долго. Молчал. Я тоже чувствовала, что говорить здесь просто нечего. Это было… даже не приветом от давно ушедшего дома. Это было надеждой на новый дом.

Медленно он поднял руку и коснулся припухшей кожи. Даже такое простое движение вызвало дрожь.

– Ты хоть понимаешь, что ты сделала? – хрипло спросил он.

– Лучшее за последние годы. Я хочу детей, Аднар. И хочу быть твоей женой. Эти два желания взаимосвязаны. К тому же ты должен попытаться, а я не могу позволить тебе… пытаться с другой девушкой.

– Другие меня не интересуют.

Я была бы не я, если б удержалась и не поддела:

– А как же пять возможных любовниц?

– Пять? – Он притворно задумался. – А работать когда?

– Ну ты же сейчас не работаешь. Вот бы и занялся… гаремом.

– Знаешь, когда я впервые задумался о том, чтобы сделать тебе эту татуировку? Во флаере, когда мы летели смотреть Убежище и музей. Ты спала у меня на плече, а я думал, как здорово было бы привязать тебя к себе, заставить любить.

– Я никуда не собираюсь убегать, – улыбнулась я, обнимая мужа за шею и притягивая к себе.

На удивление Фортем подчинился, хотя явно сомневался, стоит ли сейчас меня мучить.

– Сам же говорил, что мы связаны навечно общей тайной. Никто не знает, что я не императрица по крови… кроме тебя. Так что мне или придется тебя убить, или…

– Или?

– Выключи систему наблюдения, опробуем татуировку. Она сводит меня с ума. Мне кажется, если ты меня не поцелуешь, я… не знаю. Я тебя люблю.

– Я редко тебе говорю это, но я тоже тебя люблю.

Вот так. Запомни, Паулина, сохрани эти слова и пронеси через всю жизнь, с ее крутыми поворотами, смертельными опасностями и ударами в спину. Живи ради этих слов, с этими словами. Другого не будет, чего-то более ценного не найдется.

– А обещал выкинуть меня в открытый космос.

– Очень рад, что не выкинул.

– Правда?

– Нет, иногда жалею.

– Что?!

Наверное, из медблока еще долго слышался наш смех, а потом все системы отключились, обрубив кому-либо доступ к наблюдению. Хэжин наверняка был недоволен, но в эту ночь мое состояние контролировалось достаточно внимательно и заботливо, чтобы забыть обо всем.

Весна – чудесное время года. Весной оживает природа, появляется теплое солнышко и вообще все расцветает, излучает радость и умиротворение.

Кроме меня. Этой весной я излучала недовольство, раздражение и вообще всячески демонстрировала, что в гробу я видела их долг перед империей. И там же все эти разговоры про предназначение женщины, семейное счастье, детский смех в стенах дворца.

Рожающая императрица – это очень и очень страшно. Прятались все, только Хэжин гордо нес свой крест. Но надо отметить, что ему и не доставалось. Я справедливо полагала, что если откушу голову врачу, то вообще никогда не рожу, а зачем же мучиться вечно?

– Почему так бо-о-ольно-о-о? – провыла я в очередной раз.

– Ну потому что сыночек крупный, а вы девушка миниатюрная. Мальчик явно пойдет в отца.

– А, то есть сегодня только начало всех мучений, да?

– Ваше величество, вам нужно расслабиться и позволить природе все сделать.

– Хэжин, ты когда-нибудь рожал?

Врач поперхнулся от такого вопроса.

– Нет…

– Ну вот и не учи, как надо! Мне больно-о-о! Могу я хоть раз в пару лет поорать вволю? Я даже не матом!

– Опишите характер боли.

– Вы когда-нибудь тёрку глотали?

Лицо Хэжина вытянулось. Врач смотрел с некоторым недоверием.

– Странно, вообще… разве что… о… Ваше величество…

– Что? Ты ошибся и я вместо ребенка уже восьмой час рожаю противотанкового ежа?

– Боюсь, придется сделать вам наркоз. Если моя версия подтвердится…

– Делай, – хныкнула я.

Боевой пыл куда-то ушел и теперь я отчаянно жалела, что не пустила мужа на роды. Чего одной мучиться?

Медицинский робот шустро ввел мне лекарство, и уже через пару минут все тело расслабилось, а боль ушла. Я довольно замурчала и даже устроилась поудобнее. Насколько вообще можно было устроиться на больничной кушетке с огромным животом.

– Шрам мы вам уберем, – ласково приговаривал Хэжин, – а пока разговаривайте со мной, чтобы я знал, что вы в сознании и если почувствуете что-то необычное, сразу сообщайте.

– У меня ничего не болит, это крайне необычно.

– Все будет хорошо. Операция очень простая.

– Так какого рожна вы ее сразу-то не провели? Чего я мучилась восемь часов?

– Ну я же не знал, что…

– Что?

– Да так. Просто понимаете, я не учел некоторые расовые особенности и… не больно?

– Нет! Так что с особенностями?

– Сейчас поясню на примере.

Медицинский робот закрыл от посторонних взглядов всю нижнюю часть меня и принялся чего-то там делать. Уж не знаю, что именно, я ничего толком не чувствовала. Просто лежала и смотрела на Хэжина, который сосредоточенно управлял роботом через панель.

Сколько так лежала, не знаю, но в один момент вдруг заволновалась.

– Хэжин, что так долго? Все в порядке? С ребенком все в порядке?

– Не волнуйтесь, Паулина, осталось совсем немного. Хотите, я позову его величество?

– Зови, – сдалась я. – Хэжин, если что-то идет не так, скажи честно, потому что я хочу знать!

– Все в порядке, у вас здоровый мальчик и скоро вы его обнимете. Лорд Фортем убьет меня, если я не позову его к этому моменту и не дам увидеть сына. Однако мне придется на несколько недель поместить его в капсулу, которая имитирует природный состав атмосферы Шератана.

– Зачем?

– Крови отца в ребенке больше, чем мы думали. Это совершенно безопасно, все будет хорошо.

Как-то слабо успокаивали его слова, но я старалась дышать глубже и думать о хорошем. О мороженом. О бассейне. Что там еще у нас есть… о Тамире и отпуске, в который он меня звал. О том, что Мирна скоро наверняка выйдет замуж и придется организовывать ей свадьбу. О дне рождения леди Ортес.

Хэжин вернулся на удивление быстро, вместе с Аднаром.

– Привет, красотка. Как ваши дела?

– Мои нормально, а вот его не знаю, мне не говорят.

– Хэжин утверждает, что все хорошо. Он мне врать не будет. Побоится.

– Я просто хотел, чтобы вы оба это увидели. Осталась минута.

Я затаила дыхание в ожидании момента, когда смогу увидеть ребенка. Как долго мы его ждали, как долго шли к этому моменту! С каким внутренним страхом я прислушивалась к биению сердца маленькой жизни. Как намучился Хэжин, успокаивая мои истерики, и как волновался Аднар, получив ребенка, о котором даже не мечтал.

Первый детский крик, раздавшийся вдруг, заставил меня вздрогнуть. Через минуту Хэжин передал Аднару крохотный сверток. Я попыталась приподняться, чтобы посмотреть на сына, но наркоз еще не включил мне способность двигаться, а медробот еще заканчивал операцию.

– Удивительно, – хмыкнул муж. – Ты только посмотри.

Муж наконец дал в руки сына, но придерживал, на случай, если мне вдруг станет плохо.

– Какой красивый. Кажется, я уже забыла, что было больно и хочу еще одного.

– Посмотри на руки.

Аднар осторожно приподнял крохотную ручку малыша и я ахнула – на ней виднелись тонкие, не оформившиеся толком, шипы.

– То есть кормить без риска для жизни мне будет нельзя? Или дгнарны с детства питаются мясом?

– Вот язва, – усмехнулся Фортем. – Придется положить его в капсулу. Младенцев постепенно приучают к иному составу атмосферы. Знаешь, на Шератане существовала интересная традиция. На рождение первенца девушке дарили драгоценный камень ойлы – это алмаз естественного происхождения, очень редкий. Далеко не каждая ойла дает алмаз. Как-нибудь надо добыть для тебя его. Ладно, мисс Виккерс, выбирай малышу имя и я отнесу его набираться сил.

– Имя? – Я растерянно посмотрела на мужа. – А… я не знаю. Как называют у вас?

– Как нравится. – Он пожал плечами. – Имя это просто имя. Строчка в реестре.

– Или глава в учебнике истории.

– Давай назовем Александром. Мне кажется, это имя просто обязано войти в историю Канопуса.

– Александр Фортем. Звучит. Все дгнарны в этой галактике так интересно находят себе пары. Как думаешь, этот тоже себе невесту украдет, как ты когда-то?

– Надеюсь, что нет. Двух таких красоток наша система не выдержит.