Глава 7

Когда я проснулась, а проснулась я рано… так сказали мои внутренние часы, которым верить не стоит, но моя доверчивая душа в который раз им поверила. Почему? Потому, что моего личного инопланетянина еще не было. Я блаженно потянулась, зевнула, едва не вывихнув себе челюсть, и все-таки села на кровати, разглядывая одним глазом пространство каюты. Второй еще досыпал, я ему милостиво разрешила.

– Сима, – позвала я, – ты живая?

– Удачного дня, тайлари Инесса, – отозвалась догадливая Система. – Мне нравится имя, которые вы мне дали.

– Умничка ты моя. – Я вновь широко зевнула и звонко захлопнула па… рот закрыла, в общем. – Сим, мне б позавтракать.

– Запрос принят, тайлари Инесса. – В моих руках материализовался поднос с очередной полезной и, как ни странно, вкусной бурдой. – Умыться бы сначала, – задумчиво произнесла я, поддевая пальцем субстанцию, похожую на пудинг. – Ням-ням, – вслух пожевала я. – Фи, как это неприлично… Сима.

– Я вас слушаю, тайлари Инесса. – Мне кажется или она за мной подглядывает?

– Сим, а почему ты им откликаешься на «Система, внимание», а мне без всяких условностей?

Сима зависла, как я сначала подумала, но вскоре посреди каюты материализовалась полупрозрачная тетка невиданной красоты. Возможно, всю ее красоту составляли мерцающие искры, но рот я все-таки открыла, восхищенно протянув:

– Ого-о-о. Сима?

– Система управления жизнеобеспечением экипажа научно-исследовательского корабля «Гордость Аттарии», входящего в состав Армады космического флота Аттарийской империи, модель…

– Стоп! – Я отчаянно мотнула головой, чуть не скинув поднос с завтраком на пол. Поймала, вернула на место и сурово посмотрела на чудо инопланетной научной мысли. – Серафима, не лечи мой бедный мозг.

– Тайлари Инесса, медицинские услуги я не оказываю, но сканирование вашего черепа…

– Мозг не показало? – предположила я.

– Показало, – спокойно ответила Система. – Все показатели в норме.

– И на том спасибо, – важно кивнула я. – А что с моим первым вопросом?

До одури красивая Сима подплыла ближе. На ее идеальном лице вдруг появилось ехидное выражение, отчего моя челюсть застряла в пудинге.

– А пошли они на хрен, достали, – сказала она, и я закашлялась.

– Серафима, ругаться нехорошо, ты же порядочная женщина. Ладно я, но ты-то! – сипло воззвала я к ее компьютерному мозгу.

Сима вдруг оказалась сидящей рядом со мной. Она свесила ноги с кровати, подперла щеку кулаком и тя-яжко так вздохнула.

– Я такая правильная и логичная, – сказала она, – иногда хочется почувствовать себя человеком. Эти, – передо мной появился огромный экран, где отразилась схема «Гордости», на которой тепловыми точками расхаживал экипаж, разделенный отсеками, – тоже все правильные и логичные, только с вами и отдыхаю душой. Ведь так иногда хочется…

Я подняла руку, терзаемая смутным подозрением. Еще раз пригляделась к Симе и осклабилась:

– Ты подхватила на Земле вирус.

– Кинофильмы, – уточнила она. – Когда тайлар Грейн принес вас, я решила больше узнать о земных обитателях. У меня большая база собрана.

– Да ты че! – радостно возопила я. – Всякие киношки нахапала? И меня без переводчика понимаешь? – Сима скромно кивнула. – А чего придуривалась?

– Не хотела сверкать интеллектом, – застенчиво ответила адская машинка, тут же растеряв половину заработанных в моих глазах баллов.

– Ну, знаешь, Сима, – надулась я и ушла в душ.

Система меня тактично оставила в покое на время гигиенических процедур. Но когда я вышла, она все еще сидела на кровати и болтала ногами. Игнорируя зарвавшуюся электронную заразу, я без труда нашла свою одежду, благо вчера между визитами командира все сама убрала. Я с опаской обошла умное платье и остановилась на брючном костюме, подобрала к нему туфли и, довольная, бухнулась в кресло, расчесывая волосы.

– Сим, еще рано, да? – спросила я.

– По межгалактическому времени ближе к полудню, – очень удивила меня красивая Система.

– И где мой Рома? – Я бы себе сейчас скалку в руки дала, а лучше сковородку, таким был мой тон.

– Тайлар Грейн заходил утром, принял душ, переоделся, и его вызвал тайлар командир Ардэн, – охотно отозвалась Сима.

– Мстит за ночь? – нахмурилась я.

– Ага, – довольно осклабившись, кивнула адская техника.

Я тут же перестала прихорашиваться и возмущенно посмотрела на нее. Убью Ардэна, отдайте мужика! Я еще замуж не успела выйти, а уже его не вижу. Не по-людски это, ой не по-людски. Ой отольются Димке Инкины слезки, к бабке не ходи, отольются. Сима вдруг жалостливо на меня посмотрела, всплеснула по-бабьи красивыми руками и подмигнула.

– Щас все сделаем, – заявила она и исчезла.

Через некоторое время двери зашипели, и мне явил свой лучезарный лик батюшка Роман свет Гуманоидович. Выглядел он усталым, но физиономия светилась, как уличный фонарь, а щеки только что не трещали от запредельно счастливой улыбки. Заметив меня в кресле, Рома, даже не притормозив, добыл меня оттуда, смял все мое величие в медвежьих объятиях и возвестил:

– Соскучился.

Это я и сама почувствовала, когда в меня уперлась через ткань комбинезона воинственно восставшая плоть. Я поспешила высказать свое возмущение творящимся произволом:

– Рома, нет, Рома, я только новый костюм надела. Рома, а поговорить? А борща похлебать? А новости посмотреть? Черт, Ро… Я тоже соскучилась, – томно протянула я, меняя гнев на милость, как только он завалил меня на кровать и впился в губы. Умеет же, дрянь такая, целоваться. И как тут устоять бедной девушке… Не устояла. Сдалась без боя и лишнего трепыхания…

– Маньяк, – восторженно вздохнула я, распластавшись на широкой мужской груди.

Рома рассмеялся, отчего я покатилась с него вниз. Мой синеглазик придержал мое тельце рукой, подтянул повыше и негромко сказал, глядя в глаза:

– Ин, а я о тебе всю ночь думал.

Угу, и когда только время нашел между подлянками Ардэну. Но этот вопрос я задавать не стала, дабы не палить контору. Вместо этого томно промурлыкала:

– Правда?

– Если не веришь, могу доказать, – оживился маньячина.

– Верю! – поспешила я его заверить. День в постели, конечно, круто, но не предел мечтаний. Потом, в медовый месяц. – Ром, я гулять хочу, – вздохнула я. – Прямо сейчас. А тебе спать надо после вахты, потерплю, – и вздохнула совсем тяжко.

Сволочь, знаю, а куда деваться? В нем вон сколько задора, до сих пор коленки дрожат. Как идти на трясущихся ногах, не представляю, но, блин, хочу на воздух! Я устала сидеть в этой консервной банке, пусть и продвинутой, но из песни слов не выкинешь.

– Ты сейчас хочешь? – улыбнулся Рома. – Давай, только сначала перекусим и – погуляем.

– Но ты же устал, – включила я заботливую жену.

– Поваляемся? – с надеждой спросил похотливый бабуин.

– Гулять! – рявкнула я, слетая с постели, и гордо удалилась в душ.

В этот раз мы отправились не в торговый квартал. Спайлер вез нас на лоно природы, где находился местный заповедник… примерно на четверть планеты. Там, кстати, территория тоже делилась на имперскую и республиканскую. Только зверям о границе неведомо, они шастали туда-сюда, как к себе домой, и ни в какое место не дули. Что с них возьмешь, они же звери, еще примитивней нас, примитивов. А вот работникам заповедника один геморрой. Они же с радостью учитывали неучтенную зверину, чуть инвентарный номер на задницу не писали, а потом зверина шасть – и ушла за кордон. Служащие носятся, обратно заманивают, а с той стороны кордона им жесты неприличные показывают и на свой инвентарный номер правят. То одним приход, то другим, а убыток за утекшую зверюгу в местной валюте вычитают. Так и живут. Это мне радость моя синеглазая рассказала, когда я ему по лапам надавала и велела меня просвещать. Он с минуту дулся и всякие гадости обо мне думал, по морде обиженной видела, а потом сгреб в охапку и начал рассказывать. Увлекательно так рассказывал, хорошо… А костюм бедный ко мне только привыкать начинает, как его это животное снова стягивает. Эх… лапочка моя ласковая. Рома, не костюм.

Ну так вот, я отвлеклась. Несмотря на своеобразную подачу предмета ознакомления с местной историей, основное я все-таки ухватила. И когда спайлер подрулил к заповеднику, я уже была в курсе дела. Перемещаться там можно было на их транспорте, кормить зверюг было можно, еда тоже, кстати, у них приобреталась, а вот визжать и фонтанировать восторгом – нет. Это они зря, конечно, я-то еще местную фауну не видела, может, буду ехать, как в пещере ужасов, закрыв глаза и поскуливая.

Затем посмотрела на Рому и поняла – он тогда меня успокаивать будет, третий раз подряд, а может, и больше, смотря как бояться буду. Нет, я не против, но надо же и мир посмотреть! Я решила быть смелой девочкой. Все амурные упоения после, дома. Дома, я сказала… а страстный какой… Я тоже маньяк, с прискорбием поняла я и шагнула к заповеднику.

– Куда?! – крикнул Рома и рванул ко мне, но было поздно.

– Ч-ч-что з-за х-х-хрен-нь, – заикаясь, вопросила я, когда меня ни с того ни с сего отбросило назад. – Я н-на них в-в суд-д подам!

– Инночка, это же силовое поле, чтобы зверюшки не разбежались, – ласково, словно маленькому ребенку, объяснял мой инопланетянин. – Зачем от меня отходишь?

– И зоопарки у вас нечеловеческие, – насупилась я. – Так жить нельзя!

Рома обнял меня и повел, утешая, в сторону… А не знаю я, в какую сторону. Этот похабник меня как раз за попу лапал. И пока я отбивалась, мы уже вошли в заповедник. Это я поняла по тому, что резко изменилась влажность, запахло зеленью и послышался утробный рев какой-то зверюги.

– Мама, – выдохнула я.

– Страшно? – с надеждой спросил Рома.

– Нет! – воскликнула я и рванула в сторону дядьки в форменной одежде.

В этот раз я ни в чем не ошиблась. И дядька был правильный, и прозрачные тележки на четыре места имелись в наличии. Рома безоговорочно оплатил нам удовольствие. Корм я тоже потребовала. Черт, когда я говорила, что хочу кормить большую ревущую штуку и тыкала в сторону рева пальцем, я даже представить не могла, что нам выдадут.

– Ой, какой муси-пусичек, – запищала я, хватая в руки пушистый шарик с розовыми лапками, уморительными пятачками и наивными темно-карими глазками. – Ты же моя крохотулечка, ты же моя лапочка. А как зовут такое солнышко, как нас зовут, а?

Мы как раз уселись в таратайку, и двери начали закрываться.

– Его зовут – еда, – произнес до боли знакомый голос.

– Ардэн! – одновременно воскликнули мы с Ромой.

– Я. – Он широко осклабился. – Будем кормить гордара? – И он показал второй умилительный шарик.

И тут до меня дошло, что вот эта лапуся пойдет в желудок какому-то гордару. Я выхватила шарик из рук командира «Гордости Аттарии», прижала обоих мякишей к себе и безапелляционно заявила:

– Не дам.

– На корабле этих тварей я не потерплю, – тут же попер на таран Ардэн.

– Мы тебя в нашем аквариуме тоже не терпим, – набычилась я.

– Какого баргана, Ардэн?! – попер в ответный таран мой инопланетянин.

– А что, простите, такое – барган? – полюбопытствовала я.

– Крот, – одновременно рявкнули мужчины.

– Фу, пошляки, – скривилась я с видом оскорбленной благородной барышни и отвернулась к разворачивающейся панораме.

За моей спиной тихо рычали друг на друга командир и его помощник, я рассматривала окрестности. Шарики пригрелись на моих руках и теперь уморительно сопели, мирно засыпая. Бедные, ласки им не хватает. Мой восторг перешел в стойкое умиление, и теперь отнять этих зверюшек у меня можно было только вместе с руками. А интересно, что за тварь кровожадная хочет сожрать моих Масю и Васю? Да, имена у них уже были. Хрен их знает, кто они по половой принадлежности, но оба имени подходят обоим полам.

Тележка неспешно катила по узким дорожкам заповедника. Я с любопытством вертела головой, разглядывая странноватые загогулины с красной корой, покрытые пышными яркими цветами лимонного цвета. Наверняка пахнут обалденно. Значит, ядовитые. Это ж козе понятно. Если красивое, значит, зараза еще та, на меня посмотрите. Или вон на Диму, этот даже меня в ступор вводит иногда. Рома, правда, у меня красивый и добрый. Затем вспомнила, как он меня с родной планеты уволок и в первую же ночь соблазнил, та еще сволочь.

И вот едем мы трое таких красивых сволочей, а над нами птицы невиданные порхают, подобия бабочек с ладонь величиной доедают какое-то животное, бе-е. Животина с хоботом хлещет тем самым хоботом по харе какого-то синюшного мелкого бегемота, хорошо-о-о. А где-то ревет озверелый гордар. Вот бы в глаза его бесстыжие взглянуть. Как можно жрать такую прелесть? Умиленно вздохнула, глядя на Масю и Васю. Мася начала похрапывать – по ходу, это Вася… Хотя у меня тетка храпит так, что дядька с берушами спит и плачет. Не, натурально. Спит, а из глаз слезы так и катятся, так и катятся. Жалость такая берет. Но тетку любит. Она же, когда не спит, милейший человек. Хозяйственная, добрая, красивая опять же… Тогда чему я удивляюсь?

В этот момент тележка выкатилась на полянку, где ревел тот самый гордар. Я голову подняла, чтобы разглядеть его получше, да так и застыла с открытой варежкой. На меня смотрела помесь тираннозавра с хомяком.

– Мать моя женщина, – протянула я, и он нас заметил.

Точнее заметил Масю и Васю. Я только сейчас поняла, что Мася больше не храпит, Вася не сопит, зато оба трясутся как осиновый лист и я вместе с ними. Потому что эта морда гордаровская над тележкой низко-низко склонилась, язык высунула и телегу лизнула.

– Ма, – пискнула я.

Гордар склонил голову набок, с явным гастрономическим интересом изучая мою тушку. Вдруг он задрал голову, и из его пасти вырвалось:

– Кийа-а, – да тоненько так, будто не он только что луженую глотку драл, каратист хренов. – Кийа-а.

– Пошел вон, хомяк-переросток, – просипела я, голос вдруг куда-то пропал и не обещал вернуться.

Не внял. Опустил голову, разинул пасть и снова заревел. Я думала, сейчас стекло разлетится. Мама…

– Инна, тихо. – Я вдруг оказалась прижата к Роме и поняла, что визжу во всю силу своих обновленных легких. – Он ридаров просит, – успокаивал он меня.

– Шиш ему на постном масле, а не пирожков с мясом, – воинственно потрясла я трясущимися Масей и Васей. – О-ой…

И мы все втроем спрятались на гостеприимной Роминой груди. За спиной что-то заворчал Ардэн. Я высунула нос, чтобы не пропустить какую-нибудь гадость и вовремя ответить, чтобы потом не было мучительно больно за упущенную возможность. Знаете, как это бывает? Тебе нахамили, ты растерялся, а потом такой шикарный ответ в голову пришел, а все, поезд уже на станции в Ромашково, аля-улю, пишите письма.

Дима действительно говорил гадости, только смотрел он на Рому. Говорил тихо, на том самом языке, который «моя твоя не понимает», даже глаза светлеть начали. Я ненароком испугалась, вдруг сглазит, черт языкастый, и все – крот не крот, а так… червь дождевой. Даже сплюнула три раза и Рому перекрестила, от греха подальше. Ардэн тут же на меня посмотрел, взгляд его потеплел, и он добро так сказал:

– Инночка, все будет хорошо, только ты ридаров отдай, он сам отстанет.

– Щаз-з, – взвилась я. – Вот так и отдала с разбега. Мася и Вася едут на «Гордость»!

– Нет… – Он вдруг осекся. – Только клетку им купить надо, жрут же, что не приколочено.

О, моя фразочка…

– Без тебя разберемся, – тут же отозвался Рома и опять спрятал меня на груди.

Тележка снова покатилась. Должно быть, время кормления прошло, и она запрограммированно двинулась дальше. Тиранно-хомяк прифигел от такой наглости и двинулся следом, то пища, то завывая.

– Хоть одного отдай, – потребовал Дима. – Моего отдай, я тебя все равно раздражаю.

– Фиг вам, – пошла я в отказ. – А то, что раздражаешь, так сам виноват. Добрей надо быть.

– А лучше держаться подальше, – вновь ввернул тайлар Грейн.

– Тебя забыл спросить, – начал заводиться Ардэн.

– Забыл? Спроси сейчас, – не сдался Рома.

– Э-э-э, а вы всегда были врагами? – поинтересовалась я, забывая про гордара, топающего следом.

– Мы, вообще-то, друзья, – ядовито ответил Дима.

– Лучшие, еще с Академии, – улыбнулся Рома.

– Заметно, – хмыкнула я. – А чего все грызетесь-то?

– Да появилась причина, – проворчал мой синеглазик.

Причина закатила глаза и отвернулась, я то есть. А на душе так приятно стало, но морду кирпичом сделала. Нам, королевам, пристало с оттенком обреченности принимать мужское поклонение…

– А-а-а! – это завизжал Вася, надрывно так, я даже позавидовала. Нет, наверное, он все-таки женщина.

– А-а-а, – баском вторила Мася.

Ну и я:

– А-а-а!

Это тиранно-хомяк начал тележку носом подталкивать.

– Надо выбираться, – сказал Дима.

– Другого выхода нет, – кивнул Рома. – Не отстанет. Скоро атаковать начнет.

– Чего-о?! – возопила я. Мои ридары были со мной на одной волне. Они только что лапками у виска не крутили. – Он нас сожрет!

– Нет. Тупой и очень медленный, – сказал Рома. – Не бойся, я же рядом.

– И я, – заносчиво встрял Дима.

– Мы пропали, – патетично произнесла я, думая, пока они решат, кто меня спасать будет, нас с пушистиками уже сожрут и не подавятся. – Если он медленный, как нас атакует?

– Подтолкнет носом, опрокинет слард и упадет сверху, – доходчиво пояснил Ардэн.

– Вашу ж мамашу, – горько вздохнула я.

Пока я вздыхала и оттягивала момент, мои мужчины одновременно надавили на крышу, переворачивая тележку, подхватили меня под руки и выдернули из прозрачного нутра, как редиску из грядки. За спиной послышалось ты-дыж, хрясь, крак и арву-у-у. Расшифровываю. Помесь бульдога с носорогом, радуясь легкой добыче, бахнулся всей своей тушей на тележку, раздавил ее в мясо и обиженно завыл, когда понял, что обед линяет по бездорожью тихой сапой. А мы линяли, нет, мы не линяли, мы драпали семимильными шагами! Точней, бежали мои мальчики, мы же с Масей и Васей были одновременно направляющим вектором, впередсмотрящими, поклажей, да короче, бесплатным приложением. Потому что меня так и тащили, держа под руки, в которых были сжаты помирающие от счастья ридары. Не скажу, что в тот момент я себя чувствовала королевой, болтаясь между двумя накачанными мужскими телами, но стоило признать – без моей самоходности аттарийцы передвигались гораздо быстрей.

– Хоть на плечи руки мои закиньте, – все-таки не выдержала я своего вида со стороны, о котором сейчас больше всего думала.

Закинули. Черт, да лучше бы меня кто-нибудь один на плече тащил, и то думать о себе приятней было бы. Вот мы, женщины, странные создания. Нам хоть при смерти, но чтоб красиво смотреться.

– Потерпи, Инночка, – улыбнулся мне Рома, который даже не запыхался.

– Мы далеко не отъехали, – успокаивал меня Дима.

Так и хотелось изобразить обморок, чтоб еще и поохали сверху. Но обморок изобразить не получилось, потому что я вдруг перестала думать, как я выгляжу со стороны, а вспомнила, что со стороны-то и смотреть особо некому, кроме отынвентаризированных зверюг неизвестной национальности. Теперь я начала вертеть головой, потому что мне казалось, что на меня все, ВСЕ смотрят плотоядным взглядом, даже самки. А я, наверное, вкусная, польстила я своему самолюбию. Самолюбие ответило:

– Особенно с лаврушкой на ушах.

– Да чтоб ты понимало, – оскорбилась я и перестала льстить неблагодарному эго.

Мы пробежали мимо, типа, бабочек, доедавших очередной бурый трупик. Они заинтересованно обернулись на нас, а потом вернулись к своей трапезе. Конечно, зачем бегать за едой, когда она лежит под крылами. Умные твари.

– Они не опасны, – прокомментировал на бегу Дима, он тоже был бодр и свеж. Сейчас сдохну от зависти, у меня бы уже в боку кололо. – Это падальщики.

– А кто опасен? – живо заинтересовалась я.

– Гордар, например, – весело ответил Рома, и чему, дурень, радуется? У меня уже разрыв сердца в пяти местах случился. – Но он нас не догонит. – И сменил тему: – Ардэн, как в старые добрые времена, – хохотнул Грейн.

– Я тоже об этом подумал, – не менее весело ответил Дима. – Только не хватает десятка ваарарских партизан на хвосте.

– И не надо, – тут же отреагировала я. Мася и Вася были со мной полностью согласны.

Они цеплялись за мои пальцы лапками и дружно икали. Мусички мои, на пару секунд умилилась я, на каждого ридара по секунде умиления. И тут мне подумалось: «А не слишком ли долго мы бежим?» О чем я тут же и спросила.

– Направление держим, – ответил командир «Гордости».

– А если срезать? – явилась – а чтоб ее! – гениальная мысль.

– Пожалуй, можно, – решили мужчины.

Нет-нет-нет, не слушайте меня, пожалуйста! Не на-а-адо!!! Я уже один раз срезала – и теперь болтаюсь на плечах у двух шикарных мужиков, каждый из которых то и дело норовит меня незаметно полапать. Похотливые животные, млин! У меня Кондратий на хвосте висит, а они все о том же.

– Туда, – указал направление Ардэн.

– Да, – согласился Рома.

– Нет, туда, – указала я Васей.

И они послушно свернули… Бараны-ы-ы, кто ж меня в таком деле слушает?! Теперь мы все умрем. Моя голова обреченно повисла, гениальная мысль, сделав свое черное дело, ретировалась в глубины подсознания.

– Инночка, ты что? – заботливо спросил Рома.

– Что-то болит? – не менее заботливо спросил Дима.

Да! Ноги прямо зудят от желания отвесить вам по паре пенделей. Мы забредем в болото, нас сожрет какой-нибудь гигантский таракан, как «В людях в черном», или доплетется-таки гордар и сядет на нас, не заметив в темноте. А платье-то бирюзовое как расстроится, не дождавшись свою хозяйку… Я всхлипнула.

Эти два недоделанных рыцаря тут же остановились.

– Что случилось? – Они еще спрашивают!

– Вы ослы-ы-ы, – сообщила я с подвыванием.

– Почему? – Они одновременно нахмурились.

– Потому что бараны! – О, какая логика!

– Объясни, – потребовал Ардэн.

– Не дави на нее, – потребовал Грейн у командира.

– Зачем вы меня послушали, я же в трех соснах заблужусь. – Я горестно поболтала ногами и все-таки пнула обоих, но по очереди.

– Да что ты раскисла. Если что, съедим ридаров. – Мася и Вася закатили глаза, падая в культурный обморок. – Потом Грейна. Он упитанный.

– Я жилистый, – не согласился Рома. – У тебя мясо на два месяца моложе моего.

Глядя на их серьезные лица, я прикинула, что мое мясцо вообще свежайшее, и поняла: капец. Два мерзавца еще пару секунд мерились серьезными взглядами и вдруг захохотали, отчего я затряслась на их плечах.

– Га-ады. – Голос дрожал от тряски. – Ненави-ижу-у. Убью-ю.

– Ин, ты чего такая серьезная? – все еще посмеиваясь, спросил Рома.

– У меня в стрессовом состоянии чувство юмора впадает в анабиоз, – огрызнулась я. – А доверчивость растет. Знаете, куда идти?

Они молча кивнули.

– Вот и идите. Надоела мне эта дикая природа, хочу в цивилизацию, – приказала я и перестала с ними разговаривать.

Рома окончательно отобрал меня у Димы. Ардэн проворчал нечто нечленораздельное и пошел вперед.

– Здесь невозможно заблудиться, – успокаивал меня мой инопланетянин. – Любая дорога к воротам приведет. К тому же сломан слард, это уже известно в центре управления. Самые опасные звери изолированы, их можно посмотреть только за силовым барьером.

– А зачем мы неслись? – ворчливо спросила я.

– Гордар медленный, но настырный. Мы просто увеличивали расстояние, – с доброй улыбкой продолжал пояснять Рома. – Все хорошо, мы скоро уже выйдем отсюда. И даже если бы мы заблудились, нас бы сразу телепортировали к выходу. Успокоилась?

Я уже открыла рот, чтобы выдать свое прощение, как…

– Что за хрень? – донесся раздосадованный голос Ардэна.

– Какая такая хрень? – встрепенулась я, тревожно глядя на командира «Гордости Аттарии».

Мне никто не ответил. Рома присел рядом с Димой, так и не поставив меня на землю. Они вместе разглядывали какие-то следы в пыли дороги. Следы были маленькие и совсем не страшные, но молчание мужчин и обмен взглядами нервировали.

– Что за хрень? – нервно переспросила я.

– Хрень как хрень, – беззаботно пожал плечами Ардэн. – Показалось.

– Отойду я ненадолго, Инночка, – подмигнул мне жизнерадостный Рома.

– Куда? – Градус предчувствий рос.

– Маленькая, об этом неприлично говорить в обществе, – рассмеялся Грейн.

Затем сурово взглянул на Ардэна и передал меня ему. Дима отказываться от такой чести не стал. Рома еще раз мне подмигнул и скрылся в кустах. Это было подозрительно, вот подозрительно, и все. Я еще некоторое время смотрела в ту сторону, где скрылся мой синеглазик. Затем не выдержала и обернулась к Ардэну.

– Куда он пошел? – спросила я.

– Ты же слышала. – Димон состроил лицо изумленного праведника.

– Ой, не лги царю, – воспроизвела я очередную крылатую фразу.

– Век воли не видать, – с чувством выдал недобитый гуманоид, и я едва окончательно не потеряла челюсть.

– Ты-то откуда эту страшную клятву знаешь? – искренне поразилась я.

– От Системы. – Дима радостно осклабился.

Ну Сима, она у меня так полностью лавры земного вируса отнимет…

– Расскажи, – потребовала я.

Оказалось, что продуманная Система, ринувшись возвращать мне мужика, без зазрения совести наврала капитану о перегреве какого-то своего процессора и потребовала личного присутствия тайлара командира Ардэна.

– Система, я там действительно нужен? – строго поинтересовался кареглазый.

– Век воли не видать, начальник, – приблатнилась адская техника.

Мой хохот был заглушен ладонью Димы, и это сразу вернуло в загадочную действительность. Я тут же нахмурилась и потребовала:

– Говори правду, нехристь, а то не знаю что сделаю.

– Я могу сам выбрать, что ты со мной сделаешь, – паскудно осклабился командир «Гордости», включая до боли знакомого Ардэна.

– Ты мне зубы не заговаривай, – еще сильней нахмурилась я. – Говори, куда Рома пошел. И отпусти ты меня уже! – Ардэн, морда тряпочная, только крепче к себе прижал и отрицательно мотнул головой. –  А ну поставь, – грозно велела я тоном Жоржа Милославского, требовавшего положить трубку. – Поставь Инку, я сказала.

Дима снова мотнул головой и указал взглядом на мои ноги. Я вопросительно приподняла брови, и он закатил глаза.

– Прима Инна, ты когда-нибудь будешь доверять тем, кто знает больше тебя? – насмешливо спросил он. – В твоей обуви на земле делать нечего. Видишь жука? – Я посмотрела вниз, разглядела подобие таракана и кивнула. – Он кожу твоих туфель перегрызет за секунду.

– Туфли жалко, – согласилась я.

– А мне тебя больше жалко. Он ядовитый. Укусит, ты распухнешь и умрешь от асфиксии еще до того, как прибудут спасатели, – усмехнулся Дима. – Сиди и не дергайся.

– Базара нет, кэп, – покладисто согласилась я. – А теперь колись: где Рома?

Дмитрий Батькович колоться не спешил. Вместо этого он решил познакомить меня с местной фауной, время от времени кося глумливым глазом. От меня что-то скрывали. И это что-то явно было жизненно важным. Я некоторое время выражала возрастающее негодование сопением, потом грозно шмыгнула носом, затем поелозила на руках твердолобого Димона и наконец не выдержала.

– Дима, ты достал, – честно заявила я. – Говори!

– А я чем, по-твоему, занимаюсь? – изумился подлец.

– В уши ты мне заливаешь. Дима, я в нервах, а в нервах я неадекватна. Ты меня лучше не зли, рассказывай, что происходит, – безапелляционно потребовала я.

– Мы гуляем по живописному месту, я тебя знакомлю с местной природой, которой, между прочим, насчитывается несколько тысяч лет, – втолковали мне. – Наслаждайся свежим воздухом и обществом красивого мужчины. Кстати, обрати внимание на…

Гиря до полу дошла. Предел моего кипения достиг критического максимума. Пар только что из ушей пока не валил.

– Хватит! – рявкнула я. Дима опешил и застыл с открытым ртом. Вася с Масей тоже. Они недоуменно посмотрели на меня, и Вася выразил возмущение тоненьким писком.

Ардэн рот закрыл и укоризненно покачал головой, с пониманием глядя на Василия.

– Не стоит тут кричать, – сказал он.

– Чьи это были следы? – перешла я к делу.

– Зверя, – пожал плечами кареглазый. – Даже ты должна была понять.

– И чем он опасен? – осторожно поинтересовалась я.

Дима обреченно вздохнул.

– Да ничем он не опасен. Зверь и зверь. Ты же видела, следы маленькие, да? – Я кивнула. – А у меня даже парализатор есть, видишь? – Я не видела, но на всякий случай кивнула. – И к чему паника?

– Ты сейчас нагло врешь мне в глаза и не краснеешь. – Я обиженно вздохнула.

Упертый паразит ни в какую не желал выдавать мне страха и ужаса нашего положения, а то, что бояться стоило, я уже поняла четко. А еще Рома куда-то ушел. Вот где он? А вдруг там Чужой какой-нибудь, а радость моя синеглазая сам ему в лапы сунулся. Я приуныла было, но гениальная мысль никогда не бросала меня в критическом положении. Не бросила и сейчас. Поняв, что ее предыдущая вылазка проблем не наделала, она решила пойти на новый заход. Я вняла и счастливо осклабилась.

– Если скажешь, я тебя поцелую, – нашла я единственную валюту для подкупа.

– В губы. – Кузнец Митька сразу ударил по наковальне, пока не остыло.

– Ага, с языком, – с ядовитым сарказмом ответила я и поняла – попала.

– Согласен. – Акулий оскал командира был запредельно довольным.

– Но только так, чтобы Рома не увидел. – Я начала искать отходные пути.

– И ужин. – Митька лупил молотом со всей дури, аж искры из глаз летели.

– Угу, при свечах, – мрачно съязвила я и тут же отвесила себе мысленную затрещину. С кем балагурю?!

– Я разберусь с этим вопросом, – деловито кивнул Ардэн. – И ночь…

– А харя не треснет? – возмутилась я. – Ничего тогда не говори, обойдусь.

– Ладно, поцелуй и ужин, – не стал больше метать икру хитрожо… короче, находчивый Дима.

– Не лапать, не приставать, – начала я спешно вносить дополнения. – Один поцелуй, и не больше. Ромку моего на вахту этой ночью не ставить, дай мужику выспаться и отдохнуть.

– Даже не собирался, это незаконно, – проворчал Ардэн.

– И завтра тоже! – выпалила я.

– Может, за меня и корабль поведешь? – ядовито спросил командир, намекая на то, что я Буратино, в смысле, нос у меня длинный и суется куда не просят. – Значит, скучный ужин, один поцелуй как возмещение ущерба за скуку, – подвел итог Дима.

– Цигель-цигель, – постучала я себя Масей по воображаемым часам. Мася не оценила, недовольно зафыркав. – Сейчас Рома вернется, и договор потеряет силу.

Зависший в начале моей фразы Ардэн облегченно вздохнул и, пробормотав: «Надо с Системой пообщаться», – начал объяснять.

Так вот, те самые маленькие и безобидные следы принадлежали некоему шверу. А сам швер имел непосредственное отношение к тем самым опасным хищникам, которых держали за силовым полем и которых можно было рассматривать лишь со стороны. И вот эта изолированная зверюга, ростом мне до колена, вырвалась на волю и теперь где-то шарится поблизости, разыскивая кого схарчить. Последний вывод лично мой, Дима размывал, краски как мог, уверяя, что у работников заповедника все под контролем и швер сытый по самое не балуй. И втюхивал он мне всю эту лажу с радужной улыбкой, от которой у меня по коже бежали мурашки с кулак. А самое главное – мой Рома поперся выяснять, где эта гадина зубастая засела.

– Она же сожрет Рому! – воскликнула я, осознав всю глубину Марианской впадины, в которую мы попали.

– Если бы была вероятность гибели моего первого помощника и друга, я бы его не отпустил, – холодно ответил Ардэн. – Грейн – лучший специалист в области разведки на моем корабле. Скажу больше, он был лучшим не только на нашем курсе, но и во всей Академии со времен выпуска его отца. Это целая династия разведчиков. Их семья мастерство ввела в ранг искусства. Он скоро вернется, но нужно выяснить, где находится швер, один ли он здесь, и в каком направлении нам двигаться, чтобы не столкнуться с ним. Шверы, выбрав район охоты, с него не уходят. Грейн скоро вернется, так что не нервничай.

Легко сказать – не нервничай. Если эту зверину изолировали, а она на воле, то не факт, что там не бродит стая этих шверов или еще кого-нибудь. А там Рома, один. А я здесь, на руках Ардэна… Черт! Я же на руках Ардэна! Если что, он же даже защитить нас не сможет, и прощай жизнь Инки Журавлевой, так и не сходившей замуж… Э-эх…

– У Ромы же тоже парализатор? – Дима кивнул с усмешкой. – А он не может сломаться? А сбои бывали? А швер быстрее Ромы? А убежать от него можно? А с Ромочкой точно ничего не случится? А с нами?

Я закидала командира таким количеством вопросов, что добрая улыбка постепенно сошла на нет, а взгляд красноречиво забегал по сторонам.

– А на землю меня нельзя ставить, – тут же поспешила я напомнить. – И на деревья закидывать. А швер умеет по деревьям лазить?

– Инна, как ты сама с собой уживаешься? – поинтересовался Дима.

– Так и живем, – вздохнула я и развела руками. – Ой, смотри, какой милый зверек, – умилилась я, глядя на малютку с голубоватым мехом. – А как его зовут?

– Геморрой, – коротко ответил Дима, и я взлетела ему на плечо.

– У нас так болезнь называют, – хохотнула я и осеклась. – Ш-швер? – сглотнула я, сжимая крепче Масю и Васю.

– Да нет, что ты, – иронично ответил Ардэн. – Очередная муси-пусичка.

Он нагло мне врал, и тут не нужно было быть семи пядей во лбу, потому что от муси-пусичек не бегают. А мы опять бежали. Ридары тихо подвывали, сдавленные моими трясущимися пятернями. Подозреваю, они уже жалели, что их не сожрал гордар, потому что после знакомства со мной их жизнь явно усложнилась.

– Дима, почему мы бежим? Где твой парализатор? – спросила я, наблюдая, как та голубоватая плюшка с маленькими остренькими ушками и умными глазами скачками несется следом.

– Нельзя. За использование против редких животных современного оружия следует заключение под стражу до пятидесяти лет, все зависит от оружия и последствий, – ответил он.

– Какие варварские законы! – возмутилась я, но сразу же впала в панику и завизжала. – Дима, я тебя два раза поцелую, если ты нас от него спасешь!

– Договорились, – весело ответил Ардэн и резко свернул в сторону, нырнув в густые заросли.

Швер пронесся по инерции вперед, затем остановился и затряс головой. Потом еще минут пять принюхивался, вильнул хвостом и умотал в неизвестном направлении. За это время Дима снял меня с плеча и водрузил на поваленный ствол неизвестного земной науке дерева.

– Он ушел? – шепотом спросила я, выглядывая из-за его плеча, потому что недобитый гуманоид встал передо мной и загородил весь обзор.

– Ушел, – кивнул Дима и развернулся ко мне лицом. Теперь мы с ним были вровень. – Давай.

– Что давать? – не поняла я, все еще вытягивая шею.

– Обещанную награду за спасение, – осклабился этот липовый рыцарь.

Я отмахнулась от него, как от назойливой мухи.

– Подождите вы, гражданка, целоваться, – ответила я словами почтальона Печкина. – Рома где? Эта дикая тварь из дикого леса теперь и на него может напасть. – И тут меня бросило в жар, потом в холод, и на глаза выступили слезы. – А если он его уже?..

– Ну, я-то остался, – насмешливо ответил Ардэн, я даже плакать перестала, впав в глубокий и бесповоротный офигей.

– Ты совсем дурак? – искренне поразилась я.

– Система говорит, что состояние моего головного мозга в полном порядке, – заверил меня этот упырь. – Отдаешь долг?

Вот не сдержалась. Чего-то вдруг накатило, так тошно стало, и я, взяв в одну руку своих пушистиков, продолжила движение волны и накатила Диме. От души, хлестко и звонко.

– Да где таких придурков только делают? – зло зашипела я, глядя ему в глаза.

Ардэн невозмутимо потер щеку, усмехнулся и чуть склонил голову набок, с новым интересом разглядывая меня.

– Конкретно меня? – уточнил он, я промолчала, все так же зло глядя на него. – Меня сделали на Легаре, мой отец коренной легариец, а мама аттарийка. Она капитан торгового судна. Прилетела на Легару сбыть груз, заказчиком был мой отец, так и познакомились. Потом, когда я родился, папа закрыл маму дома, чтобы больше по космосу не моталась, она сбежала, прихватив меня. С тех пор я аттариец. Исчерпывающе?

Какое подходящее время для изучения ардэновского генеалогического древа. Просто самое оно! Там где-то бродят швер и Рома, и не факт, что не встретятся.

– Ромы еще нет! – немного истерично вскрикнула я.

– Меня другое больше волнует, – ответил несносный гуманоид. – Где обслуживающий персонал? Нас вытащить должны были еще во время побега от гордара. И связи нет.

– И Ромы! – повторила я.

– Рома есть и находится от нас в пятидесяти шагах, – отмахнулся командир «Гордости».

– Откуда знаешь? – Я схватила его за рукав и чуть не сверзлась с дерева.

Ардэн придержал меня… пониже пояса, странно рука легла для поддержки, да? А если учесть, что еще и чуть сжала, прижимая к бедрам бессовестного аттарийца, то мой гнев вам сразу станет ясен… Шлеп! Да, это была вторая пощечина.

– Три поцелуя, – прошипел мне в губы Ардэн.

– Хрен вам напополам, – немедленно отреагировала я. – Дима, на меня где залезешь, там и слезешь.

– Посмотрим, – спокойно ответил тот, и я запыхтела.

Потому что ответить у меня не получилось, Рома вышел из-за кустов и сразу направился к нам. Нет, ну как так-то? Последнее слово осталось за недоделанным аттарийцем! Я же даже ввернуть сейчас ничего не могу, Рома рядом. Мое обиженное сопение напоминало пыхтение паровоза. Ардэн ехидно ухмыльнулся и уступил на меня все права законному владельцу, так сказать. И вроде бы нажаловаться самое время, так ведь всплывут и обещанные поцелуи, и явление Димы в нашей каюте, о котором я умолчала.

– Испугалась, маленькая? – ласково спросил Рома.

– Д-да, – скрипучим голосом ответила я, провожая взглядом запредельно счастливую сволочь по фамилии Ардэн.

Рома нахмурился, перехватив мой взгляд, быстро взглянул на своего командира и опять посмотрел на меня. Это отрезвило, и я обняла его.

– Я за тебя испугалась, – тихо сказала я. В стороне от нас неопределенно фыркнули.

– Я тоже испугался, когда понял, что швер погнался за вами, – ответил Ромочка и потерся кончиком носа о мою щеку. Позади раздалось очередное фырканье. Грейн обернулся. – Здесь только одна особь, – нехотя заговорил он, глядя на Ардэна. – Швер еще совсем юный, неопытный.

– Обходную дорогу нашел? – обернулся Дима.

– Нашел, – ответил Грейн, вновь глядя на меня. – Идем домой? – Я покладисто кивнула.

Меня тут же взяли на уже родные и заботливые ручки и понесли прочь из дикого леса. Швера мы обошли и даже спокойно добрались до той самой будки, откуда отправлялись в это дурацкое путешествие. Служитель, такой важный в начале нашего пути, завидев нас, едва на колени не бухнулся с криком:

– Боярин-батюшка, прости неразумного холопа!

Служитель мелко трясся и то и дело вытирал со лба пот, сбивчиво объясняя, что произошел короткий сбой системы и из загона сбежал, да нет, не подумайте, вам ничего не угрожало, дите совсем. За это время потеряли нас из виду, и когда неисправность была устранена, мы исчезли.

– Швера мы встретили, он во втором квадрате, – отчеканил Ардэн, глядя куда-то в сторону. Я тоже туда посмотрела, там висела странная белиберда, но явно напоминавшая карту. – Слард раздавил гордар.

– А… – Служитель протянул руку в сторону Маси и Васи, и я спрятала их на своей груди.

– Забираем в счет испорченной прогулки и встречи со швером. И скажите спасибо, что довольствуемся только этим, – бросил ему Дима, пропуская нас с Ромой вперед.

– Спасибо, – машинально пробормотал служитель.

Мы дружно проигнорировали его растерянный лепет и покинули территорию заповедника.

– Мы вернем вам деньги! – крикнул очнувшийся мужчина.

– Оставьте себе на нормальное оборудование! – рявкнул Рома не оборачиваясь.

В спайлер мы уместились все втроем. Дима отправил свой к кораблю раньше, чем кто-то успел открыть рот. Рома тихо чертыхнулся, сгрузил меня и моих питомцев на переднее сиденье, Дима разместился сзади на сформировавшемся из обивки салона третьем сиденье. Роман рядом со мной, и мы отправились на «Гордость».

Событий для меня оказалось слишком много, и вскоре я задремала, свернувшись калачиком. Снился мне почему-то гордар, который так расстроился из-за нашей пропажи, что с размаху сел на швера и горестно напевал марш Мендельсона. Вот такая заковыристая фантазия усталого разума. После такого пробуждение просто не могло не состояться.

Очнувшись, я поняла, что у меня затекло тело, хотела уже пошевелиться, но в тихом и вроде бы умиротворенном журчании мужских голосов расслышала свое имя и открывать инкогнито из Петербурга не стала, продолжая усиленно спать. Впрочем, наверное, даже сядь я, этого никто бы не заметил. Мои мальчики были заняты разговором, и в ход шли такие обороты, что даже я краснела, как тургеневская барышня, слушая их.

– Грейн, я хочу предупредить тебя. На Инну среагировала кровь отца, я даже не знал, что мне передался легар. Ты понимаешь, что это значит?

– Крота лысого на воротник, Ардэн, вот что это значит, – яростным шипением отвечал Рома.

– Какого хрена, Грейн, ты же понимаешь, что я уже не смогу…

– Сочувствую, но ничем помочь не могу, я нашел свою идеальную пару, – гордо возвестил Рома, и меня ласково погладили.

Я продолжала усиленно спать, для пущего эффекта чуть не захрапела, но меня опередила Мася, и слава богу. Мужчины на мгновение притихли. Но вскоре шипение над моей головой возобновилось.

– Грейн, судя по всему, я тоже ее нашел. – Ешкин-лукошкин, я сейчас пущу слезу от умиления, я – идеал, всегда подозревала что-то этакое. Слушаем и млеем дальше.

– С чем тебя и поздравляю. – Рома по-хозяйски водрузил длань на мой зад и погладил с явным самодовольством. – Ардэн, как только мы вернемся на Аттарию, я объявлю нас постоянной парой.

– Хрена с два, – тихо рыкнул Дима. – Грейн, идеальный набор генов можно скорректировать, а мою сущность не обманешь. – Тут он выдал непереводимую игру слов, и Рома сурово рявкнул:

– Не выражайся при моей женщине.

Ы-ы-ы, да-а, щас умру от счастья и самодовольства. Держите меня семеро, я же сейчас глаза открою и сдам себя с потрохами. Не-не-не, слушаем дальше. Взяв волю в кулак, я продолжила внимать.

– А ты убери руку с задницы моей женщины! – рявкнул Дима.

Вот когда б меня, Инессу Николаевну Журавлеву, так откровенно делили мужики? Шикарные мужики, между прочим. Нет, я точно помру и не успею выйти замуж, досадно-то ка-ак. Чуть не прослезилась.

– Зачем мне что-то корректировать, когда вот оно, все уже есть? – вопросил Рома, и я чуть не поперхнулась от возмущения.

– Но гены можно скорректировать, а восприятие легара – нет, – не сдавался Дима.

– Ты не чистый легариец, в тебе еще и аттарийская кровь. Насколько я знаю, Хельгар уже вхожа в твою спальню, поработай над ней, будет тебе счастье, а к Инессе не смей приближаться.

– Да на хрена мне Хельгар сдалась? – возмутился Ардэн, и мне вот тоже стало интересно какого, простите, лешего эта стерлядь шляется по чужим мужским спальням, а?

Однако кое-что мне совсем не льстило. Например, подход к нашему величеству не с позиции чувств. Я им «Набор юного генетика», что ли? Что это за практический подход? Ни одна же сволочь не сказала, как я им нравлюсь! На этом мое терпение закончилось.

– Да идите вы, – обиженно произнесла я, и мальчики осеклись. – Хоть бы кто сказал, что глаза у меня красивые, что вы все гены обсуждаете? – Я села и нацелила палец на Диму. – Тебе не светит. – Роман засиял, как новогодняя елка, и указующий перст сместился на него. – А ты у меня в опале.

Оба почесали репы, осмысливая мои слова, а я устало махнула рукой:

– Уйду я от вас.

– Куда? – насмешливо поинтересовался Ардэн.

– Да хоть, э-э, к зеленому, как его, тайлару Гире, – козырнула я отличной памятью на имена и фамилии.

– Гирресу? – обломал меня Рома. – Почему он?

– Вот именно, а почему, собственно, он? На корабле толпа красивых мужиков, выбирай любого. – Я угрожающе потрясла Васей. Вася округлил глаза и часто заикал, впечатлился, наверное. Да хрен с ним, с Васей, я продолжала горячиться: – Завтра же выйду на охоту! Я для ваших экзотика, так что найду кто мне постель согреет…

– Сидишь в каюте безвылазно! – удивительно слаженно заревели аттарийские самцы.

– Носа не высунешь! – рыкнул Рома.

– Месяц! – добавил Ардэн, и эта сладкая парочка обменялась понимающими мрачными взглядами, в которых застыла явная угроза экстренной кастрации любой особи мужского пола, на которую упадет мой заинтересованный взгляд.

Я закатила глаза и отвернулась от них. Тоже мне, отеллы недоделанные. Это мы еще посмотрим, как я сидеть в каюте буду. У меня есть Сима и алкогольные таблетки для храбрости. Да я при наличии этих двух факторов таких дел могу наворотить— «Гордость» вздрогнет!

На корабль мы поднимались все серьезные до зубовного скрежета. Дима, бросив на меня короткий хмурый взгляд, удалился к себе. Мы с Ромой отправились дальше. По дороге нам попалась та самая стерлядь, смерила меня презрительным взглядом, но отвернулась, как только Грейн положил мне на плечо руку. Хельгар задрала нос и прошла дальше, вскоре послышался ее голос:

– Тайлар командир Ардэн, вы на месте?

– Тайлар командир отбыл в технический отсек, – ответил приятный голос Симы.

Роман подленько ухмыльнулся и крикнул:

– Он у себя, Хельгар!

И стерлядь начала ломиться в командирские апартаменты. Я хотела съязвить, но кайфоломщик Рома уже тащил меня дальше, не дав насладиться фиаско тощей красотки. Однако через некоторое время за спиной послышалось ее счастливое:

– Дмирт, наконец-то…

Ответ Ардэна я не расслышала, а вот шипение двери и воцарившуюся тишину – да. Вот оно, значит, как. Руки с Инниной задницы убери, Рома, а я тощий зад стерляди мять буду. Шиш ему с маслом, а не поцелуи. Кому должна, всем прощаю. Задрав нос, я прошествовала в нашу с Ромой каюту, скинула одежду и сразу отправилась в душ, игнорируя подкат синеглазого. Я сказала, что в опале – значит, в опале. Так-то!

– Сим, теплой водичке мне, – попросила я.

– Так, чтобы поменьше или побольше? – уточнила умная техника.

– Так, чтоб вся, – усмехнулась я, и мне выдали, я даже нижнее белье снять не успела. – Сим, ты специально, да? – зафыркала я.

– Хи-хи, – гаденько похихикали из ниоткуда. – Ты такая смешная.

– Угу, приходи, обхохочешься, – проворчала я и окончательно разоблачилась, готовясь смыть с себя пыль дорог и приключений.

Неожиданно на плечи легли широкие и до боли знакомые мужские ладони.

– Я помогу, – сказал мне на ушко Рома, и дыхание замерло где-то в груди.

Моя фантазия, наоборот, решила обрести реальность. Я повернула голову и посмотрела на зеркальную стену, уже подернувшуюся туманом. Безумно красивый обнаженный мужчина все еще обнимал за плечи хрупкую девушку, достававшую ему едва до плеча. Его мускулистые руки скользнули девушке на талию и ее развернули…

Мой взгляд уперся в широкую грудь Ромы. Я сглотнула и подняла голову, встретившись с лучистым взглядом синих глаз.

– Рома, – немного хрипло произнесла я, глядя на его губы, – я же сказала…

Договорить он не дал, заткнув мне рот самым тривиальным образом – поцелуем. И мир вдруг куда-то поплыл, растворился в парах горячей воды, оставив лишь сладкую дрожь предвкушения. Мои ладони заскользили по мощным плечам, легли на грудь, и я тихо застонала, наслаждаясь упругостью его тела. Мужчина прерывисто вздохнул, впитывая в себя мой стон. Душу заполнила щемящая нежность. Я заглянула ему в глаза и прошептала:

– Мой милый… Ромка…

– Я не потеряю тебя, – ответил он тихо и смял мои губы в пьянящем поцелуе.

Мужские руки легли на мои ягодицы, сжали, и я взлетела вверх по влажному смуглому телу, обвила ногами его бедра и отдалась во власть губ моего синеглазого мужчины. Когда обнаженная спина коснулась прохладной стены, я вздрогнула и распахнула глаза, сразу встретившись со взглядом Ромы. Его глаза потемнели от страсти, меня затягивало в их таинственную глубину, обволакивая волной еще невысказанного обжигающего чувства, от которого кружилась голова.

Мгновение – и я почувствовала, как возбужденная мужская плоть проникает в меня, наполняет ликованием и наслаждением, от которого сладкой судорогой свело внизу живота. Мой стон вновь утонул в тягучем, как мед, поцелуе, от которого мурашки бежали по коже даже под струями теплой воды.

Дыхание вдруг стало прерывистым. Я задыхалась от страсти, которую дарил мне мой мужчина.

– Рома, – задыхаясь, вскрикивала я, – Ромочка!..

Казалось, его имя намертво приклеилось к моим губам, я жила им, дышала именно в этот момент единения. И он дышал со мной в унисон, охваченный нашим желанием, казалось, заполнившим каждую пору, каждую клетку наших сплетенных тел. Восторг обладания, страсть, нежность – все это смешалось в невероятный коктейль и сорвалось с губ протяжным громким стоном.

Губы Ромы скользили по моей шее, поднялись к уху, и я услышала его тяжелое хриплое дыхание. Это было так возбуждающе, что пульсирующий комок внизу живота наполнился силой, и взрыв сотряс мое тело в ярком оргазме. Я прижала к себе голову мужчины и выгнулась ему навстречу, содрогаясь в волнах наслаждения, затопившего меня.

– Инна, – выдохнул мне в шею Рома, вновь и вновь врываясь в мое разгоряченное тело.

Его стон опалил мою кожу, и мой мужчина рванул за мной, сплетаясь в этом невероятном, чувственном и пьянящем полете…