Глава 16. Аэрогонки

– Рэй, но я ничего не понимаю!

– Долго объяснять, пацан, вали оттуда, забирай нас и сматываем удочки!

– Ну, уж нет, – что-то внутри меня вдруг взбунтовалось. Мне надоело, что цварг постоянно понукает меня, решает, что я должен делать и где быть, а я в ответ обязан его беспрекословно слушаться. Тем более, дважды обидно было оттого, что Рэй позволяет себе такое обращение со мной в присутствии Даяны. – Будь добр, объясни мне, иначе я отсюда с места не сдвинусь.

В этот момент октопотроид, подававший сигналы, вышел в центр площадки перед всеми флаерами и начал что-то объяснять, смешно размахивая своими многочисленными щупальцами. Я не вслушивался в его речь, так как был занят разговором с Рэем.

– Я передумал. Решил, что эти аэрогонки опасны для тебя. Судя по данным октопотроидов, на последних заездах всегда кто-то погибал.

– П-ф-ф-ф, – фыркнул я. – Я с самого начала прекрасно понимал, на что мы идём. Не верю, что на тот момент, когда ты посещал М-14 в последний раз, никто из участников ни разу не погибал.

– Пацан, ты не понимаешь! У них на планете нет даже медицинского пункта! Если с тобой хоть что-то случится, заденет другой флаер или ещё какая ерунда, это может обернуться фатальным исходом! Никто тебя не вытащит оттуда!

– И об этом ты тоже знал на тот момент, когда предлагал мне поучаствовать в аэрогонках на М-14, – уверенно возразил я. – Рэй, я хочу узнать настоящую причину. Почему ты хочешь, чтобы я снялся с гонок.

Краем глаза я заметил, как октопотроид показывает длинными склизкими щупальцами сразу на несколько дорог, ведущих от платформы, но гораздо важнее мне было услышать ответ Рэя. В наушнике послышался тяжёлый вздох.

– Пацан, а ты становишься умнее день ото дня.

– Рэй, не меняй тему. Почему ты не хочешь, чтобы я участвовал?

– Они поменяли условия аэрогонок. Больше это не закольцованная трасса. Победителем станет тот, кто первым доберётся до финиша, причём пользоваться можно будет любой из дорог. Единственное ограничение – не отрываться от земли больше, чем на пятнадцать метров.

Слова Рэя доходили до меня несколько секунд, прежде чем я сообразил, что он пытался до меня донести. А пытался он до меня донести следующее: Даяна не сможет отредактировать видеоматериалы и сделать вид, будто я совершил самый быстрый круг. Я бы мог ещё хоть как-то посоревноваться с флаерами, имей возможность подняться высоко в воздух и придать воробью ускорение ионным двигателем, но и тут октопотроиды тоже наложили свои ограничения.

Организатор аэрогонок прекратил махать своими щупальцами.

– Ив, послушай, – передатчик вернулся к Диане. – Я наложила на твой корабль проекцию спортивного флаера, но от этого он не стал манёвреннее, и не приобрёл элементарную защитную сетку. Речь идёт не о том, насколько ты классный пилот. Посмотри вокруг, все остальные участники приехали на настоящих спортивных флаерах. Мелкие камни и песок из-под них разобьют лобовой стеклопластик, как только вы выедете на дорогу без жидкого асфальтового покрытия. Участвуя в этих аэрогонках, ты рискуешь не только кораблём и репутацией, которую так тщательно тебе создавал Рэй, ты рискуешь собой.

Я посмотрел в боковые иллюминаторы шаттла и признал, что Даяна была права абсолютно во всём. И в том, что у соперников техника гораздо лучше, и в том, что «Воробей» не выдержит, если в него посыплются камни и песок на большой скорости. Но в душе вдруг стало невероятно серо и тоскливо. Неужели Рэй и Даяна не верят в меня настолько, что заранее готовы снять меня как участника? Неужели их слова о том, что я стану самым известным пилотом в галактике, были всего лишь дружеским подбадриванием, а на деле они так не считают? Получается, они изначально думали, что я могу показать хорошие результаты лишь посредством жульничества?

– У тебя есть ещё десять секунд до старта, чтобы отказаться от аэрогонок. Ив, вылетай с платформы, а я сымитирую неполадку в проекции «Воробья». Всё будет выглядеть, как…

Я не стал дослушивать Даяну, жёстко перебив её:

– Даяна, Рэй, я благодарен вам за заботу и рад, что вы сказали мне правду. Но я уже принял решение участвовать в аэрогонках и его не изменю. Увидимся на станции.

И дальше, ничего не слушая, я сосредоточился на том, что происходило на платформе М-14. А происходило здесь многое. Октопотроид, до сего момента размахивающий флагом, положил его на землю и пронзительно свистнул. Флаеры, в толпе которых я стоял, оглушительно взревели двигателями и рванули с места. Уже на самом старте при съезде с платформы двое из них не поделили одну из закатанных свежими полимерами дорогу и столкнулись друг с другом, образуя затор. Раздался режущий слух звук мнущегося металла, повалил густой серый дым, частично закрывающий обзор. Благо флаеры ещё не успели набрать скорость, и было понятно, что пилоты остались целы. Остальные участники сориентировались быстро: кто-то молниеносно поменял решение и стремительно понёсся по соседним трассам, кто-то снизил скорость и облетел груду металла, теряя на этом драгоценное время.

Из-за того, что Рэй и Даяна отвлекли меня разговором, я пребывал несколько секунд в дезориентации, и тронулся с места одним из последних, когда большинство уже покинуло платформу. Дорогу выбрал машинально ту, что не была покрыта полимерами или жидким асфальтом, но и не оказалась полностью разбитой.

– Почему ты выбрал эту козью тропу, а не нормальную трассу?! – незамедлительно раздался у меня в ухе сварливый голос Рэя.

Очевидно, наши аэрогонки уже транслировали на станцию М-14.

– Потому, что там больше всего участников, и они будут сталкиваться, как это сделали вот эти двое! Хороших трасс всего три, а флаеров два с лишним десятка, если ты не заметил, – рявкнул я.

К моему удивлению, Рэй замолчал и больше меня ни о чём не спрашивал. Я же торопливо пытался вспомнить, как выглядела с воздуха та дорога, которую я выбрал, и какие препятствия могут быть на её пути. На бортовой компьютер Даяна мне уже заботливо скинула крупномасштабную топографическую 3D-карту планеты с отметкой финиша, но, к сожалению, на ней не было информации по качеству дорожного полотна.

Трасса передо мной оказалась свободной и относительно прямой, я обрадовался, что могу разогнаться, не отвлекаясь на лавирование между флаерами и тонкое пилотирование, чтобы вписаться в очередной резкий поворот. Мой воробей набрал высоту в десять метров над уровнем земли, таким образом, мелкие камни и песок практически не царапали борт корабля, но в то же время ограничение касательно пятнадцати метров над уровнем трассы соблюдалось.

Я слишком отвлёкся на изучение карты местности, поглядывая на дорогу одним глазом, а потому, когда Тикки со всей мощи своих ящерных челюстей укусил меня за палец, выводя из состояния транса, это стало для меня полной неожиданностью.

– Ай, Тикки, ты что, сдурел?! – заорал я на леграсса, но тот в ответ лишь махнул хвостом на две пока ещё крошечных точки вдалеке.

Мы стремительно нагоняли два гоночных флаера, один ярко-алый с четырьмя выхлопными соплами, а второй насыщенного горчичного цвета с тюнингованной откидной крышей. Похоже, оба пилота так же, как и я, посчитали, что на этой трассе у них больше шансов на победу, в итоге, всю дорогу они старательно «бодались» друг с другом. Но не это было самое страшное. Самым страшным было то, что, судя по скинутой мне Даяной карте, мы приближались к горе, а дорога проходила прямо насквозь неё. То есть всех нас троих ожидал туннель.

– Даяна? – мой голос прозвучал несколько напряжённее, чем мне бы хотелось.

– Да, дорогой? – моментально отозвалась девушка, как будто только и ждала, когда я её позову.

– Скажи мне, пожалуйста, высоту туннеля, к которому мы приближаемся.

– Секунду.

Я подлетал вплотную к двум флаерам, занявшим собой всю дорогу. Они летели по отношению друг к другу на опасно близком расстоянии, постоянно совершая обманные манёвры и пытаясь вытолкнуть друг друга с трассы. Пока что ни один из них ещё не успел заметить меня. Я искренне восхитился мастерством пилотов, потому что не представлял, как чутко и быстро надо реагировать, чтобы флаер не накрыло потоками турбулентности соседа.

– Туннель в самом узком месте составляет двадцать два метра в высоту, – отрапортовала Даяна в мой наушник.

Фух, двадцать два метра в высоту, это отлично! Я смогу пролететь над ними, пока они будут делить дорогу и даже сверху ещё запас пространства останется.

– Ты пролезаешь по высоте над флаерами, если они продолжают лететь так же, но есть небольшая проблема, – вернула меня с небес на землю Даяна.

– Какая? – судя по карте, после ближайшего поворота я уже влечу в туннель.

Решать, что делать, надо было как можно быстрее.

– Туннель сужается по ширине до одного флаера. Эти двое встанут один над другим, чтобы не потерять преимущество.

– А если я встану сверху третьим?

– Даже не думай! Если ты попробуешь протиснуться сверху третьим, то нарушишь правила аэрогонок, и автоматически выбудешь из соревнований. Я даже не говорю о том, что это просто крайне опасно.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – пробормотал я себе под нос.

– Ив, мы не будем видеть тебя, когда ты будешь в туннеле… – начала Даяна, но её перебил Рэй.

– Пацан, пожалуйста, только не делай глупостей. Сейчас по расчётному времени ты придёшь в финал где-то четырнадцатым, это очень даже хорошее место. Не призовое, но всё равно, хорошее.

Въезд в туннель показался из-за поворота. Как и предсказывала хакерша, дорога сузилась до ширины одного флаера ещё до въезда в буро-коричневую гору. Ярко-алый и горчичный флаеры несколько томительных секунд соперничали за место на дороге, и за какое-то мгновение до неминуемого столкновения с неизвестной мне породой, жёлтый флаер уступил место красному и ушёл на «второй этаж». Почему я считаю, что он уступил? Да потому, что на месте красного флаера я незамедлительно воспользовался бы ситуацией и стал бы теснить соперника вверх до тех пор, пока тот не нарушит границы, оговоренные октопотроидами.

Не раздумывая, я влетел в туннель за флаерами. Резко потемнело, и, прежде чем я сообразил и успел что-то сделать, сработала автоматика «Воробья-19»: разом вспыхнули все фары, а заодно и прожекторы дальнего света с противотуманками для полётов в астероидной пыли. Ослеплённые пилоты передо мной на несколько мгновений потеряли управление, синхронно шарахнувшись в стороны, но, к счастью, не зацепили стен туннеля.

– Шварх!

Световые фары у боевых шаттлов в разы мощнее любого гражданского транспорта, как же я мог об этом не подумать?! Даже мой старенький «Воробей» слепит их настолько, что они ничего не видят.

Секунды растянулись в целую вечность, благо именно на этом отрезке туннель оказался прямым, но ещё совсем чуть-чуть и будет поворот – аварии не избежать. Я нажал на тумблер выключения прожекторов, но как назло, он заел.

– Полный шварх!

Из-за моего яркого света мешал флаерам впереди меня настолько, что они стали резко тормозить, но остановиться полностью до поворота точно не успеют. Руки слушались меня быстрее, чем я успевал обдумывать свои действия. Я набрал команду смены угла наклона двигателя, прибавил скорости и резко перевернул корабль вверх тормашками, протискиваясь по потолку туннеля над двумя ослеплёнными пилотами.

Тикки возмущённо заверещал, вцепившись всеми лапками в мою рубашку. Ну да, если в космосе в отсутствии гравитации автоматика корабля справлялась создавать необходимое поле притяжения, то нивелировать притяжение планеты ей было не под силу. Если бы Тикки не успел за меня схватиться, то уже пребольно шмякнулся бы на полоток «Воробья».

– Прости, Тикки, придётся ещё немного потерпеть, – сказал я леграссу и вновь крутанул штурвал, возвращая двигатель в исходное положение.

Приземлиться прямо перед дезориентированными соперниками я успел за долю секунды до того, как туннель закончился. От возмущения они тут же стали мигать своими фарами, но куда там спортивным флаерам до боевого шаттла! Ослепить меня у них не было и шанса. Ко всему, они заметно сбросили скорость в туннеле, а я, наоборот, набрал её, и расстояние между нами стремительно увеличивалось.

– Пацан, какой смысл было участвовать в аэрогонках, если ты нарушаешь их правила? – однако в голосе Рэя вместо ожидаемого недовольства я услышал тревогу. – В прочем, не отвечай, просто поторопись. Даяна подключилась к центру надзора за планетой и сообщает, что в вашем районе наблюдается сейсмическая активность.

– Какой я по счёту? – я был опьянён своей дерзкой выходкой.

– Сложно сказать, трассы разные, разной длины… – протянул Рэй, но был перебит Даяной.

– Симпатяга, это было просто су-у-упер! Ты влетел третьим, а вылетел первым из туннеля, и главное – никаких фиксированных доказательств, что ты нарушил идиотские требования осьминогов! Я просто в восторге!

– Даяна! Какой я по счёту?

– Ась? А, это, сейчас… с четырнадцатого места ты перескочил на двенадцатое, но на второй трассе столкнулось сразу четыре флаера, а с шестой один не справился с управлением и увяз в болотных топях. Он только что выбрался, но…

– Даяна!

– Ты на седьмом месте, симпатяга!

И-х-у-у, седьмое место, в десятке лучших, не так уж и плохо! Я прибавил скорости, но песок и мелкие камни, поднимаемые потоками воздуха с дороги, слишком громко застучали о днище корабля, напоминая об отсутствии защитной сети. Пришлось снизить скорость обратно.

– Тикки, дай пять! – придерживая штурвал одной рукой, потянулся к леграссу.

Именно в этот момент нас с ящером тряхануло. К счастью, «Воробей» не сошёл с трассы.

– Что? Что это? – выравнивая корабль, я потерял несколько секунд, но быстро вернулся к дороге.

– Это сейсмическая активность, пацан, про которую я тебе сказал, – отозвался Рэй. – Вулкан просыпается, а твоя трасса проходит прямо через него. Посмотри на карту, скоро будет разветвление, если свернёшь направо, то сможешь облететь вулкан сбоку. Маршрут получится чуть длиннее, но существенно безопаснее, да и подозреваю, что качество полотна выше.

Я послушно растянул пальцами виртуальную карту как можно крупнее, и нашёл тот поворот, о котором говорил Рэй. В этой части маршрута все дороги плотно переплетались друг с другом, фактически сливаясь в две. Первая шла напрямик через вулкан, а вторая – в обход. Ещё одна мощная волна сотрясла землю.

– Я помогу тебе! – послышался голос Даяны. – Не снижай скорость, поворот на два часа направо через десять секунд. Девять, восемь, …

Я всматривался в карту и пытался понять, что же мне не нравится во втором варианте. Логически, Рэй был абсолютно прав. Лететь через туннель в просыпающемся вулкане – это чистой воды безумие, вот только у меня начинало нехорошо зудеть в носу, когда я думал о варианте, которым без сомнения, воспользуется большинство участников аэрогонок.

– Семь, шесть …

– Даяна, спасибо, но я полечу напрямик.

– Что?! Послушай… – и её речь оборвалась, а землю сотряс ещё один мощный толчок.

Пришлось ещё немного снизить скорость. Пока я примеривался к трассе, чтобы не выйти за её воздушные пределы, фалангу моего большого пальца вновь укусил ящер.

– Тикки, что там на этот раз стряслось? – в том, что леграсс гораздо умнее, чем о нём отзывался его бывший владелец, я уже давно убедился.

Хамелеон хвостом указал на боковой иллюминатор. Мы приближались к месту сплетения дорог, и, чего следовало ожидать, к нам стремительно неслись с боков сразу четыре гоночных флаера.

– О, кажется, сейчас на перекрёстке будет тесно…

Пришлось снизить скорость ещё сильнее. Я прекрасно понимал, что любой из этих флаеров гораздо манёвреннее меня, и соперничать с ними на полотне глупо. Они мигом вытолкнут меня с трассы, и в лучшем случае я останусь без корабля. Что ж, если я приду в пятёрке лучших, то это тоже хороший результат, лучше, чем ничего.

Притормозить, чтобы пропустить всю четвёрку перед собой, я успел как раз вовремя. Похоже, двое лидеров успели спеться и рассчитывали избавиться от соперников, а заодно и от меня, спихнув всех в туннель. Потасовка меня не задела, так как я пропустил флаеры вперёд, а один пилот всё-таки успел вернуться на дорогу в объезд вулкана. Пилоту на небесно-голубом спортивном флаере повезло гораздо меньше: мало того, что его вынудили сойти с более безопасной трассы, так ещё ему и хорошенько подмяли правый бок, нарушив аэродинамические свойства корабля. В туннель я влетел прямо в след за голубым флаером, и сразу же, чтобы не ослепить пилота, занял положение на потолке.

К этому моменту вся земля мелко дрожала, а потому скорость пришлось снизить ещё больше. Да, я хотел выиграть эти аэрогонки, но ещё сильнее я хотел, чтобы шаттл остался целым. Всё-таки «Воробей-19» не был оснащён даже простенькой защитной сеткой.

Из-за подмятого бока голубому флаеру тоже пришлось снизить скорость. Теперь мы шли с ним вровень – он низко-низко летел над полотном туннеля, а я вверх дном занял место «второго этажа» у самого потолка. Между нами было добрых три, а то и четыре свободных метра, и мне показалось странным, что пилот голубого флаера даже не пытается подняться выше. Какая бы у него ни была защитная сетка, на дороге может валяться всё что угодно, в том числе и обломки флаера с предыдущих заездов.

Словно отвечая моим мыслям, стены в туннеле мелко завибрировали, и впереди откуда-то с потолка отвалился мощный камень. Он упал прямо посередине дороги. Я мысленно порадовался, что лечу вдоль потолка и если на меня что-то и упадёт, то оно не успеет набрать скорость. Секунды шли, мы неслись на огромной скорости к упавшему валуну, а голубой флаер почему-то и не думал подниматься, чтобы облететь препятствие на своём пути. Он взял сильно правее, прижимаясь к стене, но мне с моего ракурса было видно, что флаер не пройдёт. А если он не пройдёт, то взрывной волной накроет и беззащитного «воробья».

– Мокрый шварх! Ему так сильно хочется распрощаться с жизнью, или он не знает своих габаритов?!

Я включил дальний свет, чтобы швархов булыжник было лучше видно, но небесно-голубой флаер упорно пристраивался, рассчитывая протиснуться между ним и правой стенкой туннеля. Даже если я сейчас включу дополнительный двигатель и каким-то чудом удержу управление, не факт, что от столкновения флаера соперника и булыжника на меня не осыплется потолок туннеля. Терции сменялись со скоростью света.

– Шварх! Тысяча астероидов ему на голову!

Понятно, что в рамках правил аэрогонок этого было делать нельзя, но спасение собственной шкуры мне показалась в этот момент более приоритетной задачей. За несколько мгновений до неминуемого столкновения соперника с внушительных размеров камнем я успел активировать единственный лазер на борту «воробья». Луч лазера, некогда позаимствованного у «Тигра», расплавил кусок горных пород перед голубым флаером за доли секунды.

Ни один спортивный флаер никогда не оснащается лазерами. Во-первых, это лишний груз, во-вторых, на любое оружие на борту корабля нужна специальная лицензия, ну и, в-третьих, кто в своём уме будет портить аэродинамические способности флаера установкой никому не нужного лазера? То, что я поставил крест на проекции Даяны, старательно наложенной на «Воробья», и выбыл из списка участников аэрогонок, мне было ясным как день. Если мой полёт в первом туннеле можно было бы хоть как-то оспорить, сославшись, например, на то, что какой-то из флаеров соперников отстал, а я прошёл «вторым этажом», а никак не «третьим», то наличие лазера на борту «Воробья» является прямым нарушением любых аэрогонок.

Когда я вылетел из туннеля, все мысли о том, стоит ли гнать к финишу или же просто сойти с трассы и вернуться на станцию, вылетели у меня из головы. Вулкан, через туннель которого мы летели, извергался! По его склону, наперерез оставшимся участникам заезда нёсся мощный пирокластический поток, стремительно набирая скорость. Лидирующие флаеры ускорились, но с моей точки было видно, что они не успевают. За жизнь пилотов я не волновался – на гоночном флаере в любой момент можно взлететь выше. Также увидел, что высокотемпературная смесь вулканических газов, пепла и обломков пород завалит дорогу к финишу раньше, чем участники успеют пролететь над ней. А в густом дыму скорость флаерам придётся сбросить чуть ли не до нуля, чтобы просто не врезаться друг в дружку, и тогда скоростные аэрогонки превратятся в черепашьи бега. Краем глаза отметил, как помятый голубой флаер, что летел подо мной в туннеле с подветренной стороны, неспешно приближался к конечной точке маршрута. Мысленно пожелал ему удачи и развернул «Воробья-19» к станции.