Глава 20

Сумки с вещами было решено оставить в студии — с собой на корабль я взяла только дамскую сумочку с необходимыми мелочами и спальной майкой. Все равно утром мне сюда возвращаться.

Космопорт встретил шумом и суетой. Рабочие сновали туда-сюда, кто-то переговаривался, где-то гремели контейнеры, вспыхивали сигналы.

Когда мы подошли к кораблю, я невольно замедлилась. Он был меньше того транспортника, на котором я когда-то улетала с Йоры, но все равно выглядел солидно. Рихард открыл на коммуникаторе доступ, и мы поднялись на борт.

Внутри было тихо, почти оглушающе после шума снаружи. Только иногда раздавались еле слышные сигналы работающих панелей.

— Команда в увольнении, — сказал мужчина, проходя дальше по отсеку. — До утра корабль полностью в нашем распоряжении.

Я молча кивнула, осматриваясь. Рихард остановился у двери с табличкой «капитанская каюта», открыл её и чуть отступил в сторону, пропуская меня вперёд.

— Здесь ты будешь спать.

Я шагнула внутрь и замерла.

Каюта оказалась гораздо просторнее, чем я ожидала. Не огромная, но уютная и очень продуманная. Помещение было освещено мягким тёплым светом.

«Почти по-домашнему уютно» — подумалось мне.

Взгляд сразу притянула широкая кровать у большого иллюминатора, сейчас закрытого темной защитной панелью. Должно быть, когда корабль в открытом космосе, «вид из окна» на звезды что надо.

Рабочая зона в другой части каюты выглядела строже. Там мягко светились фиолетовые диоды, подсвечивая стол с большим гало-экраном, на котором красиво мерцала проекция какой-то звездной системы. В закругленном углу стояло на вид не слишком удобное кресло, а вдоль стены был встроен шкаф. Сбоку каюты находилась ванная зона, отделенная матовым стеклом.

Сам факт, что здесь есть отдельная ванная комната, показался мне чем-то почти роскошным. Мысль о том, что не придётся делить санузел с командой, пусть даже из трёх человек, сразу немного расслабила.

С другой стороны, стало неловко: я ведь сейчас буквально выгоняю Рихарда из собственной каюты!

Я переступила с ноги на ногу и всё-таки осторожно спросила:

— Может быть есть какая-нибудь другая каюта?

И тут же мысленно себя одернула. С чего я вообще решила, тут еще и выбор есть? Это же не круизный корабль!

— Есть медблок. Но сегодня там буду спать я.

Я застыла.

— А…

— Я подумал, что моё присутствие будет тебя смущать, — хоть в его интонации не было вопроса, но светлая бровь чуть приподнялась, будто ожидая подтверждения своих слов.

Но, правильно расценив, мое неловкое заламывание пальцев, мужчина тихо усмехнулся и подошел к шкафу. Он достал оттуда свернутое полотенце и банный халат, и положил все это на кровать.

— Чувствуй себя как дома, Виктория. Моя каюта полностью в твоем распоряжении. Можешь воспользоваться душем. Я пока проверю приборы и приготовлю ужин. Примерно через час будет готово.

Небо, он ещё и готовит! Кажется, моё сердце всё-таки будет разбито.

Я тихо пробормотала «спасибо», не поднимая глаз.

— Чувствуй себя как дома, Виктория.

Он подошел ближе, мягко подцепил мой подбородок пальцами и наклонился к моим губам, оставляя невесомый поцелуй. А затем вышел из каюты.

И сразу же без него в помещении стало будто холоднее.

Я медленно выдохнула, проведя ладонью по волосам.

Ладно, переночую здесь, и завтра уже буду думать, что делать дальше. А пока действительно можно расслабиться и принять душ.

Я прошла в ванную, включила воду и шагнула под струи, подставляя лицо под поток. Стояла я долго, наслаждаясь каждым мгновением. Горячая вода стекала по коже, смывая усталость длинного дня и переживания по поводу будущего.

Смыв все волнения, я выключила воду, завернулась в большое мягкое полотенце и принялась сушить волосы феном, пропуская пальцы сквозь длинные пряди.

Когда я вернулась в каюту, тут же встал вопрос: а что мне надеть? Сменной чистой одежды я не взяла (уж не знаю, чем я думала, наверное, была на эмоциях), была только майка-ночнушка и ношенная несвежая одежда, которую надевать на чистое распаренное тело очень не хотелось.

Как там Рихард говорил? «Чувствуй себя как дома»?

В принципе, длинный серый халат, который оставил хозяин каюты, смотрелся очень даже уместно для «домашнего» ужина. В итоге я натянула спальную майку, а сверху надела этот халат, плотно запахнув и подвязав поясом. Посмотрев на себя в зеркало и решив, что такой вид вполне сойдёт, для позднего вечера в гостях, я вышла из каюты.

В пищеблоке уже вкусно пахло настоящей едой, а не синтетикой.

— М-м-м… Пахнет аппетитно, — сказала я, делая шаг в отсек.

Рихард стоял у плиты, что-то помешивая, и когда я вошла, обернулся. Потемневшие алые глаза медленно осмотрели всю меня: от растрепанных волос до края халата.

— Ничего другого не было, — оправдалась я, неловко обхватив ладонью свое предплечье.

— Я совсем не против, если ты будешь носить мой халат почаще, — произнёс он низко, с лёгкой хрипотцой. — Тебе очень идёт.

Не дожидаясь, пока я найду что сказать, он хмыкнул и жестом пригласил присесть за стол, на котором уже стояло что-то похожее на мясное жаркое.

Постепенно мы начали ужинать. Под непринужденные разговоры о климатах на разных станциях, моем танцевальном прошлом и его миссиях, о которых, конечно же, ему можно было рассказывать.

После еды мы вместе принялись убирать посуду. Я брала тарелки, он ставил их в мойку. Атмосфера вокруг очень напоминала домашнюю, где мы, как близкие люди, сперва побеседовали за вкусным ужином после тяжелого дня, а после вместе наводили порядок на кухне. В какой-то момент, когда я подавала Рихарду чашку, наши пальцы случайно соприкоснулись.

Я замерла. Рихард тоже.

На секунду повисла тишина, в которой стало слышно только наше дыхание. Я подняла на мужчину взгляд — и всё. Этого оказалось достаточно.

Он мягко потянул меня к себе, захватывая в капкан объятий. Его ладонь легла мне на талию, притягивая ближе, и губы медленно коснулись моих.

Я сама не заметила, в какой момент ответила сильнее, как пальцы сжали ткань его футболки, как дыхание сбилось. Поцелуй стал глубже, требовательнее, а мужские пальцы расстегнули халат и уже хозяйничали под ним.

Я ахнула, когда он легко, будто я ничего не весила, поднял меня и усадил на прохладную столешницу. Ноги сами собой раздвинулись, и Рихард встал между ними, прижимаясь ближе, горячим разгоряченным телом. Халат медленно сполз с плеч и теперь держался только на локтях, а тонкая майка была стянута вниз. Я сидела почти обнажённая на металлической поверхности, но холода совсем не чувствовала. Напротив, всё тело горело, словно внутри разожгли огонь.

Рихард же оставался полностью одетым. Чёрная футболка плотно обтягивала широкую грудь и сильные плечи, форменные брюки подчеркивали мощные бёдра. И этот контраст, что я почти голая, а мужчина всё ещё в одежде, почему-то заводил ещё сильнее.

Рихард прижался лбом к виску, тяжело дыша, и низко, почти рыча, прошептал:

— Не могу больше… Оттолкни меня, если не готова. Наваждение мое…

Его голос был хриплым, дрожащим от напряжения, а руки все еще крепко держали меня за бёдра.

Я непонимающе посмотрела на него, тяжело дыша от поцелуев. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться.

Оттолкнуть? Это такой акт благородства сейчас был? Это он думает, что я в таком положении перед ним и «не готова»?

Я притворно обиженно надула губы, поправила спущенную майку и, перекинув ногу перед мужчиной, спрыгнула со столешницы.

— Ну раз меня так легко отпускают… — протянула я, делая вид, что ухожу, — то я, пожалуй, пойду в каюту.

Не успела я сделать и шага, как Рихард глухо рыкнул и рывком притянул обратно за поясницу. Его пальцы запутались в моих волосах, а губы обрушились на мои в новом, жадном поцелуе. Он поднял меня и снова усадил на то же место, прижимаясь всем телом.

— Никогда тебя не отпущу, — выдохнул он мне в губы, почти рыча. — Ты — моя!

В следующую секунду ткань майки с треском разошлась под его руками. Я ахнула, чувствуя, как прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, но Рихард уже приник губами к ключице, согревая горячим дыханием, а потом томительно медленно спустится к груди, покрывая ее поцелуями, от чего я прикрыла глаза от наслаждения и чуть откинулась назад.

Широкая ладонь медленно скользнула по внутренней поверхности моего бедра, поднимаясь выше. Я не смогла сдержать стон, который Рихард тут же поймал новым глубоким поцелуем, заглушая его своим дыханием.