Глава 13

После осмотра зала мы ещё долго пытаемся прощупать каналы. Рейтен же занимается видимой частью, с точностью подмечая все конструкции.

Следующие несколько дней мы вместе проводим в холодном, гулком пространстве Зеркального зала. Сегодня я в очередной раз стою на коленях в центре зала, мои ладони прижаты к холодному камню, и пытаюсь сделать то, что не удается уже три дня: заставить два первичных энергоканала войти в резонанс. Пусть это далеко от того, чем должен заниматься биопсихоник, но я точно знаю, что могу повлиять на эту энергию, пробудить её и заставить работать вместе.

Сквозь сомкнутые веки я вижу их голографические отпечатки. Один, восстановленный Аррадом, пульсирует неровным, почти яростным светом. Другой, который чинит Рейтен, сияет с абсолютной, бездушной стабильностью. Они не сливаются. Они сталкиваются, создавая вихри дисгармонии, которые отдаются в моем собственном биополе ледяными уколами.

— Снова, — раздаётся над самым ухом голос Рейтена. Он стоит позади, наблюдая за показаниями на своем планшете. — Ты позволяешь полю зародыша доминировать. Его энергия нестабильна по своей природе. Ты должна навязать ему свой ритм. Строгий. Контролируемый.

Я стискиваю зубы, пытаясь сжать свое поле, сделать его жестким и неумолимым, как его собственное. Искры боли загораются у меня в висках.

— Эй, подожди, — Аррад вылезает из-под панели пола, его лицо измазано чем-то темным. — Ты ее сломаешь, прежде чем она что-то настроит. Он не механизм, чтобы его заставлять. Он живой. Нужно не навязывать, а танцевать с ним. Поймать его импульс и вести.

— Танец не даст нам точности, необходимой для церемонии, — холодно парирует Рейтен, не отрывая взгляда от планшета. — Одна ошибка и резонанс может разорвать и зал, и ее сознание. Мы следуем протоколу.

— Твои протоколы написаны для машин, а не для биопсихоников и древних яиц! — Аррад с силой швыряет на пол гаечный ключ, который звякает, покатываясь по камню.

Воздух сгущается. Я чувствую, как их биополя сталкиваются между собой. Ледяной ураган Рейтена и горячий шторм Аррада. Я нахожусь посередине, и эта буря рвет меня на части, то же происходит и с энергоканалами. Суть здесь. В хранителях.

— Хватит! — неожиданно громко говорю я, заставляя обоих замолчать. Я поднимаюсь на ноги, дрожа от напряжения и гнева. — Вы оба правы. И вы оба не правы.

Я поворачиваюсь к Рейтену.

— Тебе нужна стабильность? Я дам тебе стабильность. — Затем к Арраду. — Тебе нужна гибкость? Я дам и ее.

Я закрываю глаза, отсекая их спорящие поля, и ухожу вглубь себя. Глубже, чем когда-либо. Я нахожу ту тонкую, горячую нить, что связывает меня с зародышем. Он напуган этой бурей, этой борьбой. Я посылаю просьбу о помощи.

Помоги мне. Дай мне свою силу, а я направлю ее. Доверься мне.

И я перестаю бороться. Я позволяю его дикой, неструктурированной энергии влиться в мое поле. Но не для того, чтобы ей управлять, а для того, чтобы стать для нее проводником. Я становлюсь руслом для бурной реки. Мое сознание, мой контроль, выстраивают берега, не дающие ей разливаться хаосом, но сама вода, ее сила и стремительность, это его дар.

Я открываю глаза и снова опускаю ладони на камень. На этот раз я не пытаюсь сжать или контролировать. Я направляю. Я позволяю энергии зародыша, пропущенной через призму моего стабилизированного поля, хлынуть в каналы.

Свет, исходящий от двух линий, не сталкивается. Они встречаются, и на мгновение замирают, как два танцора, оценивающие друг друга. А затем они начинают движение. Гибкое, живое, непредсказуемое, но подчиняющееся единому, сложному ритму, который задаю я. Они сплетаются в спираль, и яркий, ровный свет заполняет каналы, ползет к потолку, заливая зал мягким сиянием.

Я стою, тяжело дыша, наблюдая, как сияние успокаивается, превращаясь в ровное пульсирующее свечение. Это работает.

Рейтен молчит. Он смотрит на своего брата. Аррад вытирает лицо рукавом, оставляя новую полосу грязи на щеке.

— Видишь? — тихо говорит Аррад. — Танец.

Рейтен медленно кивает. Его взгляд скользит ко мне с нечитаемым видом.

— Это сработало, — холодно произносит он. — Но это был риск.

— Все, что мы делаем – риск, — отвечаю я, все еще чувствуя, как по моим рукам бегут мурашки от пережитого напряжения. — Но теперь мы знаем, как работать вместе. И вам это не помешает. Я чувствую ваши поля. Если у планеты хранителя два, значит они должны лучше понимать друг друга.