Глава 21

Его тело словно соткано из скальных пород, льда и чистой энергии. Но со временем я понимаю, что мне всё это кажется. Его сущности, соединенные сияющими нитями биополя, похожими на нейронные сети невообразимых масштабов. Физическое тело словно окружено энергетической оболочокй, сквозь которую очертания угадываются с трудом. Его гигантские, распростертые на “крылья” из света и странного вещества вокруг них производят медленное, словно веками длящееся движение. Он похож на спящего левиафана, чьи сны — это сама жизнь на планете под ним. Но в то же время я чувствую, что он живой.

Это Старый Хранитель. Сердце Роя. Физическое воплощение Элизиума.

Благоговейный ужас и восторг парализуют меня. Я не могу дышать. Я не могу думать. Я могу только чувствовать.

И тогда Он обращается ко мне. Не голосом, а странным знанием, возникшим из ниоткуда и в то же время всегда бывшим внутри.

Дочь Лестерии.

Мысль чужая и в то же время моя собственная. Она теплая, как солнечный свет, и древняя, как скалы.

— Ты пришла.

Я чувствую в этом странное “обращение”. И от того я чувствую неожиданное облегчение. Любопытство. И печаль, такую глубокую, что ее хватило бы, чтобы заполнить океаны.

Я не знаю, как ответить. Я просто открываюсь ему, позволяя своему полю, своей памяти, своей боли от потери Лестерии и своей надежде на спасение Элизиума течь навстречу этому сознанию. Я показываю Ему все. Без утайки.

Образ Люмина, парящего в яйце. Первый контакт. Страх и надежду. Атаку в Зеркальном зале. Ярость и отчаяние. Аррада, бросающегося под удар. Боль Рейтена. Нашу растущую связь, такую хрупкую и такую прочную.

Я показываю Ему любовь. Не романтическую, а ту, что рождается из общей цели, из жертвы, из желания защитить.

Древнее сознание впитывает мои воспоминания. Я чувствую, как оно перебирает их, как драгоценные камни.

— Ты принесла не просто нового Хранителя, — звучит мысль, и в ней я слышу отголоски миллиарда голосов всех, кто когда-то жил на этой планете. — Ты принесла им новое живое сердце. Они были двумя половинками, ждущими целого. А ты стала тем, кто соединил всех с новой жизнью.

В этот миг я невольно смотрю на Рейтена. Он неподвижно парит рядом, его взгляд прикован к гигантской форме Хранителя. Я знаю, что он тоже чувствует это, но вряд ли слышит этот диалог так же, как и я.

— Мое время уходит, — мысль Старого Хранителя окрашена странным принятием. — Я устал. Но я рад, что мой преемник пришел к мне не из долга. Он пришел из любви. Это лучший дар, который ты могла ему дать. И лучший дар, который ты могла дать им. Но я буду жить, зная, что моё бремя есть кому разделить.

Люмин медленно начинает двигаться вперед, к самому центру сияющей туманности, что является сердцем древнего существа. Церемония начинается.

Люмин плывет вперед, и его сияние кажется таким маленьким, таким хрупким на фоне гигантской, безмолвной формы Старого Хранителя. Он похож на светлячка, летящего навстречу спящей горе. Мое сердце замирает, и я невольно протягиваю руку, как будто могу удержать его, вернуть.

— Пусть идет, — мысль Старого Хранителя ласково касается моего сознания. — Его путь предначертан. Но он не пройдет его один.

Я чувствую, как нить, связывающая меня с Люмином, натягивается до предела. Она больше не просто теплая — она раскаленная, по ней бегут разряды чистой, нефильтрованной энергии. Это его страх. Его решимость. Его жажда принадлежности.

Рейтен медленно перемещается ближе ко мне, пока наши экзокостюмы почти не соприкасаются. Он не смотрит на меня, его взгляд прикован к разворачивающемуся действу, но через кольца-коммуникаторы я чувствую его холодное, стальное поле, но теперь ставшее для меня живым щитом. Он моя опора. А я его связующее звено с происходящим.

— Держись, — его голос в моем шлеме звучит тихо, но твердо. — Он нуждается в твоей стабильности сейчас больше, чем когда-либо.

Я киваю, сжимая пальцы в кулаки внутри тонких перчаток скафандра. Я закрываю глаза и всей силой воли посылаю Люмину один-единственный образ: нашу гостиную. Тихую, заполненную мягким светом. Три фигуры на диване. Рейтен, я, и Аррад, чье присутствие я ощущаю как далекую, но верную ноту в нашей общей симфонии. Я посылаю ему чувство дома. Того, что ждет его здесь, после всего этого.

Люмин достигает первого слоя сияющей туманности — биополя Старого Хранителя. И останавливается. Словно наткнувшись на невидимую стену.

Сначала ничего не происходит. А потом я чувствую глухое, мощное сопротивление. Это не похоже на сознательный отказ. Это будто инерция. Инстинкт самосохранения угасающего, но все еще могущественного организма. Рой, привыкший к одному Хранителю за миллионы лет, инстинктивно отталкивает новое, чужеродное сознание.

Боль обжигающей волной бьет по нашей связи. Люмин вздрагивает, его свет меркнет, становится нервным, прерывистым. Он пытается отпрянуть, испуганный и обескураженный.

— Нет! — мысленный крик вырывается из меня. — Держись! Это просто… привычка. Он должен тебя узнать!