Глава 22
Я бросаюсь вперед, насколько позволяет страховочный трос. Мое поле рвется навстречу Люмину, обволакивая его, пытаясь стать буфером между ним и сокрушительным давлением древней воли. Но этого недостаточно. Я всего лишь проводник, мост. Я не могу заставить Рой принять его.
Рейтен оказывается рядом и его поле вдруг раскрывается. Он не пытается бороться с сопротивлением Роя. Он делает нечто иное. Он проецирует саму суть Элизиума. Ту, что должна быть. Образы величественных гор, бескрайних лесов, полных жизни, чистых рек. Образ планеты-мечты, планеты-воспоминания, которая живет в сердце каждого Хранителя. И старый Хэга всё это видел.
И через нашу связь, через кольцо, я чувствую третью ноту. Слабую, но яростную. Аррад. Он не здесь, но его воля, его страсть, его невероятная, упрямая вера в нас, в Люмина, вливается в наш общий поток. Мы становимся единым целым. Трио, чьи поля сплетаются в прочный канат, один конец которого я держу в руках, а другой тянется к испуганному Люмину.
— Слушай нас! — посылаю я ему, вплетая в послание силу Рейтена и огонь Аррада. — Ты не чужой! Ты продолжение рода! Ты наша надежда! Он ждал тебя! Мы ждали тебя!
Я обращаюсь и к Старому Хэгу, вкладывая в мысль всю свою боль от потери Лестерии и всю свою надежду на спасение Элизиума.
Посмотри на него! Он несет в себе память моей погибшей планеты! Он мост между двумя мирами! Он не заменит тебя, но он позволит твоему наследию жить!
Наступает момент тишины. Давление спадает.
И тогда Старый Хранитель отвечает.
Гигантская туманность перед Люмином медленно расступается, образуя сияющий тоннель, ведущий в самую глубь, к тому месту, где должен биться пульс планетарного сознания.
Люмин замирает на мгновение, а затем устремляется вперед. На этот раз его движение уверенное, неотвратимое.
Он вплывает в сияющий тоннель, и его форма начинает меняться. Его свет сливается со светом Роя, его энергетическое тело растет, впитывая в себя миллиарды нитей чужой, но готовой стать родной, памяти. Узоры на его крыльях вспыхивают и усложняются, наполняясь картами новых созвездий, рек, горных хребтов Элизиума.
Я чувствую, как его сознание расширяется, охватывая не отдельную пещеру или зал, а всю планету сразу. Океаны, континенты, города, пустоши словно становится им, а он сливается со всем этим. Это ошеломляюще. Я едва могу вместить в себя малую толику этих ощущений. Впервые в жизни я вижу то, что происходит раз в тысячелетия. Люмину ещё предстоит найти пару, стать совсем взрослым, но жизнь Хэга измеряется совсем другими значениями.
И вот наступает финал. Люмин достигает сердца туманности. Раздается вспышка света такой силы, что я инстинктивно зажмуриваюсь, а датчики моего скафандра на секунду зашкаливают.
Когда я снова открываю глаза, я вижу его.
Он все еще парит там, но он… изменился. Вырос. Его форма стала больше, монументальнее. Его сияние больше не трепетное и юное — оно ровное, мощное, неоспоримое. В его золотых глазах, которые находят меня в пустоте, теперь живет не только любовь, но и мудрость. Мудрость, принятая в дар.
Он теперь полноправный Хранитель Элизиума.
Связь между нами не рвется. Она преображается, превращается в прочный, нерушимый мост. Я чувствую, как жизнь планеты бьется в нем ровным, сильным ритмом. И знаю, что он теперь навсегда часть этого мира. И этот мир часть его.
Рейтен медленно выдыхает. Через стекло его шлема я вижу, как напряжение последних дней наконец покидает его лицо.
— Сделано, — произносит он, и в этом одном слове целая вселенная облегчения.
Я не могу сдержать улыбки. Слезы счастья катятся по моим щекам.
Мы сделали это.
Обратный путь на планету проходит с приятным грустным послевкусием. Как только я выхожу из космического корабля на твёрдую поверхность площадки чувствую, как кто-то словно подёргивает нашу связь за ниточку.
Поднимаю глаза ввысь и с восторгом наблюдаю, как прямо в небесах проплывают два Хэга. Тело переполняет благоговейным трепетом, а я тихо выдыхаю.
У нас получилось. Никто больше не угрожает Люмину. Но теперь мы должны сделать всё, чтобы сохранить его будущее потомство. Защитить это место на много поколений вперёд.