Глава 7

Я закрываю глаза, отсекая страх. Вся моя воля устремляется к яйцу, сознание растекается живым каналом между двумя величайшими силами.

Я ощущаю его. Не просто скорлупу, а дремлющее сознание внутри. Юное, испуганное, дезориентированное после долгого сна. Его поле цепляется за мое, за знакомый резонанс Лестерии, отказываясь отпускать. Оно видит во мне последнюю связь с погибшим миром.

Я посылаю ему стройный поток информации, состоящий из образов величественных полей Элизиума, шепота его ветров, мощного гула ядра. И два силуэта, стоящих на страже. Хранители. Это твой дом теперь. Они ждут тебя.

Затем я разворачиваюсь к сопряжению каналов Элизиума. Его поле бушует грубой древней энергией, пропитанной скорбью угасания. Оно слепо отталкивает незнакомый узор, но и здесь мне приходится грубо вмешаться. Как жена хранителей я могу себе это позволить.

Мое биополе становится инструментом, сшивающим две реальности. Я вплетаю тончайшие нити энергии яйца в потрескавшуюся ткань планеты. Его чистый потенциал роста и обновления пронизывает ослабевшее поле. Я демонстрирую неопровержимую истину, обещая то, что этой яйцо Хэга моей родной планеты даст новую силу, исцелит угасающий рой, станет новой надеждой для этого мира.

Это своеобразная перезагрузка экосистемы, где я выступаю проводником и переводчиком одновременно.

Напряжение выжимает из меня все соки. Виски раскалываются от боли. Я чувствую, как дрожат мои руки, как сбивается дыхание. Я словно повисла на этой невидимой нити, разрываясь между двумя мирами, чувствуя, как трещит мое собственное поле.

И тут я чувствую их.

Два других присутствия. Одно холодное, как полированный гранит, неумолимая опора. Другое теплое, как солнечный ветер, подпитывающее надеждой. Рейтен и Аррад. Их биополя словно окружают меня, становятся фундаментом, скалой, на которую я могу опереться. Их тихая, безмолвная вера вливается в меня, давая новые силы. Мужья оказываются рядом со мной.

Я снова рвусь в бой. Сшиваю, убеждаю, молю.

И наконец...

Тишину разрывает первый, робкий луч света из бездны. Он дрогнул, коснулся скорлупы и не отскочил. Биополе яйца словно ахнуло, его мерцание стало ярче.

Еще один луч. И еще.

Они оплетали его теперь, нежно, словно руки матери, впитывая его суть и делясь своей. Гул нарастал, но это была мощная, гармоничная симфония. Скорлупа зажглась изнутри, узоры на ней вспыхнули и затанцевали в унисон роя планеты.

Святилище пело. Камни светились. Воздух трепетал от рождающейся связи.

Я рухнула на колени, рыдая от изнеможения и восторга, не в силах сдержать переполнявшие меня чувства. Сильные руки подхватили меня в один миг сразу с двух сторон.

Аррад подхватывает меня на руки, прижимая к мощной широкой груди и я ощущаю приятное тепло, поддерживаемое эмпатической связью.

— Теперь нужно будет приходить сюда каждый день, — тихо выдыхаю, понимая, что нас ждёт ещё огромная работа, чтобы установилась связь с роем, и самое главное, чтобы когда на свет появится это уникальное существо, его как наследника принял Хэга Эллизиума.

А он слаб. Возможно, не захочет делиться силой.

Аррад, не выпуская меня из объятий, мягко касается подбородком моей головы.

— Он примет. Потому что другого выхода у него нет. А мы поможем. Все вместе.

Рейтен молча кивает, его взгляд прикован к сияющему яйцу.

— Ты сделала невозможное. Теперь твой долг восстановить силы и как можно скорее, — задумчиво произносит Рейтен и кивает брату. — Идём, теперь яйцо находится под надёжной защитой нитей роя.

Аррад несет меня на руках и его биополе обволакивает меня теплой волной, смывая остаточные спазмы боли. Я прижимаюсь щекой к его груди, слыша ровный, мощный ритм сердца. Рейтен идет рядом молча, но в этом молчании чувствуется своеобразная забота.

Пусть я чужая для них, но всего за двое суток они принимают меня удивительно тепло. Но я помню о пункте в контракте, который сама же написала. Я должна не влюбиться. Не должна приносить им хлопот. То, что они позволят мне жить здесь и вырастить нового Хэга уже огромное достижение.

Мы входим в новые комнаты, свет зажигается сам, мягкий и приглушенный. Я замираю, осматриваясь.

Прямо перед нами находятся раздвижные стены из матового стекла, за которыми угадываются очертания гостиной с низкими диванами, а дальше я вижу дверные проемы в другие помещения.

— Там ты найдешь бассейн и спортзал, — угадывая направление моего взгляда произносит Рейтен.

Но мое внимание приковано к трем дверям по левую руку.

— Это наши новые апартаменты, — немного сухо продолжает рассказывать он.

Аррад осторожно ставит меня на ноги, продолжая поддерживать крепкой рукой

— Центральная комната твоя твоя, — Рейтен скользит пальцем по панели, и матовая стена бесшумно разъезжается.

Комната за ней не похожа ни на что, что я видела раньше. Стены здесь живые голограммы, показывающие бескрайние океаны с биолюминесцентными волнами. Воздух словно пахнет солью и незнакомыми цветами. В центре стоит широкая кровать, утопающая в полупрозрачных тканях цвета морской пены.

— Справа находится моя спальня, — Аррад указывает на следующую дверь. Через прозрачную стену виден хаос: голографические схемы, разбросанные инструменты, стены, испещренные светящимися граффити. — Будешь скучать стучи.

— Слева, как ты уже догадалась, моя, — Рейтен раздвигает свою стену. Его комната настоящий образец минимализма: полированный темный пол, одна низкая кровать, стерильный терминал на стене. Ничего лишнего. Полная противоположность брату.

Три спальни. Три мира. И раздвижные стены между ними, словно символизирующие хрупкие границы нашего союза.

— Душ, ванная, бассейн, гостиная, всё находится напротив спален, — Рейтен возвращает меня к реальности. — Ты должна восстановить силы. Голографический интерфейс откликается на твое биополе. Настрой среду под себя, то что ты видишь лишь пример какой может быть твоя комната.