Глава 25

— Ты уверена, что хочешь этого? — спрашивает Зейн.

Я киваю.

— Мы будем рядом, — тихо говорит Трой.

Тюрьма для нестабильных граждан выглядит не как обычные бетонные коробки. Стены тут гладкие и темно-серые, вырезанные из цельного металла. Освещение реагирует на присутствие, стоит только сделать шаг, как весь коридор освещается. Звуки внутри глушатся, как и связь.

Зейн и Трой идут со мной до самого входа в блок, но внутрь я должна войти одна.

Таков протокол, и так правильно. Я нажимаю ладонью на панель, и дверь плавно раскрывается.

Джей сидит в центре камеры. Он закован в фиксирующие ремни, которые не позволяют ему шевелиться.

Его глаза вспыхивают, как только он видит меня.

— Ай, ты пришла.

На его лице появляется кривая и жалостливая улыбка.

— Ай, я не виноват, это ошибка. Клянусь! Я бы никогда…

Я делаю шаг, потом еще один. Сажусь перед ним на низкую металлическую скамью.

— Джей, — тихо произношу я, — хватит. Есть неопровержимые доказательства. Твои следы на устройстве, твой голос, твое лицо.

Он резко мотает головой, насколько позволяют ремни.

— Это подделка. Ай, они хотят, чтобы ты думала, будто я опасен. Чтобы ты не заметила, какие они на самом деле. Они запудрили тебе голову! Я пытался тебя спасти!

— От чего? — к горлу подкатывает удушающий ком. — От моей жизни? От моей любви? От моего выбора?

— От них! — его глаза вспыхивают фанатичным блеском. — Ты не понимаешь, что они способны сделать, когда почувствуют, что ты отдаляешься. Я видел, Ай. Я знаю. Я хотел защитить тебя. Хотел вернуть тебя туда, где ты будешь только моей.

Я чувствую, как кровь стынет в жилах. Это вовсе не ревность, это самая настоящая одержимость.

— Ты обещал моему отцу, — шепчу я, —

оберегать меня,

а не разрушать все, что мне было дорого. Ты следил за мной!

— Я полюбил тебя, Ай, когда ты превратилась в красивую девушку. Каждый день я наблюдал, как ты смеялась. Я видел, как ты плакала. И когда вышел этот чертов закон, я подумал: вот он шанс! Теперь Айрис станет моей. Но тебе взбрело в голову полететь на какую-то гребанную планету! Я всего лишь хотел вернуть тебя. Любой ценой. Ради тебя же.

— Ради меня? — я наклоняюсь чуть ближе, чтобы он видел, что ни одно его слово не падает в пустоту. — Ради меня ты сжег место, где жила память о моих родителях? Ради меня ты сделал так, чтобы я потеряла любимую работу, смысл жизни?

Его губы дрожат.

— Ай, пожалуйста, прости. Я думал, так будет лучше. Я… я все исправлю. Просто скажи, что ты не отвернешься от меня.

Я долго смотрю в его глаза. Этот человек больше не вернется в мою жизнь.

— Джей.

— Да?

— Я не желаю тебе зла, но то, что ты сделал… Это не любовь.

Он опускает голову, и впервые выглядит не злым и не фанатиком, а просто сломленным.

Я поднимаюсь на ноги.

— Ай, пожалуйста, не уходи, — умоляет он.

Я делаю шаг назад, потом второй. И не сводя с него взгляда, я медленно покидаю камеру.

Я даже не помню, как мы добрались домой. Все происходило будто через слой невидимой пелены. В тюрьме остался один мир, где была боль, предательство и разрушенное прошлое. Здесь, дома, начинается другой, но он пока тоже трещит по швам.

Я стою в своей комнате и смотрю на открытый чемодан. Он кажется слишком маленьким для жизни, которую я прожила здесь.

Зои кружится надо мной, как светлячок, который пытается согреть своим сиянием то, что уже не склеить. На удивление она сегодня молчалива.

Хруша упорно висит у меня на руках, вцепившись коготками в футболку. Он не слезает, и я не заставляю. Он чувствует, что впереди нас ждут большие перемены.

Я аккуратно складываю одежду, фотоальбом, несколько безделушек, что дороги сердцу. За моей спиной Зейн и Трой двигаются почти бесшумно, но я чувствую их присутствие.

Трой поднимает коробку с моими книгами. Он делает это так легко, будто она невесомая. Зейн забирает чемодан, проверяет застежки, ничуть не торопит меня.

— Мы загрузим это в космолет, — спокойно говорит он.

— Если что-то хочешь оставить — скажи. Мы подождем, — мягко добавляет Трой.

Мы делаем несколько рейсов на крышу. Космолет распахивает свой грузовой отсек, мои мужья все аккуратно складывают.

И вот…

Квартира становится пустой. Совсем.

Стены голые, полы холодные. Окна в вечернем свете выглядят как черные порталы. Здесь больше нет мои вещей, нет моих записок на холодильнике, нет жизни.

Я стою в центре комнаты, и ощущаю в груди тяжелый камень.

Зейн подходит сзади, его ладонь ложится на мою талию. Трой становится рядом, берет меня за руку. Они улавливают мою грусть и позволяют мне еще несколько минут просто молча постоять в маленькой квартирке.

— Полетели? — тихо спрашивает Зейн, нежно целуя меня в щеку.

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к ним.

— Да, но я хочу кое-с кем попрощаться.