4. Продолжение

Сильный, глубокий, властный толчок. Я изумленно распахиваю глаза.

Боли нет. Ни крупицы. Лишь огненное, растягивающее блаженство, чувство полного, абсолютного заполнения, когда он уверенно и неумолимо занимает все пространство внутри.

Он большой и горячий, и я чувствую каждый его сантиметр, каждый изгиб, каждую пульсацию.

А потом Тай'рен начинает двигаться, и с каждым его глубоким, размеренным толчком нарастает нечто невообразимое.

К'тар не прекращает свои ласки, и двойная атака на мои чувства почти сводит с ума. Я мечусь между ними, мои бедра сами двигаются навстречу Тай'рену, подстраиваясь под его ритм, а грудь выгибается, прижимаясь к губам К'тара.

Во мне что-то сжимается, закручиваясь в тугой, огненный, почти болезненный узел где-то в самой сердцевине моего существа. Он становится все туже, горячее.

Я слышу собственные стоны — дикие, неприличные, хриплые, полные отчаянной мольбы.

— Пожалуйста… еще… не останавливайтесь...

Я уже не прошу, я требую, мое тело требует завершения, разрешения от этой сладкой пытки.

И тогда, когда Тай'рен входит особенно глубоко, а К'тар остро прикусывает мой сосок, узел лопается.

Оргазм.

Он накатывает не волной, а взрывом, сверхновой, рождающейся в моей самой глубине. Горячая, ослепляющая молния ударяет в тело и разрывает меня на миллиард сверкающих, трепещущих осколков.

Слезы хлещут из моих глаз ручьями, смешиваясь с потом на висках. В эти несколько вечных секунд я просто перестаю существовать, как личность, растворяясь в чистой безудержной эйфории.

Я чувствую, как горячая волна разливается по всему телу, от кончиков пальцев ног до корней волос, оставляя после себя лишь блаженную, тяжелую пустоту и мелкую, удовлетворенную дрожь, бегущую по коже.

Когда я падаю обратно на матрас, мой рот шумно ловит воздух.

Тай'рен, тяжело дыша, замирает надо мной. Несколько резких, глубоких толчков и он, с хриплым стоном, изливается в меня.

К'тар, наконец, убрав руку, нежно кладет свою ладонь мне на низ живота, как бы успокаивая бушующие там отголоски шторма. Я лежу, почти полностью опустошенная, разбитая, но впервые в жизни — по-настоящему живая.

Мне кажется, что наступила развязка, финальный аккорд. Третий оргазм только что отбушевал во мне, оставив после себя лишь блаженную, гудящую пустоту. Но я глубоко заблуждаюсь. Это был лишь пролог.

Едва спазмы начинают стихать, Тай'рен, все еще находясь внутри меня, меняет угол. Его ладони подхватывают мои ягодицы и приподнимают их выше. Ритмичные глубокие движения вновь обретают силу и целеустремленность.

А К'тар, чьи пальцы лишь на мгновение отпустили мое истощенное наслаждением тело, принимается за новое исследование.

Его губы находят мои, теперь уже его язык требует ответа, а свободная рука скользит между наших тел, чтобы вновь приняться за тот самый чувствительный узелок нервов, который, казалось, уже не может вынести ни одного прикосновения.

И снова, предательски и стремительно, жар начинает копиться внизу живота.

«Нет, — хочется мне простонать, — я больше не могу, это слишком». Но мое тело, ожившее и познавшее настоящую страсть, не слушает слабых протестов разума. Оно снова отвечает на их ласки дрожью, новым приливом влаги и глубоким, томным стоном, когда Тай'рен находит внутри меня какую-то новую, неведомую точку.

Новый оргазм накатывает быстрее, он не такой ослепительный, но более глубокий, выворачивающий, затяжной. Я просто лежу и стону, чувствуя, как меня перекатывает на мягких волнах.

И тогда раздается голос К'тара за моей спиной.

— Моя очередь, — уверенно заявляет он.

Мужчина переворачивает меня на живот, приподнимая бедра. Я покорно опускаю голову на подушку, не в силах сопротивляться.

К'тар входит в меня сзади, и его движения сразу становятся властными и невероятно глубокими. Каждый его толчок заставляет меня стонать в подушку.

Он находит такой ритм и такой угол, что удовольствие становится почти невыносимым, острым и чувствительно ярким.

Я чувствую, как внутри меня все сжимается, готовое к новому взрыву. Его руки крепко держат меня за бедра, и когда очередной, самый мощный оргазм разрывает меня на части, я кричу, а его собственное рычание следует за моим, наполняя меня новым пылающим жгучим жаром.

Но они не останавливаются. Они неумолимы, как сама стихия. Я теряю счет времени и оргазмам. Они сливаются в один долгий, бесконечный экстаз.

Мои крики сменяются хриплым, сдавленным плачем, но это слезы переполнения, когда тело уже не может вмещать в себя столько ощущений. Я абсолютно их — податливая, мягкая, открытая, реагирующая на каждое прикосновение новой дрожью.

Поверить не могу, что это мой первый раз.

В какой-то момент Тай'рен легко поднимает мое обессиленно и выжатое досуха тело на руки. Он несет меня куда-то, но я лишь смутно понимаю, что мы движемся, пока прохладный воздух ванной комнаты не обжигает мою раскаленную кожу.

Под струями теплой воды реальность ненадолго возвращается ко мне. Я стою на подрагивающих ногах, уперевшись руками в мокрую стену, пытаясь отдышаться. А потом мой взгляд невольно перепрыгивает на мощные фигуры моих временных мужей.

Они стоят рядом. Вода стекает с их кожи, подчеркивая рельеф мышц. Они смотрят на меня с голодом, который, кажется, ничто не может утолить.

И я пугаюсь в этот момент. Эти хищники меня же не выпустят живой! Я и так уже едва стою, а что будет дальше?

Но мои опасения не подтверждаются. Мужчины лишь осторожно, очень бережно и аккуратно, моют мое все еще дрожащее тело, а затем, завернув в огромное, мягкое полотенце, Тай'рен на руках относит меня обратно в спальню, на свежие простыни. Их успели поменять расторопные автоматизированные роботы-горничные пока мы были в спальне.

Мужчины с довольным видом укладывают меня между собой, их горячие, влажные тела прижимаются ко мне с двух сторон.

Я лежу, совершенно пустая, не чувствуя собственных конечностей, и только медленные, удовлетворенные пульсации внутри напоминают о случившемся.

В спальне, несмотря на уборку, еще отчетливо пахнет сексом. Этот запах мешается с густым ароматом мужчин и окутывает меня тяжелым, блаженным одеялом.

Я не могу говорить. Не могу думать. Внутри еще все бурлит от пережитого.

Глаза закрываются. Проваливаюсь в сон под тяжестью их властных рук, и понимаю, что спасение сестры обрело совершенно другую цену, чем я планировала.