Глава 24.

Мы приземляемся на планету Альянас.

Здание Суда это гигантская переливающаяся спираль, уходящая в небо.

Внутри нет стен в привычном понимании вместо них мерцающие энергетические поля, сквозь которые видно бесконечные коридоры и залы.

Зал суда это амфитеатр. Места для публики и участников парят в воздухе, а в центре на возвышении находится кресло судьи нечто среднее между троном и креслом пилота звездолета. Судья высокое существо с серебристой кожей и глазами без зрачков уже на месте.

И тогда я вижу их.

В первом ряду, напротив. Аркадий Снегов, такой же холеный и подлый, с самодовольной ухмылкой на губах. И рядом с ним моя мачеха. Она избегает моего взгляда, нервно теребя дорогую сумочку. Предательница. У меня сжимаются кулаки.

Кассиан, словно чувствуя мою ярость, кладет свою руку поверх моей.

– Спокойно, – его шепот едва долетает до меня. – Они стоят того, сохраняй достоинство.

Начинается слушание.

Представитель Снегова – человекоподобный робот с гладким, безэмоциональным лицом выступает вперед.

Он говорит, представляя «неопровержимые доказательства». Он показывает голографическую расписку. Текст плавает в воздухе, и я с ужасом узнаю почерк отца. Он брал у Снегова деньги. И в качестве залога... в качестве залога фигурировал «биологический субъект, селенарий, известный как Лео».

– Нет... – вырывается у меня сдавленный стон. Отец... он не мог. Он любил Лео!

Кассиан сжимает мою руку сильнее, возвращая меня к реальности.

Затем слово дают нашей стороне. Наш представитель, женщина с лицом, испещренным светящимися линиями, приглашает меня выступить.

Сердце колотится где-то в горле.

Я выхожу на центральную площадку, чувствуя на себе сотни взглядов. Кассиан отпускает мою руку, но его поддержка ощущается физически.

– Лео... не вещь, – начинаю я, и мой голос звучит громче и увереннее, чем я ожидала. Я открываю переноску. – Он личность.

Я выпускаю Лео. Он выходит грациозно, садится рядом со мной, его хвост обвивается вокруг моей ноги. И тогда происходит нечто. Его изумрудный камень на лбу, который обычно лишь мерцал, вдруг вспыхивает ослепительным, чистым светом, озаряя все вокруг. В воздухе возникает легкое, едва слышное пение, исходящее от него.

В зале проносится вздох изумления. Я и сама смотрю на него, пораженная. Я знала, что он уникален, но не думала, что настолько.

Я рассказываю нашу историю. Как Лео сам выбрал моего отца в той далекой экспедиции. Как потом, он выбрал меня. О нашей связи, о том, как он утешал меня в самые темные времена. Я говорю, что он все еще котенок, что селенарии живут веками и взрослеют очень медленно.

Камень Лео мерцает в такт моим словам, словно подтверждая их.

Но судья поднимает руку.

– Эмоциональная связь не отменяет юридического документа, – его голос звучит металлически. – Расписка подлинна. Подпись верифицирована. По закону...

Я уже открываю рот, чтобы кричать, протестовать, умолять. Но слова застревают в горле.

В этот момент главные двери в зал суда с глухим гулом распахиваются.

Входят трое.

Они входят, и весь зал замирает.

Это мощные мужчины, они огромные, облаченные в доспехи из темного, поглощающего свет металла. За их спинами развеваются длинные плащи.

Их лица... их лица суровые и властные. И в каждом из них я узнаю черты Кассиана, Зевана, Элиана, но словно высеченные временем и непомерной властью. Это Императоры Ксанта, их отцы.

И за ними, величественно вышагивая на двух мощных задних лапах, входит... кот. Огромный, выше человеческого роста.

Его шерсть отливает серебром, а на лбу горит камень, такой же, как у Лео.

Его глаза, мудрые и древние, медленно обводят зал. Это взрослый селенарий.

Лео издает тихий, почтительный звук и прижимается ко мне.

Повисла оглушительная тишина. Императоры подходят к нашему помосту. Тот, что с лицом Кассиана, но с сединой на висках, обращается к Судье. Его голос гремит, наполняя все пространство, не оставляя места для возражений.

– Процедурная ошибка, – провозглашает он. – Селенарии не являются собственностью. Они – разумная раса-союзник Империи Ксанта. Они сами выбирают своих компаньонов. Расписка недействительна по самой своей сути. Это все равно что продать ветер или приручить свет звезды.

Он поворачивается, и его взгляд, тяжелый, как целая планета, останавливается на Снегове. Тот побледнел и, кажется, пытается стать меньше.

– А он, – Император бросает взгляд на взрослого селенария, – является официальным представителем своего вида в Межгалактическом Совете. Он здесь, чтобы подтвердить выбор своего сородича.

Взрослый селенарий делает шаг вперед. Он смотрит на Лео, и между ними словно проходит безмолвная беседа. Потом он издает низкий, мелодичный звук и кивает своей большой головой в мою сторону.

Все кончено. Даже Судья, казавшийся таким непоколебимым, склоняет голову в знак уважения. Лео выбрал меня. И они уважают его выбор.