Глава 4.

Мы входим в одно из зданий с гербом Империи. Внутри та же подавляющая роскошь и тишина. Нас проводят в зал с панорамным видом на город. Стол накрыт для четверых. Меня усаживают, Лео тут же устраивается у моих ног, с любопытством обнюхивая воздух.

– Расскажи, – говорит Зеван, отпивая из высокого бокала жидкость цвета расплавленного золота. – Что привело тебя сюда? Бежишь от кредиторов с Земли?

Я откладываю вилку. И рассказываю.

Про отца, его бизнес, долги. Про мачеху, которая видела во мне лишь разменную монету. Про Аркадия Снегова и его «великодушное» предложение.

– Я изучала флору других планет, – говорю я, глядя на тарелку. – Мечтала заниматься этим.. Лео… он был единственным, кто был по-настоящему моим. А на Земле его порода… она очень редкая, за ним охотились. Я узнала про Корилант, про его уникальную биосферу, где, селенарии могут жить свободно. Это был единственный шанс для него. И для меня.Во всяком случае до которого мы смогли долететь…

Я поднимаю взгляд и встречаю три пары светящихся глаз, прикованных ко мне. Кассиан молча слушает, его выражение лица не меняется. Элиан изучает меня, как сложную формулу. А Зеван… он смотрит на меня с тем же хищным любопытством, с каким смотрел на Лео.

– Сильная воля, для того, чтобы сбежать от судьбы, навязанной другими, – произносит Кассиан. Его тихий голос заставляет меня вздрогнуть.

Его слова обжигают, потому что они правдивы. Я никогда не ждала ни от кого помощи, а уж когда отца не стало…

– А все таки зачем вам мне помогать? – осмеливаюсь спросить я. – Почему вы… согласились на это?

Зеван подмигивает и усмехается, и его зубы блестят ослепительно бело.

– Это, малышка, мы будем выяснять постепенно, особенно по ночам.

Я хмурюсь, отодвигая тарелку. Фраза Зевана о «выяснении по ночам» повисает в воздухе, густая и двусмысленная, и по моей спине бегут противные мурашки.

– Подождите, – голос мой звучит резче, чем я планировала. – Что именно это значит? «Выяснять»?

Все взгляды обращаются к Кассиану. Он, самый молчаливый из них, он отставляет свой бокал. Его черные глаза, горящие холодным внутренним светом, останавливаются на мне.

– Это значит, что для легитимизации брака по законам Империи его необходимо консумировать, – его голос ровный и бесстрастный, как у диктора, зачитывающего технические инструкции. – Биодатчики зафиксируют физическую близость и внесут запись в реестр. Только после этого брак считается действительным, а твой статус – неприкосновенным.

В горле пересыхает. Я чувствую, как кровь отливает от лица.

– Брака? Консумировать?– в смысле, какой еще брак?! Покровители это мужья? – И...– Кассиан не дает мне договорить.

– Да, покровительство это брак. На консумацию дается месяц, – отвечает он не моргнув глазом. – На адаптацию и консумацию с каждым из нас. Мы не животные, чтобы бросаться на тебя в первую же ночь. У тебя будет время привыкнуть.

Я в шоке!

У меня в голове будто что-то щелкает, и мир плывет. Это…это… я даже не знаю как это назвать… Это никакая не интеграция и не фиктивный брак. Это как вообще понимать?! И их трое!!!

Это... расписание. График. Я буду с ними по очереди? Это уму непостижимо!

У меня в голове тут же рождается план: выиграть время, найти работу, как-то устроиться, а там... а там будет видно.

– Но... это же может быть фиктивный брак? – вырывается у меня отчаянная надежда. – Вы же просто помогаете мне остаться? Мы можем... жить отдельно? А вы просто будете числиться моими покровителями?

Элиан, до сих пор молча наблюдавший, наклоняет голову.

– Нет. Для системы мы должны быть единым социальным и бытовым модулем. Совместное проживание, как и консумация это обязательное условие. Любая попытка симуляции будет расценена как мошенничество со всеми вытекающими последствиями. Тюремное заключение или депортация.

Зеван смотрит на меня, и в его глазах вспыхивает хищный огонек.

– Расслабься, – его губы растягиваются в ухмылке. – У нас просторный дом. У тебя будет своя комната.

Я откидываюсь на спинку кресла.

У меня три дня, чтобы решить: или попасть обратно в лапы Снегова или следовать законам Кориланта.

Лео, словно чувствуя мои терзания, запрыгивает ко мне на колени, тычется мордой в ладонь и громко мурлычет.

Его камень на лбу мерцает успокаивающе.

И я понимаю, что...