Глава 2. У счастья есть особенность обрываться.

— Просыпайся, моя совершеннолетняя девочка, — проговорили совсем рядом, и я накрылась подушкой.

Кто там опять телевизор с утра включил так громко, что я даже в комнате у себя его слышу? Хотя голос довольно знакомый, звезда, что ли какая? И тут я распахнула глаза (действительно, моя звезда пленительного счастья!), увидев перед собой обнаженного и довольного блондина, который напоминал кота, объевшегося сметаны. Только сметаной этой ночью служила я…

— Так мне это не снилось? — прошептала я, неотрывно смотря в глаза любимого.

— Было настолько хорошо? — счастливо улыбнулся он, и я зарделась, дотронувшись рукой до его груди.

— Я люблю тебя, Стас, и всегда любила только тебя, — прошептала я, — и видела мой первый раз только с тобой. Естественно, что я буду счастливой.

Вот говорила и сама себя не узнавала. Да я отроду никому таких вещей не говорила, даже маме! Я же колючий ежик, а с ним… С ним я другая. Счастливая и мягкая.

— Я тоже, — прошептал Стас, поцеловав меня в нос, а потом стащил меня с кровати и унес в ванную, — скоро твоя мама придет, тебе надо умыться, причесаться, а еще закинуть простынь в стиральную машинку.

— Ой, — покраснела я, сразу вспомнив всё до мелочей, а еще успев глянуть на электронные часы у себя на компьютерном столе. — Мамочки! Мамочка через час придет! Стас, тебе нужно уходить!

— Даже не собираюсь, — хмыкнул он, а потом вернул мне мою же фразу, — почему бы не остаться? Не в первый же раз ночуем друг у друга.

И засмеялся! Засмеялся ведь! У-у, ненавижу! Если бы так не любила, то точно убила бы…

** ***

— Тебе не кажется, что это твой сын? — спросила моя мама у тети Светы, которая стояла с открытым ртом и с подарком в руках для меня, кажется.

— Может, это новые голограммы, которые способны воспроизводить человека в полный рост? — так же спросила тетя Света мою маму, а Стас продолжал меня обнимать, прислонившись одним плечом к стене и смотря на вышедших милых женщин.

— Здравствуйте, теть Марин, — улыбнулся Стас моей маме, продолжая меня обнимать, благо, мы оба одетые были, а потом обратился к своей родительнице. — Мам, не хочешь сына поцеловать?

— Ах ты засранец! — вскрикнула тетя Света, подбежала и отвесила нехилый подзатыльник своему сыну, как только допрыгнула с их разницей в росте? — Виточке сказал о прилете, а мне — нет?! То есть матери сообщать не обязательно?!

Никогда не видела тетю Свету в таком состоянии, я стояла и хихикала в сторонке, Стас через смех прикрывался от нападок своей родительницы, а моя мама счастливо улыбалась, после чего подмигнула мне. И улыбка беременной счастливой женщины была полна озорства.

— Уговорила его приехать? — тихо спросила она у меня, и я кивнула, опустив голову и пряча самодовольную улыбку, — ради тебя приехал? Любит, значит?

— Любит, — кивнула я, обнимая себя руками и смотря на маму, которая смотрела так, словно я совершила какой-то подвиг.

* * *

Месяц прошел, как в сказке. Каждый день это чудо по имени Стас дарил мне розу, наши родители были счастливы, да и мы тоже. О нашем браке они еще не знали, но, мне кажется, догадывались. Кольцо мне Стас переодел на левую руку, сказав, что я сама должна решить, когда захочу официальных отношений, а свое он носил на шее на цепочке. Я его ЖЕНА! С ума сойти! У меня даже сердце начинает быстрее колотиться от этой мысли.

— Ты поговорила о переводе? — спросил Стас, когда мы лежали на диване у меня в комнате.

— Стас, никто просто так не переводит в университет в Англию, сколько раз тебе говорить. А бросать университет я не собираюсь, вот приедешь и поговорим.

— Ты издеваешься? Я приеду только через три года, — ответил он, нахмурившись, а я продолжила перебирать пряди его волос.

— Стас, мне восемнадцать, у меня жизнь только начинает, я окончила первый курс и собираюсь проучиться еще три года, хотя бы до бакалавриата. Получается, ты приедешь, когда я закончу универ, и мы сможем официально объявить о нашем браке, — упрямо повторила я, перестав возиться в блондинистых волосах.

— Неужели учеба для тебя дороже, чем я? — спросил он, встав с моих коленей, на которых до этого покоилась его голова.

— Стас, а для тебя? Почему я должна жертвовать карьерой из-за тебя? Я тоже хочу получить образование.

— Сравнила, — фыркнул он, — ты учишься в обычном российском университете, а я в Англии. Ты тоже можешь попробовать учиться по обмену, я же тебя об этом прошу.

— Стас, мне придется начать обучение сначала, тем более я не знаю в совершенстве иностранный, да и не возьмет меня никто учиться по обмену, — раздражение во мне начало подниматься высокой волной. — Так что хватит, этот разговор закрыт, — я сдвинула брови, отвернувшись к окну.

Ему легко говорить! Он же у нас само совершенство! Всё умеет, все может, всем нравится… А я обычная! Не дура, но и знаниями не блещу.

— Виталия, — а вот сейчас будет что-то серьезное, раз назвал меня полным именем, поэтому я напряглась, повернувшись к нему, — ты моя жена. И должна поехать за мной.

— Что? — шокировано спросила я, — Должна? Ты меня будешь шантажировать этим браком?

— Ничем я тебя шантажировать не собираюсь! — воскликнул он, подскочив с дивана, как ошпаренный, — просто хочу напомнить тебе об обязанностях жены!

— Жены?! Да этот чертов штамп ничего не значит! Всего лишь синяя краска в моем паспорте! — вскрикнула я, да как у него вообще язык повернулся ставить мне условия в таком контексте?!

Нет бы еще сказал, что я его девушка и обязана ехать за ним, но шантажировать браком?! Фиктивным! Ну уж нет! Не в моем характере принимать чужие условия!

— Ничего не значит, говоришь? — сощурился Стас, причем в его взгляде я прочла столько боли и негодования, что тут же хотелось броситься за ним, но это означало бы мою слабость и проигрыш, а проигрывать я не любила никогда.

Ради победы я пойду на всё. Победа — это единственное, ради чего стоит рисковать. Только я даже не представляла, чем или кем я готова рискнуть…

Стас криво усмехнулся, а потом быстро вышел из моей комнаты. И тут я опомнилась. Что я натворила?!

— Стас! — крикнула я, выбежав из комнаты, но входная дверь уже хлопнула, а пересечь порог не хватило силы, или слишком мешала гордость.

На глаза навернулись слезы. И что я натворила? А он что натворил? Зачем так давил на меня с решением? Медленно поплелась к себе в комнату и рухнула на диван. Нужно успокоиться. Завтра всё прояснится.

* * *

«Завтра» всё не прояснилось. К вечеру Стас не позвонил, да и сам трубку не брал, поэтому мне пришлось идти к нему домой. Решение я еще не приняла, но у меня же есть еще целая неделя, в течение которой буду изводить себя размышлениями по поводу поездки в Англию. Позвонила в дверь, надела обручальное кольцо на правую руку. Дверь открыла заплаканная тетя Света, и у меня сердце в пятки убежало.

— Что случилось? — прошептала я дрожащими губами.

— Ничего, — отвернулась от меня женщина, а потом резко посмотрела мне в глаза, — зачем так доводить моего сына?! Он же вообще очень спокойный, а с тобой, как вулкан становится! Улетел он! На неделю раньше улетел!

— Как улетел? — прошептала я, чувствуя себя глупой девочкой, — давно? Его еще можно перехватить?

— Два часа, как в самолете, — ответила женщина, а потом резко закрыла передо мной дверь, и я её не винила.

Я вновь всё испортила.

* * *

Я медленно шла по улице, обнимая свой синий диплом. Так хотелось выбросить его в какую-нибудь урну! Это ради этого я поссорилась со Стасом, даже не разговаривала с ним все эти три года?! Из-за вот этой корочки с несколькими бумажками?!

Сегодня он прилетает. Сердце сжималось в тиски в осознания своего счастья.

Пусть не простит, зато увижу! Но он же не мог хранить мне верность в браке все эти три года, как это делала я? Глаза защипало, и я вдохнула воздух, пытаясь успокоиться.

— Светланка звонила, сказала, что Стас приехал, и звала в гости, — сказала мама, как только я вошла в дом.

Не ответив и слова, я бросила вещи на пол и побежала в сторону до боли знакомой квартиры. Открыл дверь он. Я тяжело дышала, кольцо давно покоилось на безымянном пальце правой руки.

«Ну, сделай же хоть шаг в мою сторону, хоть качнись», — мысленно умоляла я, но осуществилось большее, чем я просила.

— Девочка моя, — сжал меня в объятиях Стас, и я разрыдалась, прижимаясь ближе к нему, — как же я скучал…как же я мечтал… как же я люблю тебя…

— Простишь? — всхлипнула я, поднимая голову, а он лишь ласково улыбнулся, проведя пальцем по моей скуле.

— Давно простил, но чертова гордость… — я впилась в его губы самым нежным из существующих в моей жизни поцелуев, а он превратил его в жаркий.

— Кхм, — покашливание со стороны кухни отвлекло нас от приятного занятия, на нас смотрели счастливые родители, а Стас переплел наши пальцы, и у него на правой руке красовалось обручальное кольцо.

Улыбнулась. Что ж, любимый, один-один. Ну не могу я без игры!

* * *

— Стас, меня до сих пор шатает! — смеялась я, прижимаясь к своему парню, — за что ты любишь карусели?!

— Я просто люблю скорость, — подмигнул мне молодой человек, выпачкав мой нос в мороженом, а потом еще и слизывая сладость.

— Ты извращенец! — воскликнула я, заливаясь веселым смехом.

— Это ты меня совратила, — ответил он, переплетая наши пальцы, причем по-особенному — два его пальца, средний и указательный, оставались между моими большим и указательным, а вот мои мизинец и безымянный были плотно прижаты друг к другу, то есть плетение начиналось с моего безымянного пальца.

— Так не очень удобно, — пожаловалась я, а он сощурил глаза.

— Зато особенно, — хмыкнул он, и повел меня дальше.

Через две недели мы уезжаем в Англию, но я всё равно сомневалась. Бросить всех друзей, семью, родной город ради мужчины? «Зато какого мужчины!» — верно подсказали мне мои тараканы, сидевшие уже на чемоданах. Я вздохнула, приходилось соглашаться с ними. Я больше не могла повторить той ошибки, после которой мои сердце и внутренний голос давно забыли, что такое отдыхать на пляже и потягивать коктейль, но сейчас они вновь отправились в отпуск, и разрушать их идиллию у меня не было желания.

— Стас, а встань вон там, — кивнула я, доставая из чехла, который нес муж, свой фотоаппарат.

— Давай чуть позже, у нас же мороженое в руках, — взмолился Стас, и я, запихнув в рот «шоколадную пулю», забрала у мужа рожок, подтолкнув его к дереву, вид у которого мне очень понравился, особенно на закате.

Мороженое я быстренько доела, а мужчина возражать не стал, встав в стойку футболиста. Я рассмеялась, но принялась фотографировать любимого. Моя самая красивая модель! Потом он облокотился плечом о ствол, сложив руки на груди и перекрестив руки. М-м…

Я щелкала затвором, потом отодвинула от себя фотоаппарат и посмотрела на экран, пролистав несколько снимков. Улыбнулась. Мужчина уже каким-то чудом оказался рядом, даже не взглянув на экран, лишь поцеловал меня.

— Модель ты так себе, — поморщилась я, убирая чудо техники обратно в чехол. — Даже такой фотограф как я, не может сотворить чудо.

Стас фыркнул, я счастливо улыбнулась, и мы направились домой. Парк был недалеко от нашего двора, поэтому мы решили пройтись пешком. Стас рассказывал о студенческих годах, не стесняясь подробностей, но в его рассказах не было ни слова о других девушках, что меня порадовало. Конечно, на его венец безбрачия надеяться было глупо, но, как говорится, меньше знаешь — крепче спишь.

— Кстати, а кто это вчера со Славиком заигрывал? — игриво спросил Стас, протягивая ко мне руки, но я умело увернулась.

— Быть такого не может! Но кто-то обещал меня наказать, — усмехнулась я, отбежав от мужа, который кинулся за мной.

Зеленый свет светофора. Я выскочила на дорогу, перебегая, когда услышала истошный вопль Стаса, и только потом увидела несущуюся на меня машину. На несколько мгновений меня парализовало, а, когда я собиралась броситься в сторону, меня толкнули, из-за чего я больно ободрала коленки и ладони, а еще нехило приложилась головой и локтем. Рядом что-то разорвалось. Шум. Крик. Потом поняла, что я тоже кричу. Стаса откинуло на метров десять минимум, я побежала к нему. Неестественная поза, неживые глаза… Нет-нет! Понимаю, что я всё время кричу, горло охрипло, вокруг собираются люди, а виновника преступления уже нет… Машина петляла, неслась, водитель был явно пьян… Кто-то что-то говорит, но я не слышу, я орошаю тело мужа крупными слезами, прижимаюсь к нему, впитываю своей одеждой его кровь, текущую, кажется, отовсюду.

— Девушка, девушка…

* * *

— Потерять мужа так рано, — шептались все на похоронах у меня за спиной.

— Да и хорошо, что рано. Другого найти сможет. Что красоту хоронить такую?

— Да и не жили они толком вместе…

— Забудется это всё, жизнь заново начать сможет, — судачили вокруг друзья, родственники погибшего, просто знакомые, и только самые близкие могли меня понять, понять, насколько сильно я ЕГО любила. — Вот мать стоило бы пожалеть…

Вот в этом я была с ними согласна. Бедная тетя Света! Хоронить единственного сына в свой день рожденья! Вот такого бы и врагу не пожелала.

— Витка, держись, — хлопали меня по плечи наши общие друзья, парни вытирали крупные слезы.

— Спасибо, — глухо отвечала я, принимая тепло поддержки.

Коля схватил меня за руку, чтобы я выбросила три горсти земли в яму. Я не могла себя пересилить. Закопать тело любимого?! Как?! Все твердили, что так надо, я должна. Вот Коля и помог, хотя сам был не в лучшем состоянии. Вообще спасибо парням, они сегодня этот гроб тягали, а Стас легким никогда не был.

Господи, что я говорю?!

Я обняла женщину, стоящую у могилы, она меня. Не то чтобы мы вместе расплакались, мы просто плакали сегодня весь день, откуда только столько влаги в теле? Подошла моя мама. Обняла нас. Потом дядя Виталий. Потом еще кто-то.

Мужчины плакали. Вот когда действительно понимаешь, что всё плохо, когда начинает плакать сильный пол человечества. Надо было видеть глаза дяди Виталия, который встречал гробовую машину с сыном. Он метался из одной стороны в другую, говоря, куда нести гроб, а потом сам понес его вместе с остальными. Родственники рыдали, мать удерживали на месте, она вообще как с цепи сорвалась. Я молча рыдала. Он погиб на моих глазах. Моя жизнь кончена…

Мама боялась меня оставлять одну, но я дала слово, что со мной ничего не случится, поэтому осталась на кладбище. Одна. Сидела и плакала, а еще немного выпила. И как сдержать обещание, данное маме?

— Я так тебя люблю, Стас. Ты там меня слышишь? Почему не отвечаешь? — могила была молчалива, она мне не отвечала, — ты не хочешь со мной разговаривать, да? Я понимаю, ты ведь из-за меня… Стас, ну зачем ты это сделал?! Знаешь, как я тебя ненавижу за это?! Почему меня оставил здесь, а сам погиб?! Почему подставился вместо меня, а?!

Я сидела на коленях, вырывая траву на кладбище, и не могла унять рыдания.

Именно рыдания, слезы уже прошли.

— Ты думаешь, я эгоистка?! Это ты эгоист! Как ты мог оставить свою маму, ты ведь был её единственным сыном! Её совершенным ребенком, который всего добился!

Ты же… да твоя фотография до сих пор в школе на доске почета висит, Стас! — кричала я, сорвав голос, и уже тихо спросила. — Как же ты мог?

Не знаю, сколько я просидела, но из пустой задумчивости меня вывел звонок телефона, который разразил гробовую тишину. Действительно гробовую. И так обидно стало! Я могу пользоваться средствами сотовой связи, разговаривать с живыми, а он нет!

— Да? — глухо отозвалась я, когда увидела, что звонит родительница.

— Виталия, ты где? — грозно спросила мама, а потом добавила миролюбиво и ласково. — Домой собираешься, котенок? Уже поздно, одиннадцать часов, давай, папа за тобой приедет?

— Нет! — вскрикнула я и посмотрела на небо, — мам, тут недалеко. Я сейчас сама дойду, но дайте мне время самой пройтись.

— Хорошо, — поколебавшись, ответила родительница, и я сбросила вызов, еще раз всхлипнув.

— Сладких снов, любимый, — прошептала я, погладив сырую землю могилы, после чего встала и медленно поплелась в сторону калитки.

Кажется, от меня даже шарахались наркоманы в подворотнях. Я шла на автомате, хотя мысли приобрели некоторую цикличность, начинаясь от воспоминаний о Стасе и заканчиваясь его смертью, и так бесконечно. Я решила сократить путь через дворы, и в одном из них я увидела обычное дерево. Обычное, но мой взгляд зацепился за отражающую поверхностью. Зеркало висело на стволе. Но я не видела свое отражение, вместо него на меня смотрели красные глаза, полыхавшие смертью. Я слышала чей-то голос, наверное, он меня и остановил в это глухое время суток.

Была уже ночь. И я даже подумала, что это какой-то прикол на Хэллоуин. Потом вспомнила, что сейчас лето, и до этого праздника еще много времени. Наверное, я просто сошла с ума без тебя, Стас. Как ты вообще мог меня покинуть?..

На опухшие глаза вновь навернулись слезы, и я хлюпнула, моргнув. Но мираж в зеркале не развеялся. Там по-прежнему отражалась женщина с серой кожей, красными глазами, седыми волосами и вся в белом, словно смерть. И кто сказал, что смерть должна быть в черном и с косой? Она должна быть мертвецки бледной, как эта, и вместо косы ужасающий оскал.

— Так ты согласна? — вновь спросила она.

— Простите? — прошептала я осипшим голосом, оказывается, незнакомка в зеркале всё это время мне что-то говорила.

Кто вообще додумался повесить огромное зеркало на одиноком дереве? Разве что больной… Да и как я раньше не замечала его? Всегда ходила этой дорогой домой, но зеркала с множеством грязных капелек никогда не видела. И почему я сейчас думаю о каком-то зеркале, когда из него на меня смотрит не мое отражение, а сама смерть? Точно после похорон мозги набекрень.

— Ты звала меня, и я тебя услышала, Виталия, — мой мозг сейчас туго воспринимал информацию после потери любимого человека, поэтому я просто безразлично слушала незнакомку. — И я готова исполнить твою просьбу.

— Какую просьбу? — спросила я, голос не дрожал, он был ровным, в принципе, мне сейчас было плевать на своё будущее.

Ведь он был смыслом моей жизни… а я к нему так ужасно относилась! На глаза вновь накатились слезы. Он делал для меня всё, а я? Я любила его всем сердцем, но воспринимала его, как должное, а когда потеряла — поняла, насколько дорог он для меня был. Он был моим защитником с самого детства, я даже не представляю, как жить с осознанием того, что его больше нет.

— Если бы я могла все вернуть назад, — вновь прошептала я, и на этот раз голос дрогнул, губы задрожали, — я бы сделала его самым счастливым человеком на свете… Я бы подарила ему свое тепло… Я бы даже уехала вслед за ним в Англию!

Я бы ни на миг с ним не рассталась! Я же даже не призналась ему, как сильно люблю его… Какой же эгоисткой я была!

— Могу дать тебе возможность всё изменить и исправить свои ошибки, — загробным голосом проговорила женщина, и я подняла на зеркало заплаканные глаза.

— Я не понимаю…

— Поймешь. Скоро ты всё поймешь, — вновь пугающий оскал, от которого я отшатнулась, во мне проснулся страх, но еще больше любопытство и какая-то доля надежды: я действительно хотела исправить свои ошибки. — Ты для него счастье во все времена, ваши души связаны навек. Так ответь мне еще раз: хотела бы ты сделать его жизнь счастливой?

— Жизнь? — переспросила я, дыхание перехватило, — но он мертв…мертв!

— Тело — да, но душа — нет, — оскал женщины приобрел некую теплоту, я даже расслабилась на пару мгновений, мной сейчас полностью двигала надежда. — Его душа живет в будущем, в другом теле. Согласна ли ты отправиться туда?

— Что? Куда? — мысли в голове путались, я вообще думала, что схожу с ума, и не знаю, что меня держит до сих пор на плаву, — вы хотите сказать, что я могу увидеть моего Стаса вновь?

— Увидеть — не совсем верный глагол, — её красные глаза завораживали, моё тело пробивала мелкая дрожь, усиливающаяся холодным ночным ветром. — Ты его можешь ощутить, почувствовать, помыслить… Но не увидеть. Он будет в другом теле, но с той же душой. Ты должна узнать его среди сотен других, выделить из толпы всего за год…

— Подождите, я ничего не понимаю! Стас…Стас… я смогу сделать его счастливым? Что это значит? Без меня он не будет счастлив?

Его счастье для меня было приоритетнее всего — именно эту истину я поняла, когда потеряла своего любимого. Потеряла свой смысл жизни.

— Да, — оскал всё больше стал походить на улыбку, и я поверила незнакомке, поверила своей больной фантазии, выглядывающей из зеркала. — Ты переместишься в другое тело со своими воспоминаниями. В тело девушки с твоей же душой, которая решила покончить жизнь самоубийством. Ты решила покончить жизнь самоубийство в том времени. Он умер здесь. Баланс нарушен, соединенные души разорвались, поэтому я отправлю тебя в тот мир, на шестьсот лет позже. Но ты должна будешь найти в том времени Стаса и сделать его счастливым. Если тебе это удастся, то ты будешь жить в другом мире со своими воспоминаниями, если нет, то ты умрешь в обеих жизнях.

— Как русалочка? Растаю пеной на воде? — спросила я, смотря на свои пальцы.

Отказаться от собственного тела, начать другую жизнь, но жизнь, где будет Стас? Конечно, я согласна! Тут даже думать не о чем! А родители? Мне уже двадцать один, у меня есть две младшие сестры-близняшки… Мама справится.

— Я согласна, — твердо ответила я, из-за опухших глаз смотреть было трудно, но яркий свет вокруг женщины я увидела хорошо.

Она протянула ко мне руку, я сначала хотела закрыться от режущего сияния, но потом под неведомой мне силой протянула свою руку вперед, а дальше меня затянул водоворот зеркала, и моё сознание отключилось.

* * *

Спецвыпуск новостей передал новость о девушке, которая по дороге домой потеряла сознание и скончалась от остановки сердца. Вскоре, эту историю СМИ преподнесли, как самую романтичную, как девушка не смогла пережить смерти своего молодого мужа и отправилась за ним на другой свет. После этого эта история облетела весь свет, о ней написалась пьеса, которая стала не только гимном влюбленных, но и приравнялась к грустным историям Вильяма Шекспира.