Глава 25. · Возвращение

Неужели наступил этот день, которого я ждала с замиранием сердца? Вот снова мы приглашены на личную аудиенцию к Его Всесветлейшеству в столицу. Мы гордо шествуем рука об руку по дворцу, сопровождаемые степенными слугами, и слышим за спиной тихие перешёптывания придворных. Вернее будет сказать, что гордо шествовал мой супруг, я же только притворялась невозмутимой, а внутри всё обмирало от волнения.

Спустя неделю после покушения нам прислали официальное приглашение во дворец с высочайшим повелением явиться по всей форме. Перенос разрешили осуществить в центр столицы, а дальше, от площади, велели добираться в открытой фамильной карете. К чему такие церемонии? Да затем, чтобы продемонстрировать собственное величие и монаршее благородство. Пусть все видят, как великодушен король, как он умеет прощать неугодных, что оказали Его Всесветлейшеству важную услугу.

Альтар выглядел в этот день просто потрясающе. Безусловно, он всегда выглядел великолепно – даже в обычной белой рубашке и чёрных брюках, но сейчас это был не просто очень красивый мужчина, это был ослепительный красавец, при взгляде на которого голова начинала кружиться. Рубашка его была серебристого оттенка – под цвет необычных глаз, отросшие чёрные волосы касались широких плеч, которые идеально облегал тёмно-синий сюртук, прекрасно сочетающийся с такого же цвета брюками. Весь костюм отличала кажущаяся простота, но от того, как он сидел на фигуре диора, просто дух захватывало. Я сегодня надела новое платье, присланное мне сиятельной свекровью вместе со служанкой и перенесённое Альтаром в наш маленький домик у волшебного озера. Мы всё ещё не могли вернуться во дворец, пока не была проведена официальная церемония.

Этот – самый удивительный в моей жизни – наряд был соткан из особенных золотых нитей, таких, которые не утяжеляли материю, но ослепительно сверкали в лучах солнца. Оно открывало плечи и ложбинку груди, заманчиво обрисовывая талию и бёдра. С причёской помогала всё та же служанка, которая забрала наверх мои волосы, а тяжёлые локоны остались ниспадать блестящими прядями до самой талии. Макияж я собиралась сделать сама, но девушка так этим возмутилась, что я покорно замолчала, доверив умелым рукам своё лицо. Спустя какое-то время я с трудом узнала себя в зеркале: такой красивой я сейчас казалась. Служанка, закончив приводить меня в порядок и с восхищением осмотрев результат, поспешила вниз, откуда Альтар должен был вернуть девушку к госпоже дар Астелло. Я же поскорее надела на ноги вышитые золотом туфельки, а на шее застегнула тяжёлое золотое колье – фамильную драгоценность семьи дар Астелло. Колье входило в гарнитур, и к нему прилагались браслет и массивные серьги. В каждое звено украшений сложного плетения, состоявшего словно из маленьких косичек, был вставлен редкий жёлтый бриллиант – небольших размеров, но невероятной стоимости. Этих камушков было не меньше тысячи. Они сверкали, отражая свет и придавая особенный блеск моим глазам. Я едва смогла надеть на себя эту роскошь. Торопясь поскорее покончить с приготовлениями, чтобы ни в коем случае не опоздать во дворец, стремительно выбежала из комнаты и начала спускаться по лестнице, когда муж, ожидавший у подножия, поднял голову и увидел меня. Выражение его глаз стало таким, что я споткнулась на предпоследней ступеньке и упала прямо в вытянутые навстречу руки. Поставив меня, раскрасневшуюся, на ноги, диор галантно склонился над тонкой, слегка подрагивающей рукой, целуя запястье и заставляя сердце замереть от этого, казалось бы, лёгкого, но полного желания прикосновения.

– От твоей красоты перехватывает дыхание, – пристально глядя мне в глаза, хрипло прошептал мужчина. – Очень жаль, что нам придётся путешествовать в открытой карете.

Я только кивнула в ответ, потому что в горле внезапно пересохло.

– И карета уже ждёт на площади, – продолжил диор, небрежно откидывая сюртук в сторону.

Я снова кивнула.

Альтар поднял руку, касаясь ладонью моей щеки и прислоняя меня к перилам лестницы.

– Альтар, платье… – с трудом прошептала я, когда пышные юбки вдруг взлетели наверх, и я почувствовала, как мужские руки приподнимают меня за бёдра. Выгнувшись ему навстречу, я закрыла глаза и забыла обо всём, что хотела сказать.

В итоге на площадь мы перенеслись позднее положенного времени, и нашему вознице пришлось подгонять лошадей, чтобы мы не опоздали во дворец и не заставили ждать короля и всех придворных.

И вот наконец мы шагаем в тронную залу и входим в широко распахнутые двери. Король гордо восседает на троне, а зала до отказа заполнена людьми. Повелитель величественно кивает нам, замершим в поклоне, давая разрешение выпрямиться, и ждёт нашего приближения. Я замираю позади мужа, всё так же высоко держу голову и не смотрю по сторонам, хотя ощущаю, как ощупывают меня колючие взгляды придворных – от макушки до самых кончиков роскошных, расшитых золотом туфель. Я так привыкла быть незаметной, что излишнее внимание смущает. Муж приближается к трону, рядом с которым стоят его родители в ослепительных одеждах, не отводя горящих радостью взоров от единственного сына и молчаливо приветствуя его. Альтар подходит и опускается на колени. Правитель встаёт с трона и спускается по ступеням вниз, кладёт ладонь на склонённую черноволосую голову. Неслыханная милость! Мне так хочется обхватить себя руками за плечи и зябко поёжиться. Как неуютно я чувствую себя там, где мой муж привык находиться с рождения. Но ничего, я привыкну, как смог привыкнуть и он к многомесячному существованию в одинокой лесной хижине. Король говорит всего несколько слов, и в зале воцаряется абсолютная тишина. Все, замерев, вслушиваются в громкий голос повелителя. Он называет полное имя моего мужа и дарит ему своё царственное прощение в обмен на спасение королевской жизни, признавая брак Альтара и по традиции желая долгих лет семье и здоровых, сильных детей. Вот повелительным взмахом руки он разрешает приблизиться и мне, и я опускаюсь рядом с Альтаром на колени. Король не касается моей головы – мне не положена подобная честь, но простую девчонку Лилею ди Орсано всё же признали, теперь я часть семьи, теперь я ношу имя древнего диорского рода – и оно же достанется моим детям. Родители Альтара подходят и поднимают нас за руки с колен. Король вновь восходит на свой трон, а придворные приветствуют нас громким и стройным выкриком нескольких сотен голосов и склоняют пред нами головы.

Нам разрешили вернуться в родовое поместье, и Альтар в последний раз перенёс нас в маленький домик на лесной опушке, где я узнала, каково это – быть счастливой женой и любимой женщиной. Я ходила по дому, складывая дорогие сердцу мелочи в небольшой сундучок, изредка качая головой в ответ на собственные мысли.

Альтар, который устроился на диване, наблюдая за мной, вдруг улыбнулся и мягко спросил:

– Чем же ты недовольна на сей раз?

– Я не недовольна, я просто поражена.

– Чем же, позволь узнать?

– Как это возможно – иметь подобную наглость, чтобы покуситься на жизнь своего короля, а после даже глазом не моргнуть, величественно принимая незаслуженные почести?

– Ты просто многого ещё не знаешь о моём характере.

– Ну раз ты такой ловкий – может, организуем покушение на другого правителя? Глядишь, ещё одно поместье получим.

– Я подумаю над твоим предложением, а пока уложи, наконец, эти вещи, женщина, – мы возвращаемся домой.

О святые небеса, неужели это мой новый дом?! Это же совершенство, это невероятное, невообразимое творение человеческих рук!

Территория поместья явно превосходила своими размерами город, где я родилась и выросла. Леса, горы, реки… – здесь было всё словно в маленькой стране, раскинувшейся на морском побережье, до которого можно было доехать верхом. Может, однажды я даже наберусь сил, чтобы снова взглянуть на это суровое чудо природы, отнявшее у меня горячо любимую мать и обожаемого дядю.

Сам дом стоял в центре этой роскошной красоты, которую моя свекровь почему-то называла парком. Из камня и дерева, он возвышался подобно небесному храму – залитый солнцем огромный райский дворец. Как я могу быть хозяйкой всего этого? Здесь было столько слуг! Да такого количества людей я не встречала за всю свою жизнь! И все они кланялись мне, стремясь исполнить любое моё желание.

В самый первый день родители мужа торжественно провожали нас в поместье, которое оставалось на их попечении, пока Альтар находился в ссылке. Августин отчего-то не конфисковал его в пользу короны. Мы втроём, вместе с матерью мужа, которую звали Анабеллой, подошли к прекрасному мраморному крыльцу, и я, откинув назад голову, любовалась игрой солнечных лучей на зелёных нефритовых крышах, напоминавших своим цветом густою листву чудесного эльфийского леса. Мать Альтара, бесспорно, была настоящей аристократкой, ну просто до самых кончиков своих тонких и изящных пальцев. Всегда безупречно вежливая и холодно высокомерная. Когда она обращалась ко мне, я чувствовала, что мне оказывают величайшую честь. Несмотря на то что за годы учёбы я вызубрила в совершенстве этикет, я никогда не смогла бы идеально воспроизвести подобную манеру поведения, присущую только тем, кто родился и вырос среди всеобщего почитания.

Муж стоял сбоку, отдавая приказы управляющему, когда рядом остановился его отец на вороной лошади. Он вёл в поводу превосходного гнедого жеребца, который фыркал и бил копытами, стремясь укусить каждого, кто оказывался в поле его зрения.

– Послушай, Альтар, не потерял ли ты ещё свои навыки? Не желаешь сразиться со стариком? Кто победит? – с вызовом спросил совершенно не старый мужчина.

– Думаешь, я заплыл жиром за время собственного отсутствия и не смогу укротить эту горячую лошадь?

Я уже знала, что лошади являются ещё одной страстью моего неугомонного диора.

– Хочу это проверить, – ответил старший дар Астелло.

Мы с Анабеллой слегка посторонились, пропуская Альтара к огромному злому коню. Я наблюдала, как, перехватив поводья, диор словно взлетел в седло немедленно вставшего на дыбы жеребца. Он слегка пригнулся на спине беснующегося животного, весь невероятно гибкий и стройный. Сильные ноги сжали мощный круп коня, посылая гнедого в галоп, мышцы рук напряглись, крепче перехватывая поводья, серые глаза осветились азартным блеском, чёрные волосы хлестали по лицу, а зубы обнажились в хищной улыбке. Я глаз не могла отвести от фигуры удаляющегося всадника.

– Дорогая, – привлёк моё внимание голос недовольной свекрови, – хотелось бы напомнить, что вам, как жене диора, не положено – прошу прощения за грубость оборота – пускать слюни по собственному мужу. Это нонсенс, милая моя, и впредь лучше контролируйте выражение собственного лица.

– Вы правы, мадам, – сказала я, склонив голову.

М-да, со свекровью мне, определённо, «повезло». И чего ей, спрашивается, стоило родить его хоть чуточку менее красивым?

Когда наши всадники вернулись, мы всё ещё стояли рядом с домом, любуясь высаженными по приказу Анабеллы розами. Муж подскакал ко мне и, низко свесившись набок, ловко обхватил за талию, затащив в седло впереди себя. Я зажмурила глаза, испугавшись такой высоты и нрава горячего коня, а Альтар склонился к моей шее и укусил нежную кожу зубами.

За свою выходку наглец получил нагоняй от светлейшей свекрови, приказавшей сыну не сметь обращаться с беременной женой подобным образом.

Какое же это невероятно приятное занятие – быть супругой диора! И чего я только опасалась раньше? Теперь я наконец-то испытала, каково это – чувствовать себя настоящей аристократкой, да не простой. Раньше меня не замечали или оскорбляли, а теперь все поголовно лебезили. Я столько комплиментов и неприкрытой лести за всю свою жизнь не слышала. Однако стоило лишь отвернуться или уйти подальше, как придворные начинали перемывать мне косточки. Впрочем, я не беспокоилась о подобных мелочах. Сейчас ещё больше, чем когда-либо, я откровенно любовалась собственным мужем, невероятно гордая оттого, что могу находиться рядом с таким мужчиной. Может, это потому, что в глазах придворных не было фальши, когда они взирали на него со страхом, восхищением и уважением. Альтара боялись все, а сейчас даже больше, чем прежде, потому что он был в опале – и смог вернуть себе прежнее положение; мне же откровенно завидовали. Муж принимал отношение к себе как должное, а я постепенно привыкала относиться ко всему так, как это делал он. Только однажды за всё это время я разозлилась по-настоящему.

На одном из королевских приёмов, на котором я не танцевала ввиду своего положения, муж был вынужден ради соблюдения этикета пригласить нескольких дам на танец. После его подозвал к себе на возвышение король, который, откровенно говоря, ревновал Альтара ко мне, особенно теперь, когда муж, стремясь больше времени проводить с женой, наотрез отказался от львиной доли своих прежних обязанностей, оставив только те, где без него действительно не могли обойтись. Как он это сделал, ума не приложу. Знаю только, что диор очень умело разыграл из себя смертельно и несправедливо обиженного верноподданного. Я не давала ему советов в этом деле, предпочитая не лезть туда, в чём совершенно не разбираюсь. Сейчас, глядя на короля вблизи, я всё больше чувствовала, что без Альтара ему приходилось очень тяжело. Он производил впечатление измождённого, старого человека, слишком уставшего от непосильной ноши и груза королевских обязанностей. Наверное, сложно решать государственные дела в полном одиночестве. В общем, Его Всесветлейшество использовал любой предлог, чтобы отвлечь мужа от меня. Я же не лезла на рожон, довольствуясь тем, что дома диор находился полностью в моей власти. Спорить с повелителями себе дороже, ведь впасть в немилость гораздо проще, чем монаршее благоволение завоевать. Итак, когда короля внезапно отвлекли от разговора с Альтаром, к диору подошла одна из танцевавших с ним девиц и принялась заигрывать. Супруг вёл себя галантно, улыбался и ни словом, ни жестом девушку не оскорбил. Когда король вернулся, я предпочла уйти на балкон, чтобы позлиться в одиночестве, и укрылась в тёмном его уголке. Стояла себе, смотрела на звёзды, когда вдруг услышала шорох юбок.

– Он такой красивый, Эльвира, не находишь? – раздался женский голос.

– Отчего же не нахожу? Только он ведь женат, Джанетт, значит, шансов ноль.

– Женат, но любовницы-то у него нет.

– А ты не слышала?

– О чём?

Я тоже прислушалась: стало очень любопытно.

– Такой скандал был! Ты в своём имении совершенно отстала от событий при дворе. Наш красавец диор женился на безродной плебейке, у которой даже отца нет, и теперь она госпожа дар Астелло, а все мы вынуждены склонять перед ней голову.

– Да не может быть! Ах, это всё мой отец, Эльвира: он требовал моего каждодневного присутствия и заботы, пока не отбыл на небеса. Из-за всего этого я многое упустила.

– Говорят, она приворожила его каким-то редким амулетом. Господин дар Астелло сочетался с ней браком, используя древние парные браслеты. Теперь она считается его единственной избранницей до конца жизни.

– Не могу поверить! Какие глупости! Зачем ему это? Я не верю, что ни одна женщина теперь не сможет обратить на себя его внимание. Видела, как он мне улыбался весь вечер?

– Послушай, Джанетт, не играй с огнём, лучше отступить, чем потерпеть сокрушительное поражение.

– Эльвира, ты плохо меня знаешь. Я всегда получаю то, что хочу, и сейчас я тебе это продемонстрирую.

Женщины ушли с балкона, а я, желая увидеть, как некая Джанетт что-то продемонстрирует, прошмыгнула в дверь и замерла в углу бальной залы, устремив взгляд туда, где с королём беседовал Альтар. Я уже всерьёз начинала опасаться, что парные браслеты вовсе не ограждают мужчину от проявления интереса к другим красивым дамам. Пусть его чувства ко мне останутся неизменны, но ведь иметь рядом нескольких женщин – для диоров обычная практика. Даже у отца Альтара была когда-то официальная любовница, погибшая при проведении обряда единения. С тех пор старший дар Астелло не передал этот статус никакой другой женщине, наверное и правда сильно любил ту девушку.

Я смотрела, как муж поклонился королю и отошёл, оглядывая зал, словно выискивал кого-то в яркой толпе придворных. Я заметила, что вышеупомянутая Джанетт быстро поднялась на возвышение, подошла к нему и, протянув руку, что-то проговорила, игриво улыбаясь. Альтар посмотрел на девушку, а после вежливо наклонил голову и хотел было двинуться дальше. Настойчивая дама не отставала, придвинувшись к нему ближе, чем дозволено приличиями, и что-то жарко прошептав на ухо. Диор поднял голову, а потом столь обольстительно улыбнулся, что даже у меня дыхание перехватило, а дама, кажется, и вовсе пропала, вся потянувшись к красивому искусителю. Альтар наклонился немного к её уху и прошептал что-то такое, отчего у красавицы волосы встали дыбом, а вся она побледнела, отшатнулась и едва не свалилась с возвышения. «Вот зараза! Так тебе и надо! – решила я позлорадствовать. – Нечего лезть, куда не просят, тебя ведь предупреждали». Теперь я в полной мере ощутила, какую выгоду несут брачные браслеты: я до конца своих дней могу быть уверена, что являюсь для любимого человека единственной женщиной на свете.

С чувством абсолютного триумфа я направилась к чаше с лимонадом. Пока наливала напиток, ощутила спиной присутствие Альтара. Муж перехватил мою руку с черпаком и, сжав пальцы вокруг запястья, слегка погладил тонкую кожу, отчего мурашки побежали по телу, а сердце застучало сильнее.

– Где ты прячешься весь вечер?

– Выходила подышать свежим воздухом.

– А отчего моя любимая жена так улыбается?

– Просто хорошо тут, мне очень нравится.

– Нравится? Ну тогда я устрою такой приём у нас в поместье. Что скажешь?

Что я могла сказать? Когда он так на меня смотрел, я была согласна абсолютно на всё.

В общем, в жизни аристократки были одни лишь плюсы! Честно говоря, я всерьёз начинала опасаться, как бы мне не превратиться в избалованную капризную особу, которая полулежит целыми днями в мягком кресле и требует подать ей того или этого. Меня просто ужасно и совершенно беспредельно баловали. Мои желания исполнялись настолько быстро, что я едва успевала о чём-то подумать.

Однажды, когда оставался ещё месяц до родов, я решила отправиться на рынок. Не знаю почему, но мне срочно понадобилось купить себе зелёное платье – цвета молодой листвы. И не просто какое-то, а из настоящего симирского шёлка, очень дорогостоящего и потрясающего по своему качеству материала. Стояло жаркое лето, и мне казалось, будто все другие ткани ужасно раздражают кожу. Альтара в тот момент вызвал к себе король, но моих планов это не изменило. Куда бы я ни шла одна, меня повсюду сопровождала охрана, лично отобранная придирчивым мужем.

Вот на рынке, пока я прогуливалась между рядами с шёлковыми изделиями, я и натолкнулась на господина сен Экзинура. Достопочтимый вельможа, когда-то с высокомерием прогнавший безродную магиню, теперь склонил голову, едва узрев мой наряд, вышитый символами диорского рода.

– Госпожа дар Астелло, какая честь! – проговорил он, склоняя голову ещё ниже.

– Не стоит церемоний, господин сен Экзинур, всё-таки старые знакомые.

При звуках моего голоса господин вскинул голову, увидел моё лицо и побагровел. Я испугалась, что почтенного вельможу хватит удар, и подозвала охрану. Мужчина же, узрев немаленький отряд, без лишних слов грохнулся в обморок. Пришлось всё же отрядить парочку гвардейцев, дабы доставили несчастного домой.

Да, жизнь, определённо, налаживалась. Определённо. Вот только…

Ночью я резко открыла глаза от пронзившей тело боли. По ощущениям это было даже хуже, чем пытки эль Торго. Муж резко подскочил рядом и, спрыгнув с кровати, как был без одежды, обмотавшись лишь тонкой простынёй, крикнул мне, что приведёт лекаря, и исчез из спальни. Как он вообще понял, что происходит? Спустя несколько минут Альтар появился в сопровождении магини-целительницы, старой, седой, но очень достойной дамы и моей не менее достойной свекрови. Госпожа дар Астелло собирается принимать у меня роды? Естественно, сиятельная аристократка этого не планировала.

Анабелла гордо приблизилась к изголовью моего ложа и ободряюще, как ей казалось, заметила:

– Не переживай, Лилея, это только начало. Обычно роды длятся по многу часов.

Альтар встал на колени рядом с кроватью и обхватил ладонями мою руку. Я ощутила, как набирает силу новый приступ боли, и сжала зубы.

– Потерпи, я сейчас скажу заклинание обезболивания, – прошептал мой муж.

– Что вы! Ни в коем случае! – вскрикнула вдруг целительница. – Вы разве не знаете, что по традиции ни в коем случае нельзя вмешиваться в естественный процесс родов с помощью магии? Считается, что это может сказаться на состоянии ребёнка.

– Слышишь, Альтар, – поддержала свекровь, – это всё естественно, все женщины через такое проходят. Поэтому прекрати паниковать и иди уже оденься: посмотри, в каком ты виде!

Но муж, кажется, ничего не слышал. Он смотрел на меня своими посеребрившимися глазами, и я видела в них отражение собственной боли.

Свекровь, стремясь привлечь внимание сына, положила руку на плечо Альтара, но, отчаявшись дозваться, присела рядом и ладонями повернула его голову к себе. В это мгновение Анабелла так громко вскрикнула, что я едва не подскочила в кровати:

– Ты чувствуешь её боль?! Альтар! Ты создал привязку? Убирай немедленно!

– Нет, мама, – выдохнул диор сквозь сжатые зубы, – повторно уже не поставишь.

Анабелла резко выпрямилась и, не найдя ничего лучше, вновь потрясла сына за плечо:

– Альтар, ты слышишь меня? Обезболь её уже!

– Госпожа, нельзя, ни в коем случае! – вмешалась магиня.

– Да помолчите, что вы понимаете! Не видите разве – моему сыну плохо! Альтар!

И боль отступила.

Кажется, я начинаю любить свою свекровь.

Спустя несколько часов я получила на руки два малюсеньких и абсолютно здоровых комочка. Альтар, гордый донельзя, стоял рядом, восхищённо рассматривая собственных новорождённых детей.

– Ну надо же! – произнёс он. – Кольцо сработало на славу! Теперь у нас их сразу двое: сын и дочь.

Я прижала обоих к груди, ощущая, как волна нежности затопила сердце. Теперь я осознала, что, кроме любви к мужчине, в этом мире существует не менее сильная любовь к детям. Оказывается, все испытанные ранее тревоги – это лишь капля в море по сравнению с волнением за собственное дитя, которое поселяется в сердце матери наряду с потребностью защитить своего малыша от любых опасностей этого жестокого мира.

– Дайте мне подержать, – протянула руки свекровь.

Я передала ей крошечные свёрточки, откидываясь на подушки и вкушая заслуженный отдых.

– Они и правда лучшие дети в мире, – улыбнулась я мужу.

С появлением лучших детей наша жизнь переменилась уже окончательно. Мы дали сыну имя Эртен, в честь мужественного и благородного мага, отыскавшего кольцо, а дочку назвали Эджелиной.

Мне кажется, что это были самые неугомонные и непоседливые карапузы во всём мире, и действовали они всегда на пару, ужасно стараясь добавить седых волос моей – пока ещё тёмной – шевелюре. Главной чертой малышей была абсолютная невозможность находиться в спокойном состоянии хотя бы минуту. Причём магия оказалась совершенно не способна защитить меня от выходок собственных отпрысков. Они были очень похожи, но в чём-то и отличались друг от друга. Лина была более ласковой и нежной, а чересчур активный Эртен обладал уникальным талантом доводить близких до сердечного приступа.

В первый раз сын безумно напугал меня, когда я пела деткам колыбельную: он вдруг взял и исчез из своей кроватки. На мой крик, кажется, сбежался весь дом. Муж, отлучившийся в то время к королю, мгновенно возник в спальне, ощутив страх жены.

– Лея, – позвал Альтар, обхватив за плечи меня, судорожно прижимавшую к себе напуганную дочь, – что случилось?

– Эртен исчез.

– Как исчез?

– Засветился весь и исчез!

Альтар выпрямился, с недоверием глядя мне в глаза, и спросил:

– Серебристое сияние?

Я только кивнула, с трудом сдерживая слёзы.

Муж крепко обнял меня и сказал:

– Лея, любимая, не переживай, я найду его.

После этих слов диор открыл куда-то портал и спустя несколько минут вернулся, неся ребёнка на руках. Я едва голову не потеряла от счастья. Выхватив Эртена, крепко прижала громко протестующих детей к груди.

– Леюшка, сокровище моё, ты самое невероятное чудо, которое случилось со мной в этой жизни. Ты родила не просто сына, ты родила диора, родная.

– Что?

– Он сам открыл портал, Лея. Я нашёл его в игровой.

Я изумлённо выдохнула, боясь поверить его словам.

– Альтар, неужели мы обманули магию крови?

– Скорее, магия обманула нас, – улыбаясь, проговорил муж.

Он приблизился ко мне, обнимая рукой за плечи, склонил голову и поцеловал в макушку каждого из недовольно хныкающих детей.

– Ты дочь диора, любовь моя! – промолвил Альтар, а потом искренне и от души рассмеялся.

Я могла бы посмеяться вместе с ним, но не имела возможности и слова произнести от потрясения.

– Это один шанс на миллион, Лея. У твоих родителей была идеальная совместимость. Отец передал тебе свою магию, но только в первые годы жизни его кровь не смогла полностью побороть гены, доставшиеся от матери, отсюда и нестабильный дар. Зато теперь это не имеет абсолютно никакого значения! Наш сын унаследовал королевскую кровь, Лея!

Я молча слушала, понимая, что святым небесам, определённо, свойственно чувство юмора.

– Хочешь, мы отыщем твоего отца, любимая?

Я уже знала ответ на этот вопрос, который задавала себе ещё в далёком детстве.

– Нет, Альтар, не хочу.

Диор лишь кивнул в ответ и, забрав из моих рук сына, заявил, что должен поставить ребёнку защиту, блокирующую способность к переносу, дабы малыш не использовал свой дар, пока не научится им управлять.

В общем, факт остаётся фактом: дети внесли невероятное разнообразие в нашу только-только устоявшуюся жизнь.