Глава 32

Неожиданности всегда рядом с нами.

Усталость и нервное напряжение давали о себе знать.

Тем более после чертовой дюжины прыжков чрез бесконечное пространство Империи. И когда мы поздней ночью, которую большинство назвали бы очень ранним утром, наконец-то добрались до берлоги сопротивления, я практически упала в обморок на чужой, незнакомой кровати, забываясь тяжелым, мрачным сном без сновидений.

Просыпалась я нехотя, будто продираясь сквозь толщу мутной воды, безрезультатно силясь всплыть на освещенную ярким дневным солнцем, поверхность. Липкие щупальца сна неспеша расплелись, отпуская напряженный в тревоге разум, и я проснулась с хриплым всхлипом. С трудом сдерживая рыдания, что рвались наружу, я закусила ребро ладони, мыча и стеная, непрошенные слезы застилали глаза…

Накрывшая меня истерика закончилась так же быстро, как и началась — заботливые руки притянули меня к себе, убаюкивая, успокаивая. Длинные пальцы перебирали волосы, шепча глупости на ухо и меня отпустило. Стальной капкан, сжимающий в тиски мое сердце, постепенно разжался, возвращая мне самообладание и поблагодарив за поддержку, я отправилась в душ, о котором мечтала всё то время, что провела в камере.

Поразительно, как тонко меня чувствовал Тео. Он знал наверняка, что мне будет стыдно за эту мимолётную вспышку слабости и оставил меня одну, дабы я смогла сама решить, когда явиться пред светлые очи группе сопротивления диктатуре нового правительства.

Из сумбурного рассказа, которым Теомир развлекал меня пока мы, путая следы словно лисы, скрывались от погони Имперской СБ выходило следующее: Император жив и здоров. Физически. А вот его психическое состояние оставляет желать лучшего. Уже некоторое время самодержец, путаясь в собственных приказах, сменял гнев на милость по пять раз на дню (а порой и чаще).

Он то приближал к себе одно семейство, то другое, то казнил всех единомышленников, то миловал политических заключенных, то увеличивал налог на роскошь, то объявлял войну уже завоеванным (его предками) планетам. Во дворце появились какие-то странные типы, шарящие по углам и сующие свой нос абсолютно везде, от личных покоев знати до коморок прислуги.

Императора Кассиуса швыряло из крайности в крайность, словно марионетку в руках неуравновешенного кукловода, да вот только кто именно вертит вагой* так и остается тайной за семью печатями. Даже когда Правитель был уверен в том, что его сын погиб, а на секундочку, ребята выбирались с Альема почти пять месяцев с погрешностью на разницу времяисчисления, имя нового наследника (а кому еще выгодно безумие Вседержителя?) названо так и не было.

Импичмент его сторонники задавили в зародыше, всё еще надеясь на то, что деспотичный и расчетливый, но мудрый и рассудительный правитель вернется, признает законного наследника и сложит полномочия в пользу сына. Да вот только чем больше проходило времени с первого приступа, тем меньше оставалось иллюзий относительного того, что всё еще вернется на круги своя.

Я как раз шнуровала уютные ботиночки из мягкой кожи, когда дверь решительно распахнулась, глухо ударяясь о стену и не дожидаясь моего «войдите» в комнату ворвалась Габи. Увидев меня, она сдавленно вскрикнула и бросилась тискать меня, орошая мою грудь горючими слезами.

— Простиииии меня, — услышала я меж всхлипами, — прости-ии-иии. Я дрянная подруга и…ик…и законченная эгои-иик-ииисткааааа. Ик. Я сделала эту глупость не подууууумав. Поставила свои желаааания выше ваших жизней. — За всхлипами и участившейся икотой я с трудом разбирала слова, но отчего-то я совершенно не злилась на подругу. Кто живёт в стеклянном доме — редко кидает камни, вот и сейчас…я была просто рада видеть эту сопливую дурочку, а от того покрепче сжала её в объятиях и сказала то, что хотела сказать давно:

— Мне не повезло с сестрой, знаешь ли, — Габи согласно закивала, часто-часто. Крупные, обрамляющие раскрасневшееся от слез личико, кудри колыхались в такт, — и попав в Академию не думала, что найду её, пусть не по крови. Ты мне куда как ближе, и я, так и быть, милостиво прощаю тебя…но если ты когда-нибудь еще выкинешь что-то подобное, я найду тебя, как бы далеко ты не спряталась, и надеру твою аппетитную задницу, даже если это будет задница Императрицы. Договор?

— Договор, — в последний раз всхлипнула Габи и вновь крепко обняла меня, перекрывая доступ к кислороду. — В случае чего, я сама сниму штаны. Пойдем, я познакомлю тебя со всеми…

И она действительно познакомила.

Некоторых я знала, о других лишь слышала, но каждый из них был во истину выдающейся в Империи личностью. Одиозные политики, главы высших, приближенных ранее к Правителю семейств, богатейшие промышленники, и конечно их семьи. Всего около тридцати человек, но это были одни из самых влиятельных людей огромнейшей Империи.

Непринужденная беседа за столом то и дело касалась происходящего во дворце, но ни один из них не выглядел испуганным, смущенным или паникующим. Эти люди привыкли решать непростые задачи, вот и сейчас, они воспринимали эту ситуацию как брошенный им вызов, как очередное сложное, но преодолимое препятствие, как новую возможность.

И нет, это не был круг единомышленников, ближайших друзей, да даже просто старых знакомых, объединённых общим прошлым — этих людей крепко связали и надежно переплели непростые обстоятельства и безрадостные реалии. Два ближайших советника Императора в бытность непримиримые соперники теперь восседали за одним столом, когда всего годом ранее их нахождение на одной планете уже считалось из ряда вон выходящим событием.

Напряжение меж ними не спало, да вот только деваться им было некуда, и вечные антагонисты миролюбиво попивали кофе, по крайней мере очень пытались. Семью одного из них Император сослал Квору, планету-тюрьму, планету-колонию, планету, где держали самых опасных преступников, к коим внезапно причислили и политических заключенных. Можно только представить, что могло бы с ними случиться (честно говоря, моё богатое воображение здесь не справлялось), кстати душка Ор был одним из многочисленных отпрысков сего благородного семейства, но несмотря на наши прежние разногласия, он отсалютовал мне чаем, приветствуя, и на время забывая о нашей взаимной неприязни.

Кхаан тоже был здесь, и его внезапное назначение ректором Академии вместо казненного Командера помогло спасти десятки жизней, едва он занял пустующее место — распустил преподавательский состав, разогнал кадетов и обслуживающий персонал, в общем повесил на воротах академии огромный амбарный замок и под шумок смылся. В ВерсАкадемии учились отпрыски наиболее приближенных к телу власть имущих и родовитых семейств, они стали бы прекрасным рычагом давления в происходящем хаосе.

Когда в столовой людей поубавилось, серьезный Тео переплел свои пальцы с моими и решительно подвёл меня к немолодой паре что-то жарко обсуждающих за распахнутыми дверьми огромного балкона, выходящего на бушующее приливное море. Догадаться, что это его родители было не сложно, Теомир чудесным образом сочетал черты обоих, длинные, лишь слегка тронутые сединойна висках волосы мужчины были невероятно схожи с шевелюрой моего верса, а мягкий изгиб пухлых губ и разрез глаз ему достался от матери.

— Отец, — выдохнул Тео, — мама…Это Эва. Моя невеста…

* * *

— Отец, — выдохнул Тео, — мама…Это Эва. Моя невеста…

— Сын, — изменился в лице мужчина, — ты осознаешь последствия? Это…

— Безусловно, — мягко, но твердо оборвал отца Тео, — счастливая жизнь с истинной. С любимой. Как у вас с мамой.

Отняв руки ото рта, она не замедлила поделиться своим мнением:

— Вы будите париями, вас подвергнут остракизму и гонениям, — хрипло чеканя слова, произнесла его мать.

— Гонениям? Это значит мы будем скрываться на всеми забытой планетке? Лишенные реальной власти и возможности вернуться под светлые очи Императора?

— Да, — веско продолжил отец, — именно. Когда-нибудь эти волнения закончатся, всё вернется на круги своя…пусть…пусть будет пойс, хоть мы и заключили договор с Блэками, пережить скандал и выплатить неустойку за разрыв контракта будет проще, нежели ввести безродную девицу с Пойс факультета в Высшее общество Империи.

— И к тому же у Вас вряд ли когда-нибудь родятся дети, — подвела жирную черту прениям мать Теомира.

Я стояла ни жива ни мертва, пытаясь осознать все прозвучавшие здесь и сейчас слова и никак не могла понять, что же чувствую именно я. Словно со стороны я наблюдала за спором этих безусловно любящих друг друга людей и поражалась на сколько все семьи разные. Они деликатничали со словами и выражениями, предлагали компромиссы, пытались прийти к консенсусу, когда как в моей семье было лишь одно деспотичное (не буду преумалять достоинства отца, всё же он был невероятно умен и дальновиден), авторитарное мнение, и уж коли ты думаешь по-другому — это твои проблемы. За моим папочкой всегда оставалось последнее слово.

Всегда.

Но, как и в спорах с отцом, меня мало интересовало мнение людей, которые меня совсем не знали, мне было что сказать им всем, начиная с Тео, решившему всё за меня, и заканчивая его мамой, которая безусловно думала лишь о его благе, руководствуясь главной движимой силой почти любого родителя в мире — любовью и заботой:

— Не помню, чтобы я давала согласие связать себя союзом с кем бы то ни было, Теомир. — Заполнила внезапно образовавшуюся паузу я. — Безусловно ты дорог мне, но я совсем не уверена, что хочу связывать свою жизнь с человеком, решающим подобные вопросы в обход меня. Я прекрасно понимаю и ваши опасения мирны…уверяю вас, они беспочвенны…до тех пор, пока мужчина сможет иметь, причем иметь во всех смыслах, законную любовницу (мама Тео поморщилась, видимо и для нее, такой правильной и воспитанной в лучших традициях высших Имперских родов этот вопрос продолжал оставаться болезненным) вступать в союз я не намерена, — тщательно выговаривая каждое слово, отрезала я.

Да и развенчивать миф о том, что у пойс и верса не может быть детей я не намерена априори.

Подняв и без того задранный подбородок вверх я, не оглядываясь покинула сиятельную компанию в поисках учителя. Думаю, общество Кхаана, единственное, чье вынести мне сейчас по силам, я очень любила Габи, но пережить её счастливую физиономию в этот конкретный момент я бы не смогла. Их чувства с Римом крепли с каждым днем, его родители приняли его выбор, а за меня, в тысячный раз всё решал мужчина…

— А ведь я тоже всё решил за Мариссу, — хмыкнул Кхаан, когда я без обиняков выложила ему причину своего дурного настроения. — Просто привел её в храм и заявил жрецу, что здесь и сейчас он объединит наши судьбы.

— Надо думать она была не против, — улыбнулась я. Впервые трейнер делился воспоминаниями об избраннице, и я боялась спугнуть того расспросами. За то время, что мы не виделись, учитель не изменился ни на гран, только чуждо смотрелся анатомический протез на месте привычной культи. Кхаан никогда не бравировал увечьем, а сейчас скрывал его. Я слишком пристально разглядывала фальшивые пальцы из облегченного сплава, и трейнер заметил мой интерес.

— Куда там. Мари не разговаривала со мной несколько месяцев…Злилась, что я решил всё за неё. Но спустя столько лет я бы и сейчас поступил точно так же. По крайней мере у нас было всё то время… — он прокрутил тонкий серебряный кружок обручального кольца, и на миг его привычно цепкий, сосредоточенный взгляд потерял фокус, а сознание погрузилось в горькие воспоминания прошлого.

— Что стало с ней, учитель? — вдруг решилась я.

— Она умерла родами, она и сын, — мертвым голосом отрезал он. — Твоему отцу повезло больше.

— Он так не считает.

— Он идиот. — Я рассмеялась представляя, как Нормус Кхаан говорит эти слова в лицо мирну Сомерхольду, даже в своем подсознании я боле не называла его отцом. — Если бы у меня от Мари осталось что-то кроме обледеневшей могилы…В любом случае, — прервал молчание трейнер, — уже то, что Теомир из древнего рода Пайро озвучил свой выбор родителям, говорит о серьезности его намерений, Эва. Дай ему шанс, и быть может, ему повезет больше, чем мне, а будущий Император исправит несправедливость, и закон о запрете на браке меж пойс и версус одаренными канет в Лету. — Я шокировано посмотрела на Кхаана. — А ты думала за что меня сослали на Ост?

* * *

Постепенно, один за одним в комнату к учителю просачивались люди.

Первым пришёл Даггертон, с новостями:

— Император мертв.

— Хаш, — озвучил вслух мою мысль Кхаан. Мне хотелось топать ногами от бессилья, теперь всё стремительно закружится, трансформируясь из относительного, с трудом сдерживаемого порядка в полнейшую анархию. Нас ждет Хаос. — Пýрсо и Вильген уже потребовали независимость. И теперь обезглавленная Империя будет терять одну колонию за другой до тех пор, пока на трон не взойдет наследник.

— Да здравствует Император. — Поклонился Риму Вардок и вошёл следом. Создавалось впечатление, что он, словно драматический актер, дожидался за кулисами своей реплики, и явился в самый подходящий, давно одобренный режиссерами, момент.21b4bc

— Здравия, — вторили мы. Вести себя с Дагом, как с правителем Великой Империи пока не получалось. Пиетет и преклонение не по мне, а слепое обожание, он еще не заслужил.

— У нас катастрофически не хватает времени. День, максимум два, — продолжил трейнер.

— На что? — не поняла я. — На что нам не хватает времени? — спросила я, бегая глазами от одного к другому.

— Ну конечно на то, чтобы найти откуда растут ноги у всей этой истории и понять, кто, собственно, всё это время планомерно сводил с ума покойного Императора Кассиуса, — стоя в дверях ответил на мой вопрос Тео, а следом за ним с разницей в несколько секунд вошла и Габи. Она тут же уселась рядом с Дагом и переплела свои пальцы с его, поддерживая, проявляя заботу, беспокоясь.

Вопреки тому, что в комнате было полно народу, эти двое будто находились наедине. Тянулись друг к другу, стремились друг к другу, и словно одинокие, горные ручейки сливались в неистовую, бурлящую новой силой, реку. Смотреть на них было одно удовольствие, и я замерла на мгновение, любуясь.

— На такое способен только очень сильный менталист, — высказался Ор, отвлекая меня от созерцания приятной глазу любовной идиллии. — Да…кстати, Эв, прости, что так получилось с твоей сестрой. — Как я поняла, сестрицу держали в другой части тюрьмы, и к тому моменту, как вызволили меня, её камера оказалась пуста.

Я махнула рукой, усиливая эффект словами:

— Ничего стра…но…минуту… — Меня вдруг озарило, и я запнулась, потерявшись в своих мыслях. — Допрос…ну точно…

Тео поморщился. Уже после того, как меня вытащили из застенок СБ, он поделился, как тяжело ему дались ожидание и подготовка. Кто-кто, а Теомир не понаслышке знал, какими убедительными могут быть дознаватели. Физически они меня не трогали, боялись, но с лихвой компенсировали неделикатные тактильные ощущения, прессуя другими способами. Я сжала его ладонь, успокаивая и продолжила свою мысль, наконец-то сформировав её во что-то большее размазанных по сознанию намеков и разрозненных фактов.

— Вы наверняка знаете, что это Бекс мы обязаны тем, что нас забросило на Альем. — Все в разнобой закивали, подтверждая свою осведомленность, и только Ор отрицательно покачал головой. — Следователь сказал, что в кулоне был маяк. Старый, настроенный на координаты забытой всеми планеты. И сестрица, она ведь вдруг забыла от кого он, хотя подарок берегла. Уверена, следователи СБ не просто вежливо интересовались ее воспоминаниями. К тому же, кхм, как бы помягче сказать… Ребекка никогда бы не стала бы…ну… — я замолчала, заалев щеками. Произнести слова о том, что Бекс стяжала славу шлюхи мне было не по силам.

— Да, да, мы в курсе, — встрял в мою деликатность хохотнувший Ор, — она не стала бы трахать половину Академии, если бы не мощное ментальное воздействие. Первые пару лет твоя сестрица отказывала всем и каждому, задирала нос, недотрожилась букой. Ходили упорные слухи, что она встречается с кем-то из преподавательского состава, отвергая прочие ухаживания.

— Вот вам и сильный менталист, — вставил свое слово Кхаан. — А таких в Академии с пол дюжины, но за счет возраста оставить в подозреваемых можно от силы троих. Вряд ли профессор Берг сподобился… Даже на простой флирт с Ребеккой он уже не способен.

И я тут же вспомнила убеленного сединой, сморщенного как чернослив и мудрого словно филин, преподавателя по математическому анализу. Он подслеповато щурился и стирал написанное на доске крепеньким пузиком, выпирающим испод преподавательской мантии, постоянно хохоча над своей неловкостью.

— Нам нужен мотив. Это главная движущая сила. Какой смысл убивать Императора, уж коли он признал сына и во всеуслышание объявил наследником его? — задала подвисший под потолком вопрос.

— Все вы слишком молоды, чтобы помнить… — Ответил Кхаан. — Но для того, чтобы усадить свой зад на трон, в период мемории*, Кассиусу пришлось побороться. Ваш прадед, — обратился он к Даггертону, — был падок на красивых женщин и не слишком сдерживал свои порывы. Законная супруга произвести на свет наследника не успела, и им признали одного из побочных сыновей. Не старшего, но отпрыска более древнего рода, чем остальные. Был огромный скандал, когда всплыли еще двое. Они, как и признанный были бастардами благородных фамилий, и, если бы не своевременное вмешательство Канцлера и поддержка правящей верхушки, всё могло закончиться куда как печальнее, и гражданская война была бы меньшим из зол.

— И как сейчас проследить сие разветвленное монаршее древо?

— Мы займемся, — кивнул Ор, и вышел.

После, незапланированное собрание сошло на нет и все разбрелись кто куда, но решительно настроенный Тео, потянул меня в сад, разговор меж нами назрел давно, и я была совсем не против.

Одуряющий аромат согретой на солнце цветущей вишни пьянил. Я счастливо рассмеялась, подставляя лицо прямым лучам и вздохнула полной грудью с восторгом взирая на раскинувшееся под ногами изумрудное море. Увитая диким виноградом, скрытая от любопытных глаз, беседка располагалась недалеко от дикорастущего, забытого всеми сада. От буйства нетронутых первоцветов и распустившихся плодоносных кустов рябило в глазах, но я искренне наслаждалась открывшимся видом.

После окрашенных в пресный, бледно-жёлтый цвет, стен тюрьмы, пестрый ковер разнотравья радовал глаз.

— Прости меня, Эва, — начал Теомир, усаживая меня на бархатные подушки. — Я так привык к тому, что моя мать беспрекословно во всем подчиняется отцу, а сестра супругу, что по глупости решил — ты последуешь их примеру. Но верх идиотизма в том, что именно своей непохожестью, своим своеобразием ты и зацепила меня, конфетка.

Твоя внутренняя мощь и взгляд на мир, отношение к негласным законам Высших Версов и сильный характер, всё это выделяло тебя среди прочих. А какие мне снились сны о нас…Ты и я в берлоге Кхаана… Небо…я сходил с ума, когда видел тебя, голова не работала. — Я мысленно засмеялась. Как-нибудь, потом я расскажу ему про то, что это был не сон. — Я люблю тебя, и знаю, что ты любишь меня. Обещаю, мы будем счастливы. Я, безусловно, предпочёл бы жизнь в Априм, в конце концов Императору нужен первый советник, — разулыбался Тео. — Но с тобой я буду счастлив хоть на Осте. Ты моя вселенная, Эва. И мне плевать на то, что у нас возможно не получится детей. В Империи полно сирот, будет хоть дюжина. Выходи за меня? Выходи.

Я не думала долго, да и какой смысл. Я действительно люблю его, а с остальным мы разберемся и кстати…

— Я выйду за тебя, и мы само собой можем взять хоть три дюжины детей, но сначала давай разберемся с этим, — Я закончила говорить и положила теплую ладонь на свой, пока еще плоский, живот, впитывая и запоминая его реакцию.