Глава 16

Кирилл Кощеев – Обращайся. – Как будто она в самом деле думала, что меня эта детская отповедь смутит! Ну глупая, как вчера родилась. Глаза какие грозные! Только вот торфяником тлел прикрытый негодованием недавний огонь. «Я всё вижу, Яда. И то, что ты так отчаянно демонстрируешь, и то, что скрываешь тоже. Всё равно вижу. Ни о чём ты не сожалеешь. Может, головой разве что, а пальцы твои не от сожаления трясутся, не в состоянии даже пуговицу в петлю, с пятой попытки, протолкнуть. И даже не от злости, за которой ты так трусливо прячешься». Иронично изогнув бровь, следил за жалкими попытками одеться скорее, скрыть себя от насмешливого взгляда в зеркале. Моего взгляда. Губы ломало усмешкой. Не даёт мне права? Ха-ха. Хорошая, очень забавная шутка. Знала ли она, что, снарядив ко мне на практику, отец буквально пустил её в расход? Либо откупился за что-то в очередной раз. За то, что чертовски херовый родитель, например. Либо преследовал какие-то свои цели. В первом случае девчонка – это негласный подарок, а во втором – попросту смертница. Так что я имею куда больше прав, чем казалось с того момента, как эта дурочка подписала контракт. Потому что все контракты, подписываемые в «Костях», магические. И согласно большинству из них я царь и бог: могу казнить, могу миловать. Прямым текстом это не сказано, конечно, на то он и магический. Только наша братия видит подводные камни, а остальным всё равно сотрут воспоминания после того, как срок службы истечёт. Если доживут. А если не доживут, то их самих сотрут из памяти родных, близких, превратив в безликое, никому неинтересное и мутное пятно из прошлого. – Как скажешь. – Всего шаг в сторону, стажёрка вихрем пролетела мимо, едва задев локтем. Задёрнув за ней шторку, остался в примерочной один. Смотрел в зеркало, перебирая в памяти события прошедших дней. С появлением Ядвиги в «Костях» вечно что-то да происходит. У нас и так-то никогда не бывало тихо и спокойно – особенности контингента и специфика Междумирья. Всякий народ заглядывал, конфликты случались. Люди, бывало, пропадали, и приходилось решать, чтобы не просочилось в прессу, полицию и не легло пятном на репутацию Кощеевых. Теперь же все проблемы будто скопились в одной фигуре. Если б не знал, что магии в девчонке ни на грош, решил бы, что отец привёз из поездки в далёкую Грецию как минимум ящик Пандоры. Даже Лихо, кажется, и тот Ядвиге в подмётки не годился по количеству создаваемых проблем. А уж Тим у нас по проблемам был первым среди главных. Что-то всё также не сходилось. Поведение её, внешность, странная во всех отношениях. Уж кто-кто, но я с детства был привыкшим к оригинальности. Выросшему среди кикимор да русалок при матери берегине, и то всё в стажёрке – манера одеваться и держаться – казалось кричащим. Глаза в зеркале остро кололи вопросом. Будто отражение думало, что так, в диалоге через серебро, можно узнать больше, чем напрямую, сидя в моей же голове. До отца с его способностью блокировать одну часть сознания от другой, разделяя себя-Кощея и себя-человека, мне было ещё очень много лет тренировок. Так что правая моя рука всегда знала, чем занята левая. К сожалению. Вспомнив, что где-то там Ганна, вероятно, закончила с примеркой, поправил ворот рубашки, растёр шею ладонью, вздохнул, резко дёрнув шторку. Ещё из коридора, отделявшего примерочные и торговый зал, приметил Тима с Ядой. Лиходеев будто не замечал напряжения, привычно беззаботно отшучиваясь. Рядом с ними стояла Ганна. Пока шёл, навесив на лицо улыбку, сравнивал стоявших в паре шагов друг от друга девушек. Смешно сказать: в чём-то схожи. Острый подбородок, большие, светлые глаза, длинные волосы. У Ганны почти чёрные, что нравилось мне гораздо больше, чем цветные патлы стажёрки. Фигура тоже более округлая. Хороша была невеста моя, да не тронула ничего в груди до сих пор. Сам не знал, почему и как работает это. Просто не чувствовал ничего. Сначала хоть хотелось её: красивую, согласную и страстную. Теперь и это ушло. Я знал, что Ганна меня тоже не любила. Для неё, летавицы, отпрыск кощеевского рода – шанс на миллион выйти замуж и не стать вдовой через год-другой. Дочь духа ветра, рождённая соблазнительницей, жила за счёт жизненной силы избранника, пила его эмоции и энергию в сексе, тем и поддерживала красоту и вечную почти молодость. Надо ли говорить, что мужики такого сексуального рабства долго не выдерживали. Помирали через пару лет. Другое дело – Кощей. Что мне, бессмертному, сделается? Я и не ощущал никогда ни слабости после секса с невестой, ни утраты радости жизни. Девка как девка. – Тим сказал, ты в примерочные пошёл… – В руках невеста держала пару вешалок из того, что я подсунул перед походом налево. Сразу видно: взяла, чтобы мне угодить. Хорошая девочка, вот сейчас я даже оценил. – Проходил мимо, думал что-то интересное, а оказалось, совершенно не стоило моего времени и внимания, – отмахнулся я, прекрасно зная, что Ядвига слышит и понимает: не про трусы сейчас разговор. – Вот как… – протянула Ганна задумчиво, скользнув по мне своим колким, холодным, разве что не до костей пробирающим взглядом. – Может, стоит мне посмотреть? Со стороны, как оказалось, виднее. – Качнув вешалками в подтверждение, невеста изогнула бровь. – Твоего внимания тем более здесь ничто не стоит, душа моя. – Молча протянув карту, кивнул в сторону выхода, давая понять, что не настроен ждать у кассы и предпочту постоять на воздухе. – Нам ещё на ужин с твоим отцом, не забудь, – и поторопись, будь любезна. Тим, Ядвига. – Сухо кивнув, развернулся к ним спиной и вышел. Совершенно плевать, что надумала себе отрава, какие выводы сделала невеста и отчего так доволен мизансценой сволочь Тимофей. Устал от всего этого, задолбался! Хоть бери медовуху и в пруд к русалкам на постой. Нервы лечить и голову освежить. Может, так и поступлю ближе к ночи. Кто мне запретит? Ядвига «Наглый, мерзкий, противный, вредный, самоуверенный… остолоп!» Я летела по коридорчику, словно за мной черти гнались. Сердце билось о рёбра, охватывая своим грохотом всё тело, которое до сих пор помнило его руки, между прочим! Как нежно он поглаживал кожу… Губы, что, едва касаясь, целовали выступающие позвонки у основания шеи. Неосознанно положила ладонь на живот, словно пыталась сохранить тот жар, что уже едва теплился. – О, а вот и она! – Весёлый голос Тима вернул в реальность. Он стоял у столика расчёта с какой-то девушкой, что обернулась в мою сторону, как только Тим махнул мне рукой: голубые глаза, искусно подчёркнутые лёгким макияжем, густые чёрные волосы до талии мягкой волной были перекинуты через плечо. Пухлые губы, фарфоровая, светлая кожа. Она была чуть выше меня и, пожалуй, фигуристей. Настоящая фитоняшка – попа как орех, обтянутая дорогой классической юбкой, тонкая талия и внушительная грудь. «Ну, повнушительней моей так точно!» Из всех, кого сегодня закадрил Тим, эта была самой красивой! Интересно, какую роль в этот раз он мне назначил? Передав одной из девушек бирку для расчёта, приветливо улыбнулась. – Привет. – Яда, это Ганна, Ганна, это Яда. – Яда? – Она разглядывала меня с неменьшим интересом, чем я её. – Ядвига, – поправила я Лиходеева. – Друзья сокращают и называют Ядой. – А ещё колючкой и отравой, – хохотнул Тим и скорчил гримасу, – хотя заклинательницей змей она тоже вполне может быть, как и дрессировщицей… собак. Задатки есть. Девушка нахмурилась, а я толкнула его в бок. – И давно ты в Могилёв-Кощееве, Ядвига? – Ох, всего пару дней. – Передала карту для расчёта консультантше, что светилась, как сверхновая. Тимофей ей как раз зубоскалил во весь рот. Кхм. – В городе живёшь? – Не-а, у бабушки, у неё в пригороде дом. – Бабушка – это хорошо-о, – протянула она. – И надолго приехала? – На месяц. Тим, наверное, сказал, что я на практике в «Костях». Ганна коротко кивнула. – И как тебе? – Оу, – замялась, не зная, как подобрать слова. – Очень перспективно для дипломной работы. – Надеюсь, Кирилл не обижает? Он может быть слишком строгим. – Её губы растянулись в колючей улыбке. – Хотя меня эта черта его характера всегда привлекала. Хотелось растопить лёд и согреть его сердце. И мне удалось. Я вопросительно подняла бровь, хотя уже всё поняла. «Держи покерфейс, Яда. Держи!» – Ах да-а, – опомнился Лиходеев, продолжая сверкать, как новогодняя ёлка, – забыл сказать! Яда, Ганна – невеста нашего с тобой начальства. – О, – постаралась улыбаться, – поздравляю! Девушка молча кивнула, продолжая буравить взглядом. Повисла неловкая пауза. В торговом зале появился Кощеев. При взгляде на него во мне закипал гнев. Словно кто-то забыл снять крышку с давно бурлящего котла, и её вот-вот сорвёт! «Этот кобель тискал меня только что в присутствии своей девушки! Будущей жены! Пришёл с ней за покупками. Это… это ЧТО вообще такое?! Куда катится мир? Остались в нём ещё нормальные мужчины? Ганну жаль, солидарность сыграла, женская наша, но ведь и правда она очень красивая, и видно, что не дура, почему он поступает с ней так?» «А с тобой? – в один голос спросили добро и зло во мне. – Он ведь издевается над тобой, Яда. Ничем, кроме подстилки, не считает, если не хуже». И словно подтверждая внутренний диалог, Кощеев выдал на очередной вопрос Ганны: – Проходил мимо, думал что-то интересное, а оказалось, совершенно не стоило моего времени и внимания. И ведь это он не о белье… Никто и никогда так меня не унижал. Родители любили друг друга, и я была долгожданным ребёнком для них. С детства купалась в любви, которую также получала и от бабушки. В школе тоже… меня учили не пакостить и дружить со всеми, что я и делала. Нет, конечно, я не рубль, чтобы всем нравиться, но никогда не доходило до выяснений отношений или открытой конфронтации. Потом универ, мальчики. Я знала, что симпатичная и многим нравлюсь. За мной ухаживали, приглашали на свидания. Всегда это было красиво. «Наверное, в жизни каждой девушки должен появиться козёл, что сорвёт розовые очки и покажет, для наглядности, каких отношений быть не должно! Для тебя, Яда, этим уроком стал доберман!» Если подумать, с первой минуты нашего знакомства я не услышала ничего, кроме словесных оскорблений и унижения на деле. Такое чувство, что одно моё присутствие в усадьбе, вообще на одной территории рядом – его бесит! А ведь я просто хочу написать дипломную, и их загородный клуб казался идеальным местом: близость к природе, родные места. Когда сюда ехала, витала в романтическом бреду, навеянном слишком частым чтением любовных романов о балах, дамах в красивых платьях и обходительных джентльменах. «А получила дерьмо на голову и шефа-абьюзера под мышку, – вякнула внутренняя стерва. – Которого к тому же ты ещё и хочешь». Это что-то из психологии, очевидно. Где-то во мне есть поломка. Ну не может нормальную девушку на это вести. А меня повело. «Три недели! Осталось потерпеть совсем чуть-чуть. Время пролетит незаметно. Теперь есть Лиходеев для координации, с доберманом пусть и буду встречаться, но редко. Просто надо держать дистанцию и настроиться не реагировать на нападки. Сделай то, что должно, Яда! Продержаться и забыть об этом месяце ада, как о страшном сне!»