Глава 17

Ядвига Бабушка была странной, как и её питомцы. Нет, конечно, она всегда была дамой эксцентричной и немного с чудинкой, но раньше мне так в глаза все эти «чудеса» не бросались. Сейчас же сам дом, животные и моя бабуля были…подозрительными. То, что она разговаривала с котом и птицей, было объяснимо, я сама так сто раз делала! Но с домом? С травой и цветами? Что странно, иногда мне казалось, я даже слышу ответ: тихий шёпот васильков, вздохи ивы, ворчание дуба и смех сосны. «А во всём виноват один доберман», – нашёптывала тёмная сторона меня. На самом деле нет, ни в чём Кощеев не был виноват: ни в странностях нашей семьи, ни в моих собственных, но во мне плескалась обида, щедро приправленная горечью и разочарованием. Во всех своих неудачах мне было легче всего винить его. Даже в таких вот безобидных. С нашей памятной встречи в городе прошло четыре дня. Не знаю, к кому обращаться с хвалебной речью, но появлялся Кощеев в «Костях» набегами, чаще всего уже к самому открытию ночной смены, когда я, наоборот, уезжала домой. То ли ему действительно стало скучно, то ли он мной наигрался, не увидев ничего примечательного в сравнении с собственной невестой, то ли моя речь возымела действие, но больше мы не… соприкасались. Где он проводил свои дни, я не знала, хотя, чего греха таить, мне было любопытно. Обычно он появлялся в усадьбе неожиданно, словно из ниоткуда, злой как чёрт. Вызывал к себе Горынева, и они шушукались в его кабинете до самого моего ухода. А может, и дольше, кто ж его знает. Зато с Тимом мы общались почти весь день. К следующим выходным решили провести вечеринку «Дикий, дикий Запад» с ковбоями, танцами, индейцами, стрельбой по мишеням и, конечно, игрой в догонялки. «Ну, а в самом конце можно будет устроить танцы, как в моём любимом фильме, прямо на барной стойке «Танцев на костях»* (Яда говорит о фильме «Бар «Гадкий Койот» (2000) и зажигательном танце, что стал визитной карточкой фильма. – Прим. авт.). – … а ты, мой хороший, лети к Забаве Всеволодне и сообщи, что корешки ей я нашла, на первое время точно хватит! – От размышлений вновь оторвало бормотание бабушки. Она делала наставления Якиму, а тот, казалось, на полном серьёзе кивал. – Вопрос на миллион, – прошептала себе под нос, – стоит ли об этом волноваться или нет? Где-то в глубине души, какая-то часть меня возмущённо фыркала и была уверена, что всё отлично и так надо. Что самое интересное, я была склонна поддаться именно этой своей стороне. – Яда, ты сама с собой разговариваешь, – проворчала, ставя на стол пустую чашку из-под кофе. – Ну все вы с прибабахом, смирись! Послышался стук входной двери. – Внуча, иди-ка помоги! Выйдя на встречу, подхватила две домотканые котомки, полностью забитые травой, кореньями, шишками какими-то, цветами. Подхватив сумки, отнесла их в бабушкину «лабораторию». – Ты сегодня надолго? – Не знаю. – Я принялась разбирать её лесной улов. – Чем ближе к выходным, тем больше хлопот. С «Костями» работают хорошие поставщики, ответственные, но всё равно есть накладки. Фирма по декору не смогла набрать достаточное количество шариков, пришлось срочно заказывать у их конкурентов, и случился скандал. А в ивент-агентстве не нашлось костюма шерифа, зато индейцев – хоть одним местом жуй. Она прошла за мной следом, наблюдая за тем, как я разбираю её травы. – У тебя хорошо выходит. – Кивнула на столешницу, усмехаясь. – Ась? – Глянула на разнотравье, разобранное на какие-то странные кучки. В каждой из них было перемешано множество ингредиентов. Похоже, я добавила бабуле работы, смешав всё как попало. – Прости-и-и. – Оставила своё занятие, подбежав к ней, крепко обняла. – Хотела помочь, а получилось как всегда. В гостиной зазвонил брошенный мною смарт. – Беги, наверное, Лихо наяривает, – проворчала ба. – Ты так смешно его прозвала. – Чмокнув её в щёку, поспешила взять трубку. – Действительно похож же! Бабушка лишь печально качнула головой. – Алло? – Хай, а я месте! Ты где? – весело протрещал Тим. – Уже еду, – соврала, не моргнув и глазом. Ну правда, от бабушки до «Костей» пять минут езды. – Буду через десять минут! – Отлично. Тут у нас очередной форс-мажор. Над индейскими шапками этими, пушистыми, из перьев которые… – А-ай, Тим, – махнув бабушке на прощание, выбежала из дома, – я тебе сто раз повторяла, это роуч. – Шапка как шапка, – проворчал он. – Я вообще не очень люблю всю эту культуру чужую. У нас своих классных традиций полно! – Пипл хавает, – процитировала я старого певца. – Не знаю, почему Кир согласился, – не преминул поддеть Лиходеев. – Дрессировщица ты наша. Вот было в нём это – нет-нет да проскальзывало… пока даже не решила, как назвать: подлость не подлость, западло не западло, но любил Тимофей, или оно у него само выходило, столкнуть, так сказать, носом, противников, выдать остроту не к месту, после которой обязательно случался скандал или вот как сейчас, вроде бы и не было повода у него говорить мне о Кощееве, да и не догадывался о наших с ним… э-э… приключениях ночных, но, бывало, мог одним словом, превратить простое замечание в какой-то очень толстый намёк. Как сейчас. – Он просто понимает, что можно хорошо заработать. – Юркнула в автомобиль. – Классная тема. Да и активностей куча! Тем более если начать днём, можно задействовать и конюшни, и поляну для пикников, а потом плавно переместимся на танцульки. – Оке-е-ей, понял, – хохотнул Лиходеев. – Слушай, я вот ща твой этот роуч напялил. А мне-то зачётно в нём. Я прямо вождь! Закатила глаза, представив Тима в окружении коробок с реквизитом и костюмами. – Уверен, что вечером найду свою Покахонтас! А может, и парочку! – продолжал забавляться он. – Эй, у неё любимым был, между прочим, капитан Джон Смит! – Ух ты, – промурлыкал он в трубку, – колючка любит мультики. Признавайся, кем ты себя представляла? Я улыбнулась, выруливая на подъездную аллею «Костей». – Даже не зна-а-аю, – протянула я, – наверное, русалочкой. – Н-да. – Что? – Я думал, Белль. – Почему? – засмеялась я, увидев издали Тима, расхаживающего во дворе усадьбы с внушительным роучем на голове. – Потому что заколдованное Чудовище у нас уже есть. Глава 18 Кирилл Кощеев – Не то чтоб я очень уж рассчитывал… – В этот раз меня выплюнуло порталом в кабинет. В мой. Светослав сидел на диване, пролистывая какие-то бумаги, поднял голову, вопросительно вскинув брови. Каждый раз, отправляясь на поиски, я всё меньше верил в успех. Слишком много раз обламывался. Казалось, что задача нереальная. Потому что я тот, кто я есть. Не подарок, чего скрывать. Кощей. Наследник отцовских цепей и отцовской же тьмы. Всё это не просто страшная сказочка, чтобы пугать детишек, как теперь принято верить. Я не могу быть добряком, прощающим, подставляющим вторую щёку. Я даже просто добряком не могу. Каждый раз так и подмывает поступить подло, не по чести. Что-то будто рвётся изнутри, ломает кости, стоит только задуматься пойти против натуры. Довольно сложно в этом свете найти дурочку, готовую пойти за меня – ради меня. Без своих резонов и планов. Ганна, например. Я ей нужен, потому что бессмертный, богатый, не стыдно подругам показать. Лиши меня всего этого, она первая побежит к папочке требовать аннулировать помолвку. И будет, к слову, права. – Красивая хоть? – Пожав плечами на откровенный подкол, я налил себе вискаря из початой бутылки на столе. В этот раз я даже не пытался влезть к девке под юбку, чтобы проверить степень чистоты. Сразу понял, что не то. Меня к ней не тянуло совершенно. Даже мысли не возникло. Ладная, светловолосая, простая, как пять копеек. Мог бы охмурить в два счёта, но не хотелось. Не было в ней света. И интереса тоже никакого к ней не было. Почему-то, глядя в её глаза, видел другие. Полные обиды и гнева. Там, в примерочных, стажёрка моя вдруг показала себя другой. Чего скрывать, с самого начала я считал её доступной. Да и как не посчитать, когда в первые же сутки знакомства позволила мне так много, не прямо чтоб сильно сопротивляясь. Я даже не был обходительным! И ничего – так согласилась, ноги раздвинула по собственному желанию. В примерочной тоже возмущалась исключительно словами. Всё остальное говорило, орало об обратном! И всё равно обида и горячие обвинения не выходили из головы. Я был бы и рад не думать об этом, но, видя её каждый раз, когда приходила ко мне с отчётом, вспоминал колкие слова, всё чаще видя за обвинениями искреннюю горечь и разочарование. Хоть я-то, собственно, и не очаровывал её никогда, чтоб разочаровываться. Всё это одновременно бесило и изводило так, что к концу недели просто отослал её, велев больше не приходить. – Обсуди это с Тимом, мне сейчас некогда. И да, ближайшие три дня меня не будет, все вопросы к Лиходееву, – почти прямым текстом послал, и она пошла. Явно довольная, будто груз с плеч упал. Так ей не нравились эти регулярные встречи, что прямо сразу видно, чуть не пела от радости избавиться от них. От меня избавиться. – А скоро срок жениться, – напомнил Горыныч, будто я сам того не знал. Такие вещи не забываются. Чем ближе к дате, тем отчётливее я понимал, что проклятие – просто насмешка Чернобога. Иллюзия спасения. Никакого спасения не было. Взять, к примеру, маму. Казалось бы, по всем параметрам подходила, а нет – не вышло. И никто ведь не мог точно сказать, как это работает. Как всегда в магии проклятий. Вздохнув, поморщился. – Что Ядвига? Узнал что-нибудь? – Накануне отец сам сподобился позвонить. Спрашивал, как дела идут в «Костях», как устроилась его протеже. Хорошо ли себя показала. Он, сука, обо мне так не пёкся, кажется, как о стажёрке этой. Сказать, что подозрительно – очень преуменьшить. Но при этом я всё никак не мог понять почему. С чего моего эгоиста и мудака отца вдруг заботит судьба какой-то соплячки. Не родовитой, не самой перспективной даже в плане бизнеса. Что он за неё цепляется? И зачем мне подсунул? Пришлось попросить Света пробить и семью её, и универ. Характеристики, всю инфу, которую мог добыть по своим каналам. – Ничего. – Свет отложил бумаги. На листах мелькнуло имя Ядвиги. – Сам можешь ознакомиться, если хочешь. – Здесь всё? – Ну всё, что ты хотел узнать. Цвет её трусов и отметка за физкультуру в школе, надеюсь, тебя не интересует? Цвет её трусов я как раз очень хорошо помнил, так что это сам мог кому надо описать в подробностях. Небрежно подвинув досье, сел рядом с другом. – Сам-то веришь, что шанс есть? – По глазам видел, что не верил. Он и в свой-то шанс не верил давно. – Если бы это было легко достижимо, то не было бы проклятием. – Свет поднялся, будто торопясь закончить диалог, и пошёл к двери. – Ты видел, что там стажёрка твоя с Тимом наворотили за сегодня? Я бы советовал подготовиться морально. – И вышел. Мне, конечно, стало интересно, ЧТО же там такое, что мне морально готовиться советует сам Горыныч. Он-то знал меня с детства и понимал, что так просто не прошибёшь. Я собирался уже пойти ознакомиться, когда в кабинет ворвалась Ганна. Влетела фурией, что случалось с ней крайне редко. Невеста моя знала: такие закидоны у меня не в почёте, и не слишком злоупотребляла. Видать, что-то её коротнуло до бешенства. – Ты её трахаешь? Или вы оба её трахаете по очереди? Может, все трое?! – Глаза пылают, столько негатива, что аж волной впиталось в кожу, до дрожи наполняя удовольствием. – Не понимаю, о чём ты. – Отставив бокал, сложил руки на груди, изучая разъярённое лицо. Правда ведь не понимал! Догадки были, но с какого хера она вообще всё это взяла и припёрлась с такими расспросами? Ревнует? К отраве? Это после магазина белья, что ли? – Не ври мне, Кир! – Усмехнувшись, поднял брови, ожидая продолжения. – Она устроила Дикий Запад из “Костей”! Ковбои и вся эта чужая культура. Ты же ненавидишь всё это! С каких пор твои любовницы вертят тобой и твоим бизнесом? – Так вот почему нужно было морально готовиться! Сука, Горыныч. И Лихо я тоже начищу, как сапог солдатский. Знал же, скотина, и одобрил! Не сама же она против всех попёрла тараном?! Дурная, да не настолько берегов не знает, чтоб против чёткого «нет». Это же бюджет, как-никак. Немаленькие деньги. Самое смешное, что я ведь и заднюю уже не дам, потому что остались сутки до праздника. Не переиграешь. Да и вроде как сам позволил, отослав её к Тиму. Не ожидал от друга такого свинства, чего уж. – С каких пор тебя интересуют дела «Костей»? – Раньше же не нравилось. Не хотела ничем тут заниматься. Что изменилось? Завидно стало? – С тех пор, как ты пристроил сюда свою шлюшку! При живой-то невесте! – Предлагаешь тебя убить? – Пропустив мимо ушей нелестный «комплимент» в адрес стажёрки, холодно улыбнулся. Улыбка эта не предвещала ничего хорошего. Ганна должна бы знать, но её не остановил ни холод тона, ни красный блеск глаз. – С тебя станется, – зло бросила она, прищурившись. Вот именно, милая. Станется. Остановись, чего ж ты лезешь на рожон? – Может, потом ещё и женишься на ней, избавившись от нежеланной невесты? – Может, и женюсь. – Сам не знаю, какой чёрт меня за язык дёрнул. Вырвалось. Взбесила меня дура эта тупым своим наездом. Ганна резко развернулась на пятках, вылетела с ещё большей скоростью, чем влетела, хлопнув дверью так, что чуть штукатурка не осыпалась. Потерев переносицу, вздохнул и, залпом допив свой вискарь, пошел вниз. Надо же лично увидеть, ЧТО там за Дикий, мать его, Запад. «Ну Тим, ну Ядвига!» Устрою я вам родео. На всю жизнь запомните! «Твою мать», – на повторе крутилось в голове, когда я вышел из жилой части усадьбы и направился в клубные помещения. За последнюю неделю почти не заглядывал сюда, вот потому и был не в курсе масштаба происходящего. Мне казалось, что раз эти двое спелись, то Тим, как более старший и (тогда я ещё в это верил) более разумный, знакомый на собственной шкуре с последствиями моего гнева, не даст Ядвиге заплывать за буйки в своих порывах, что бы она там ни рвалась делать! В голове сама собой всплыла первая наша встреча. Как там она говорила?! «Преумножать, поднимать и привлекать». Справилась по всем пунктам! Преумножила проблем, привлекла внимание всех, кого не стоило, и подняла жуткий переполох. И всё это меньше, чем за пару недель. Н-да, служебные помещения выглядели ещё терпимо, тут мои сотруднички либо не успели пока пошаманить от души, либо боялись, весьма дальновидно, гнева босса. Но какого хера страх этот не остановил их ещё на начальном этапе реализации дикого во всех отношениях плана? Потому что Яда отчаянно желала мне насолить, будто специально, из кожи вон лезла, а Тиму всё это казалось непомерно весёлым? Клоун и отрава. Убойная, мать вашу, смесь. При всей своей внешней прогрессивности, я не любил перекоса в сторону чужеродной культуры. Будучи прямым представителем местного фольклора, искренне верил, что продвигать надо своё, русское, родное, а не эти ваши Хэллоуины и родео! Ядвига, очевидно, считала иначе. Что ещё более очевидно – считаться с моим мнением не торопилась. Это неимоверно бесило, тут же вытеснив недавние воспоминания об обиженном её взгляде, отчего-то доконавшем меня за последнюю неделю. С такими темпами скоро доведут до бешенства. «Я же держался. Как мог, волей сдерживал в себе тьму, чтобы головы с плеч не снесло у половины имения! Ладно Ядвига ни сном ни духом, но Тим-то отлично знает, почём фунт лиха!» Оглянулся вокруг. «Кости» вдруг превратились в копию классического салуна из популярных в одно время фильмов о ковбоях. Хорошо хоть не додумались притащить живого быка и устроить тут скачки на выживание. «Или додумались, а я просто ещё не в курсе?» Велес вас всех потом сам в клочья развеет! Облокотившись о стойку, я молча ждал, когда эти креативщики, леший их побери, обратят внимание, что больше не одни. Ядвига казалась счастливой, дурачилась с Лихом, как будто сто лет его знает! Оба смеялись, наполняя помещение странным ощущением живости. Поморщился, недовольный тем, что подглядывать долго не выйдет. Сейчас они заметят свидетелей, и всё станет как обычно: стажёрка примется язвить, выпрыскивая яд, неловко скрывая шпильки за деловыми речевыми оборотами, а Тим начнёт подначивать. Я не сдержусь, в который раз наору на них, спустив всех собак разом. «Скорее бы она свалила уже отсюда, что ли, обратно к отцу под крылышко». Может, авансом ей проклятущую эту практику подписать? Как будто первый раз двойную бухгалтерию вести. Пнув ногой сложенные пирамидкой тюки сена, привлёк к себе внимание веселящейся парочки. – Это что, Лиходеев? – По тону сразу ясно, как мне «нравится» происходящее. – Так ведь сено, Кирилл Константинович, – в тон мне, подобравшись, ответил Тимофей. – Для декораций и антуража. – Твоя идея, Ядвига? – Игнорируя издёвку во взгляде друга (этого ничем не прошибёшь, хоть кол на голове теши), я перевёл взгляд на стажёрку. «Надо же, даже прилично одетая, как человек. Удивительно». И ведь не предъявишь ей никак за всё вот это вокруг! Сам сослал к Лиходееву со всеми вопросами. Считай, заочно одобрил и декорации, и антураж, и прочую ковбойскую муру. Для человека, пользовавшегося забугорными тачками, телефонами и компами, наверное, максимально нелогично отказываться перенимать их праздники и замашки. Да и хер бы ложил, кто что думает. Но своя рубашка ближе к телу. Яда, потупившись, промолчала. – Тут русским духом и не пахнет, – продолжил наседать, – если вдруг кто-то из вас двоих не заметил. Какого лешего вы наворотили? – Так ведь Велесов день отмечаем. Косьба закончилась. Последний сноп вот, – явно спасая свою подельницу, вступился Тим, даже сделав шаг в сторону, заслоняя собой от моего злющего, покрасневшего взгляда. Моргнул, прогоняя тьму подальше, внутрь себя. – Велеса и жену его – Бурю-ягу чествовать собираемся. Не говори, что замотался так, что забыл? То-то уже который день в «Костях» и не нарисуешь тебя! Верно говорю, отрава? – Тим помахал перед моим носом зажатым в пятерне снопом. Тем самым, видать, последним. В помещении и правда сладко-прело пахло свежескошенным сеном, повязанным в аккуратные тюки и теперь сгруженным вдоль стен. Редкие пучки висели под потолком и над барной стойкой. Над входной дверью красовалась голова быка – Велесов символ. Хоть бутафорская, и то радость. С Лиха сталось бы устроить тут жертвенник на старый лад. Так ведь не быков же, дурень! Кто ж в честь бога священное его животное забивает? «Факап ходячий». Обойдя этих двоих, сгруппировавшихся, будто собрались со мной на ринге драться, проверил на прочность огромный валун со сказочным напутствием на нём. – Алатырь камень, – подсказал Лиходеев, а то ж я, дурак, сам не допру, очевидно. – А говоришь, русским духом и не пахнет. Воняет на версту! – Обиженно надув губы, друг хмыкнул, ткнув Ядвигу локтем в бок. Она ухватилась за его локоть, как за спасательный круг. Захотелось потребовать руки свои при себе держать, это вам не притон – романы служебные крутить! Хорошо устроились, голубки. Аж до бешенства раздражает чужое счастье! – Направо пойдёшь – судьбу найдёшь, прямо пойдёшь – на ногах не устоишь, налево пойдёшь – суженую потеряешь, – продекламировал Лиходеев. Направо у нас вход в Навье, прямо по курсу – бар, там не только на ногах не устоишь, себя не упомнишь. Проследил глазами за стрелкой налево. Она никуда не указывала, теряясь в стороне лестницы. Явно Тим намекал на комнаты второго этажа, но сейчас, с моего ракурса, стрелка упиралась аккурат Яде в живот. – Налево – это всегда к потере невест, Кир, – расхохотался не к месту весёлый Лиходеев. – Скажи, колючка? – Чтоб сразу после праздника всей этой иностранщины тут не было, – кивнув на ковбойские сапоги, что стояли рядом с другим реквизитом – шляпами, револьверами, шмотками, рыкнул я, разозлившись ещё больше от этой глупой, но безобидной вроде шутки. – А Алатырь? – окрикнул в спину Тим. – Ягу найди, пусть мужа упросит помочь сдвинуть, – ядовито, не оборачиваясь, посоветовал я. Все знали, что только Яга и могла задобрить мужа своего раскрыть вход меж Навью и Явью. На то она и хранительница перехода. Я как Кощей был прикован к Навьему миру. Не мог надолго отлучаться, потому и выплёвывал меня портал, где бы я ни был и что бы ни делал. Пил лес мои силы, тянул назад, как врос в нутро. Именно цепи эти, проклятую связь, Кощеевы каждое поколение рвались разорвать, вырваться из плена, стать свободными впервые за много веков. «Одна ошибка в прошлом, и столько лет маяться». Открыв портал, шагнул внутрь, не желая видеть этих двоих. – Да где ж я тебе Ягу возьму? – ещё громче засмеялся друг, но, глянув на меня, осёкся. – Кир! Я же пошутил! – сквозь ткань прорванного порталом пространства донеслось далёкое, даже искреннее, раскаяние. «Да чего уж. Сам тоже мается. Сколько ему осталось? Года два?»