Глава 20

Светослав Горынев – Да опять тухляк какой-нибудь. – Кощеев небрежно отмахнулся, но я знал его достаточно долго, чтобы видеть куда глубже. Кир чуть ли не с самого детства носил маску. Да не одну, так что и сейчас за напускной небрежностью прятал неравнодушие. Время поджимало. Мы, все трое, с юности знали: у каждого свой срок. Годы шли, проклятие всё чаще казалось неизбежно настигающим. Я уже расплатился. Первый. Казалось бы, больше нечего терять, что можно, давно уж утеряно. От мыслей этих привычное пожарище заметалось в груди. Хоть ты дери её руками, зубами – чем хочешь, лишь бы выскоблить и воспоминания те, и чувства все до последнего. Может, если бы и вправду мы все такие злодеи были, как в преданиях значится, так и не болело б ничего внутри. Выходит, не злом единым… Да и не было в душе по большей части злости. Обида на мир – это да. Почему одним на роду написано жить себе спокойно, горя не знать, а другие расплачиваются за родословную одну? Как будто в рождении кто-то спросил, хочу ли я всё вот это: магию, силу. Может, мне без неё и лучше бы жилось? – Не поедешь? – Накануне Велесова дня уезжать из особняка – идея не самая лучшая. Кир был прав в своих опасениях. Ещё и подарочек этот от Кощеева-старшего. Такой без пригляда не оставишь – себе дороже. – Задолбало вот где аж. – Кир зло провёл ладонью вдоль шеи. Пристроил зад на столешницу, глядя куда-то задумчиво. – Женюсь, и дело с концом. – Сам-то веришь? Что перестанешь искать, что не будет тебя тянуть, будто за кишки, куда-то в неизведанное? Нет, брат, так не выйдет. Злой, загнанный взгляд стал мне ответом. Кощеев подхватил со спинки кресла пиджак, махнул рукой и шагнул в открывшийся портал, привычно бросив взгляд на часы. Я последовал примеру, тоже скользнув по циферблату, отметил, что теперь имею в запасе часа три-четыре. Зависит от того, как скоро Кирилл поймёт, что погнался в самом деле за пустышкой. Снова. Было ли мне стыдно перед другом? Сегодняшнему мне – нет. Если завтра я каким-то чудом вспомню, что делала левая моя голова, то, может, и раскаюсь. Смотря кем проснусь. Кулак как-то сам врезался в столешницу. Будто не я им управлял. Ничего нового. Как трудно жить вот так, будто в тебе трое разных личностей уживаются. Хорошо, когда проснёшься средним. Он из всех троих хоть самый адекватный. Жаль, сегодня не такой день, а ведь надо к матери ещё заехать. Нужно бы встать, да не терять времени… Вместо этого, откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза. Само собой вспомнилось красивое, улыбчивое лицо. Зелёные глаза, яркие, смеющиеся. – Василиса… – Столько уж времени прошло, а всё не заживает. Молодой был, дурной ещё совсем. Думал, вот оно – счастье. Считал, что настоящей любви всё по плечу. Хоть ты убийца, хоть какое чудовище – если любят тебя, то примут и безногим, и бездушным. Откуда только глупости такие в голове сидели? В то утро угораздило же проснуться с левым за главного. Приспичило ему проверить искренность чувств невесты. Повёз на свидание в горы, мало что порталом, не предупредив, так ещё и огонь на руках поджёг. Мол, смотри, душа моя, как могу-умею. Примешь такого? Она-то о магии до того только в сказках и читала. Не верила, как все кругом. А тут – жених твой получше всяких забугорных фокусников. Вот всегда забывается, что делал, когда левый за главного, а тут крик её дикий до сих пор в ушах стоит. Помню и глаза полные ужаса, и неосмотрительный тот, неаккуратный шаг назад. Всего один, бездна, шаг! – Боишься, значит, да? – За злобою и горечью своей не заметил, что оступилась, когда дёрнулся навстречу – уж было поздно. Если бы мог оборачиваться змеем, так, может, и успел бы спасти… До сих пор забыть не могу тело – крошечным пятном на серо-бурых скалах, и платье её розовое ярким помятым цветком. Ночами снится, хоть спать не ложись. Нет, нельзя Киру говорить, что узнал о Ядвиге. Прибьёт ведь её к лешему! Не то чтоб лишний грех на душу так уж меня пугал, как будто впервые. Было в этой девчонке что-то такое, необычное, притягательное. Саламандра-то моя тогда, в купальскую ночь, ловко к ней на руку пробралась, не тронула огнём ни кожи, ни одежды! Поднявшись, отошёл к окну, вглядываясь в сереющее, налитое тучами небо. Так ладно рука её лежала в моей ладони, как будто под меня выточена. Кто знает, может, именно она, со странностями своими, и не перепугается до смерти, узнав правду. Пока не похоже, чтобы догадывалась, но уже сколько чудного довелось ей увидеть, а Яда относилась к этому спокойно, будто нарочно игнорируя. Глянул на часы. Столько времени убил на глупые воспоминания. Обещал же сестру забрать к празднику, да малого привезти. Шагнул в портал с тяжёлым сердцем, а вышел к привычному шуму крупного мегаполиса. Отпер дверь своим ключом, по-простому, как обычный человек. – Сынок! Ужинать будешь? – заслышав шум, из кухни вышла мать. Простая, домашняя. В её глазах я казался себе нормальным. Не знала она правды. Отец напоил её из Смородинки, когда была беременной мной уже. Не смогла примириться ни с отцовской сутью, ни с тем, что носит в себе ещё одно чудовище. Батя рассказывал, что и травиться пыталась, и плод травить. Так что все мы делали вид, что обычная семья. Говорили, что работаем далеко, на вахте. Частые командировки, долгие отлучки. Любил её отец всею своей черной душою и не мог уйти насовсем. Да и я не мог тоже. Всё тянуло к родному человеку. В детстве, когда только узнал, что хотела избавиться от меня в животе ещё, психовал, как дурак. Потом поугомонился, поумнел. – Я ненадолго, ма, за мелкими. Они, кстати, где? – Нехотя выбравшись из теплых её объятий, прошлёпал на кухню, скинув у входа ботинки. – Так ведь не пришли ещё, в кино с друзьями умотали, и всё нет. Ты бы поел, может, всё равно ждать? – Не хочу, ма, чаю разве что. – С блинчиками? Я напекла. Ждала же, что зайдёшь, ты обещал пристроить Ладу на каникулы в летний лагерь. Она чемодан всю неделю собирала. – На столе появилась тарелка с блинами, сметана, варенье какое-то. – Вкусно. – Чтобы не обижать, свернул один кулём, макнул в вазочку с мёдом, откусив добрую половину зараз. Аппетита не было. – Лада говорит, на Купалу когда ты её на гуляния возил, видела, ты с девушкой красивой через костёр прыгал, рук не разжав. – Мать выросла в селе и знала про такие развлечения, теперь вот намекала. – Больше её, болтушку, слушай. – Стараясь вложить в жест побольше беззаботного пофигизма, махнул рукой. Мать прищурилась: – Тебе уж третий десяток, Слава. Пора бы порадовать нас с отцом. Не удержавшись, поморщился. – Не начинай, ма. Прошу тебя, давай не будем. – Никогда не любил этих разговоров, а теперь и подавно поперёк горла вместе с надкусанным блином. Благо брякнул замок в дверях. Поднявшись навстречу спасительному звуку, выглянул в проём двери. – Так, мелкие, пятнадцать минут на сборы. Кто не успел, остаётся дома, пойду пока на улице воздухом подышу. – На пару секунду сжав мать в объятиях, вырвался в пустоту подъезда. – Береги себя, сынок, – только и успела кинуть в спину мать, как я, кивнув, прикрыл дверь. Не мог отчего-то сегодня там больше необходимого сидеть. Колом в груди долбилось, что и она меня таким не приняла. Ещё не родился, а уже был ей противен. Вроде и простил её давно, и понял умом, да разве одним умом проживёшь на свете. Сплюнув, прислонился к нагретому за день кирпичу, ожидая, когда мелкие подвалят со своим шмотьём. Мне ещё к возвращению Кира нужно назад успеть с расспросом, чтоб не подумал, что я специально его отправил по ложному следу, чтоб от Ядвиги подальше. Не нравилось мне, как смотрит он на неё. Что бы ни говорил, а хуже голодного волка на свежую ягнятину. – Ты же договорился с Кощеем? Ты обещал. – С Кириллом Константиновичем, – поправил я строго. Как многие подростки, Лада не знала берегов. В крови её кипела магия, добавляя горячности и без того непростому характеру. – Это тебе он начальник, не мне, – фыркнула сестра и хитро прищурилась. – Может, я за него вообще замуж выйду! – Это вряд ли. – Насмешливо окинул её взглядом. Красивая. Стройная, глаза янтарные с огнём, перебегающим по радужке искорками. Войдёт в силу, может, и саламандру себе сможет создать. Змейкой ей стать не суждено, слава Белобогу! Проклятье наше передавалось исключительно по мужской линии – от отца к сыну. И тройное сознание, и провалы в памяти, и неумение обращаться в змея. Последнее вот уже сколько веков утеряно. Пророчество обещало, что вернётся, лишь когда найдётся душа светлая, способная принять и приручить зверя, отдав ему сердце своё. Да где ж такую найти? Хорош возлюбленный – никогда не знаешь, каким проснётся. То ли добряк, готовый последнюю рубашку снять с себя, чтоб ближнего отогреть, то ли отрешённый от мира мыслитель-меланхолик с явной депрессией, или, что ещё хуже, моральный урод с жаждой крови и массовых убийств. Чтобы такого принять, надо быть ненормальной как минимум. – У Кира уже есть невеста – это раз. Ты ещё соплячка – это два. И магию приструнить не можешь – это три. Сначала учись, а потом уже о женихах думай! Мелкий тут же согласно заржал на заднем плане, за что тоже огрёб подзатыльник. Лада надулась. У парадного входа кощеевской усадьбы собирались гости. Много гостей, как бывало каждый раз на праздники. Кир не давал рекламу, не прилагал особых усилий. Сарафанное радио работало исправно и недостатка в клиентах не было, с двух миров разом. Зато мне работы в каждую такую сходку наваливало в десяток раз больше обычного. Стоит ли говорить, как не любил я тусовки эти с проблемными нашими посетителями? Решение зайти с парадного было не самым логичным с точки зрения временного ресурса, но зато уже на подходе я подмечал, кто приехал из знакомых, кто выглядит странно и нужно приставить ребят приглядывать. Словом, начал работать с порога. – Смотри-и, каки-ие волосы-ы! Тоже хочу-у, – вдруг заорала Лада. Я точно знал, КАКИЕ волосы она сейчас имеет в виду, и, мысленно выругавшись, перевёл взгляд по направлению её указательного пальца. – Здравствуй, Ядвига, не представишь меня своим гостям? – Отрава нашей с Киром жизни стояла у кованых ворот с какой-то девчонкой, судя по виду, явно подругой. Тут сходу понятно, по какому признаку спелись. Такая же странная, если не сказать чокнутая. Стиль один в один. Что за мода сейчас вообще? На клоунов и бестиарий? Расфуфыренная звезда рядом с ними, чего скрывать, смотрелась ещё менее выигрышно. Столько их таких ходило кругом, что давно приелась искусственная эта красота. Интересно, знает ли Кир, что Яда сюда уже и подруженек своих притащила? Причём в такой день, когда глаз да глаз. Ещё, не приведи Чернобог, влезут куда в самый неподходящий момент, ищи их потом. – Клёвые волосы у тебя! – бесцеремонно влезла в разговор Лада, пока мелкий таращился на другую с оголённым чуть ли не наполовину бюстом. – Моя сестра, Лада. – Небрежно кивнул в сторону, вынужденно представляя занозу, хотя не собирался, чего скрывать. – А мелкий – Игнат. – Очень приятно, – с привычной сдержанной вежливостью ответила стажёрка, но по голосу и глазам сразу было ясно, что ни хрена ей не приятно. Плевать, и всё. Возможно, её и удивил тот факт, что у меня, оказывается, есть брат с сестрой, но и на меня, и на них, она смотрела без интереса и эмоций. Почему-то ни к месту вспомнилось, что на Кира она всегда глядела иначе. Со злостью, с вызовом, обидой, негодованием, даже будто с затаённым любопытством. – Моя подруга Серафима и её знакомая – Маша. – Рад знакомству, дамы. Уверен, вам понравится праздник. Ядвига очень старалась сделать его незабываемым. – Послал ей насмешливый взгляд. Кир уж точно не забудет. Все эти забугорные штуки смотрелись непривычно в родных «Костях», как будто кто-то перепутал сказки. Мне тоже не особо нравилось заимствование. За державу, как говорится, обидно. – Там, вечером, будут танцевать в Велесову честь, первый танец за мной, – зачем-то потребовал я при всех. Хотя знаю, зачем. Чтобы поставить её в безвыходное положение и не дать возможности отказаться, как легко бы она сделала один на один. – Отказ не принимается, обещаю в огонь не тащить. – Специально напомнил, как мы через костры прыгали на Купалу, хотел проверить, помнит ли сама Яда. Помнила. По тому, как на секунду сбился ритм дыхания, понял, что помнила. – Светка влюбился! Во дела-а, – вдруг вклинился мелкий. – Заткнись, дубина, – рыкнул, едва сдержавшись, чтобы не огреть его от души. Лада тоже хороша – захихикала, будто соглашаясь. – Чтоб я вас ещё хоть раз с собой на праздники взял! Дудки, – пообещал зло, вновь вернув взгляд к колючке и её подружкам. – Не забудь, Яда. Первый танец – мой. Поймав руку сестры, чуть не арканом потащил её в «Кости». Оставлять её на праздник не собирался. Отведу сразу к Кощеевой матери, пусть у неё под присмотром сидит, чем будет ходить тут смуту вносить, глаза всем подряд строить и мне работать мешать. Достанется же кому-то характерное это счастье. Не завидую бедолаге совершенно.