Глава 26

Светослав Горынев Волна боли отступила сразу, как ватную, вязкую реальность разорвал знакомый голос. Если бы в тот момент были силы, поднял бы голову, чтобы посмотреть на неё. Надо же… вступилась. Ненормальная. Мало кто рискнул бы, вот так, встать перед сбрендившим, отдавшим своё тело тьме Кощеем. Это, конечно, от незнания. С чего бы ещё? И всё же так хотелось посмотреть в этот момент в её лицо. Сам не знал почему. Было в свалившейся на наши головы беде что-то такое… Притягательное? Тянуло к ней, как если бы внутри, в груди её сияло солнце. Нельзя было поднимать головы, нельзя позволять проявление непокорности, но если Кира не проймёт крик Ядвиги, то и ей тоже прилетит за то, что посмела вмешаться. И Серому до кучи. Этот-то понятно, чего лезет на рожон, он Киру по гроб жизни обязан. Сипло тянул воздух через рот. Носом-то не вдохнуть было, оттуда кровь хлестало. В глотке уже тоже булькало, но мне был необходим воздух. Нужны были силы, чтобы подняться и закрыть дуру эту собой. Размажет же её Силой Кощеевой. Много им, человечкам, надо? Плюнул, и труп. Чуть дёрнул только головой, как тут же горло сдавило незримыми Кощеевыми цепями. Закашлявшись, попытался встать рывком, пальцы окоченели и не слушались, руки дрожали, как у старого алкаша. «Не тронь её, Кощей, сам ведь себе не простишь. Уж я-то знаю, о чём говорю. Был на твоём месте». Собрался с силами, чтобы позвать его, остановить, в очередной раз сделать то, что должен по долгу крови и клятвы. Перешагнуть через себя. Раскрошить смятую в кулак гордость. Что было заведено предками, не нам, видимо, сломить. С трудом разомкнул губы – они не слушались, дрожали. Внутри будто лопались лёгкие. В глазах почернело. «Остановись, Кир». Секунда, две. Сколько ещё продержусь в этом противостоянии? Тьма отступила резко. Так резко, что едва не упал навзничь от облегчения. Не в силах продышаться, жадно хватал окровавленными губами воздух. Поднял налитые кровью глаза. Невыпущенный огонь золотом плескался в узком зрачке. Молча собирал силы, чтобы подняться. Помощники мне не нужны были, да и опасно ко мне сейчас подходить. Леший знает, которая из голов поднимется со мной с колен. Все боялись, что левая. Что махну рукой, и всё здесь вспыхнет за секунду. Мебель, сено это ваше бутафорское, люди. И наказать некому – единственный, кто мог, ушёл. Усмехнулся, слизывая кровь. Плохие у меня для вас новости: с самого утра Левый царствовал. Огонь и злоба плескались внутри, требуя выхода. Нельзя было вставать, пока не возьму его в узду. Сжал кулаки. Дышал. Отчаянно хотелось уничтожить здесь всё. Всех. Каждого, кто стал свидетелем проигрыша, каждого, кто видел униженным и сломленным чужой Силой. Радовались в душе, что чудовище на крепком поводке и ошейник с шипами? Так я покажу вам чудовище! «Давай поджарим их? – тут же раздалось в голове. Радостное, воодушевлённое. И огонь пополз от груди ручной саламандрой. Остроносая голова её вылезла из-под испачканного кровью рукава. – Спалим!» И так захочтелось поддаться этому зову. Это ведь суть моя была. Уничтожать. Сеять смерть и разруху. Они заслужили. Все они… Понимал, что это не я, что во мне говорил зверь, попытался запихнуть его обратно, но был разозлён, как цепной пёс насмешками чужака, что рвётся разорвать врагов в клочья. И сейчас ему все враги. Может?.. Когда я уж почти сдался, чья-то рука вдруг легла поверх моей. Почти не касаясь, но саламандра тут же перебралась по пальцам. Сразу понял, кто рискнул. Ну точно ненормальная. Поднял глаза. «Смотри, Ядвига, любуйся! Страшно тебе? Боишься?» Удивительно, но не нашёл в её глазах ужаса. Смотрел… смотрел и не находил даже отголоска липкого страха жертвы. Усмехнулся, разбитую губу пронзило острой болью. «Не боится. НЕ БОИТСЯ!» Дикая мысль разрезала сознание острым клинком тоски. Почему она? Почему сейчас? Сжав зубы, тяжело вздохнул: кровь уже не текла из носа. «Живучая ты скотина, Горыныч». Ошалелый, понурый, побрёл за ней следом, пытаясь сложить внутри итоги паршивого вечера. «Эх, Яда. Не к добру тебя в наше Навье занесло. Какие бы цели старший Кощей ни преследовал, на погибель ты здесь. Нашу ли? Свою ли? Леший знает». Зайдя в кухню, отрава закрыла дверь. Устав держать лицо, позволил себе тяжело осесть на лавку. – Что? – Так смотрелат, будто душу глазюками своими вытянуть хотела. Руки протянула. Я даже не сразу понял зачем. Прислушался к себе. Пальцы её были ловкими, беспокойство её льстило. «С чего вдруг заботится, будто родная?» Никак не мог понять, почему она не орала до одури от увиденного. Слишком уж была спокойная, как будто ничего не произошло. Пусть Силу Кощееву человечка рассмотреть не могла, но так должна была понимать, что случившееся – её вина. «Раскаивается? Потому такая ласковая вдруг? Я же не нравлюсь ей. Чувствую, что не нравлюсь. Кощеев нравится. Не я». – Насколько бы было проще, если бы ты наша была. – Раздражённо повёл плечом, смахивая ладонь стажёрки. Вопросы её докучливые, глупые. Как ей объяснишь? Покачал головой. – Оставь, Яда. Целый я, не сдохну. Дальше слова её вонзились отточенным ударом в печень. Она не могла знать. «Кто разболтал? Тим? Убью идиота!» Так, теперь стало ясно, отчего спокойная такая. В курсе была, значит. Злоба вновь стала разгораться в глазах, как потухшее было пожарище. Схватил девчонку под рёбра. Затряс легонько. Поморщилась. Видать, сильно сдавил. Затараторила про бабку, зверей каких-то. Тут до меня дошло, что за бабка, что за кот с вороном. Сами собой разжались пальцы. Выглядел я, небось, ошалелым. Смотрел – и поверить не мог. «Ах ты, Кощей! Не просто так прислал, сука. На размен пустил девчонку». Вздохнул, возвращая трезвость ума, отошёл подальше от Ядвиги. Сам опёрся на столешницу, глядя на девушку и раздумывая. – Так что ты хочешь узнать, Ядвига? – Готов ли я был рассказать ей хоть что-то? Силы в ней не видел до сих пор. Хорошо припрятала старая шельма. Смотрел в напряжённое лицо, на пухлые губы, и вдруг дохшло. Рассмеялся в голос. От души смеялся. – Не инициированная! Провела ты нас, Яга, как щенят слепых! – Только-только затянувшаяся губа вновь треснула. Как знак богов, честное слово! Выходит, не мы щенки слепые, а она котёнок незрячий. И как только пустила её бабка сюда без знаний и Силы? Это ведь только ленивый не попробует заполучить Ягу по незнанию в прислужницы или, чего доброго, покровительницы. Идея подсуетиться первым лизнула жаром сознание. Хорошая мысль, дельная. Яга, связанная со мной кровью и магией, – хорошая компенсация морального ущерба. Саламандра её приняла опять же. Сейчас самое время! Никто не помешает, да и Яда так жаждала узнать хоть что-то, наверняка согласилась бы. Подхватил пальцем пару капель крови с губ, подошёл к Ядвиге. Глядя в глаза, потянулся, мазнув по её губам. Мягкие, плотно сжатые – не дрогнули даже. – Эй! – Резко отстранилась, обдав дыханием пальцы. – Слизни, иначе ничего не скажу. – Она смотрела с недоверием. Скрестил руки на груди. Ждал. «Выбирай, Яда. Вижу же, что не терпится тебе узнать». Заворожённо смотрел, как всё же облизывала мою кровь с губ. «Хорошая девочка. Ну что, Кир. Будем теперь квиты. Ждёт тебя неприятный сюрприз». – Руку протяни и повторяй. Она колебалась. «Не такая уж ты и дурочка, а отрава?» – Дурного тебе не сделаю, – устало вздохнув, всё же пояснил, чтоб её успокоить. – Это залог того, что не разболтаешь никому услышанного. И не используешь во вред ни мне, ни Кощею. Боишься? – Ещё чего! – В глазах светились вызов и решимость. «Хорошая из тебя выйдет Яга, Яда. Войдёшь в силу, я с этого ритуала тоже выиграю, но сейчас подробности тебе знать не обязательно. Даже хорошо, что не знаешь». Нарисовал своей кровью на её запястье руну Семаргла, бога первородного огня, первого змея-хранителя. – Повторяй: принимаю клятву твою. – Подождал, пока повторит. Довольно улыбнулся, когда саламандра моя пробежала по соединённым нашим рукам. Руна, вспыхнув алым, исчезла. – Боги приняли клятву, Яда. – Отпустив ладонь, я сел. Недавняя драка забрала много сил, а тут ещё кровная магия… – Когда Навьи узнают, КТО ты, у тебя появится много друзей, но и тех, кто захочет подчинить себе юную, не вошедшую в силу Ягу, тоже будет тьма-тьмущая. Защита моя большую часть сдержит. Люди её не увидят, а Навьим предупреждение. Мало кто захочет мне поперёк дороги встать. «А там могла бы быть руна Чернобога, но Кир не подсуетился. Сам, дурак, виноват». Довольно улыбнулся, представляя, как друг придёт ко мне выпрашивать позволения перевести Яду под своё покровительство. Потреплю тебе, Кощей, нервов. – Считай это расплатой, что вступилась сегодня, не побоялась Кощеева гнева. – Впрочем, когда он руну на руке твоей увидит, взбесится и того больше. Жди, отравушка. – Если вдруг случится с тобой что, кровью своей начерти на запястье такой же символ, запомнила, как? Скажешь: «Зову тебя по праву крови», и если буду живой, из любого места к тебе приду защитить. Не перепутай слова главное. – Сказал, а внутренне ждал, когда у виска покрутит или сбежит. Нет. Так и сидела на столе царицей. Усмеханулся: ну точно Яга. – Только в Навьем царстве сможешь позвать. Пока не открылась Сила твоя, без леса ты человечка. В лесу твоя Сила, поняла? Здесь, в нашем мире. «Не знает ведь, небось, что лакомый будет кусок для многих. Интересно, ужель старуха никак её не защитила, кроме рисунков нательных? Не верю. Слишком уж ушлая старая карга. Хитра, как черти в услужении Чернобога». –А теперь поговорим. Прокляты мы, Яда. Все мы. И ты в том числе. В голове отголосками всё ещё пульсировала боль. Казалось, что вместо мозгов плескался студень. Пришлось прикрыть глаза, чтобы вернуть разуму способность трезво мыслить. Как раз сейчас стоило решить, что, как и сколько рассказывать новоиспечённой Яге. Очевидно, раз старуха оставила внучку без информации, всё ещё рассчитывала выдрать кровиночку из цепких лап Навьего царства. Неужели, дурная, верила, что это вообще возможно? Ну а теперь так тем более – под моей руной ходить будет. Ягу-то старшую тоже сюрприз ждёт. Губы сами сложились в довольную улыбку. Открыв глаза, первым делом всмотрелся в лицо стажёрки. Взгляд был цепким, не затравленным, хоть и напряжённым. «Крепкие нервы у тебя, отрава». – Любая магия, Ядвига, имеет свою цену. И чем больше Сила, тем дороже платишь за право её использовать. Кощей вот бессмертный у нас. Помолчал, давая ей время осознать и осмыслить. Она задумчиво опустила взгляд в пол, слегка сжав столешницу ладонями. Нахмурилась, прикусив нижнюю губу, а затем выдала: – Но ты же – нет? Ты смертен? Он чуть не убил тебя, выходит, а ты так спокойно говоришь, будто простил ему уже. – После этих слов отчего-то захотелось рассмеяться. Она в самом деле ни черта не понимала. Как дитё малое. Намучаемся с ней, если продолжит в темноте, на ощупь, всё методом тыка узнавать. Видно, надо всё же ей хоть что-то рассказать. – Нечего тут прощать, Яда. Кир несёт свою ношу, и она, может, в разы тяжелее твоей и моей. Думаешь, легко смотреть в глаза тому, кого подчинил Силой, поставил на колени, сломал? А если это твой брат? Друг? Мать? – усмехнулся, заметив, как в её глазах тёмным пятном расплылосьосознание. – Из двоих в драке очень часто больней не тому, кто харкает кровью, а тому, кто бил. Не так уж и приятно быть тем, кем детей перед сном пугают. Что там в сказках? Кощей, Горыныч и Яга – главные злодеи? Не зря ведь пугают, Яда… Многое я наворотил. К счастью, не помню большую часть из своих подвигов и прегрешений, а Кир помнит всё. В зале бара послышался громкий смех толпы. Там всё вернулось на круги своя – веселье, алкоголь рекой. Глянул задумчиво на стажёрку. – Сила Кощеева дана ему самим Чернобогом. Лютая, созданная подчинять и карать. Мало кто ей может сопротивляться. Даже сам носитель не всегда. И если выпустил её, как голодную гончую, уже не выйдет сорвать стоп-кран, это так не работает. Моя магия, хоть и другого толка, но действует по тому же принципу. Уж если полыхнул огнём по дому, то потом маши – не маши руками, поздно тушить… Сколько всего погорело, пока в себя пришёл и обрёл контроль над разумом… да-а, по юности я сжёг вдоволь, пока научился держать в узде злобный нрав Левого. – Навьи в большинстве своём – дикие, опасные существа. Плевать они хотели на законы, если нет никого, кто реально может спросить за их нарушение. Вот Кир может, но у этой силы есть своя тёмная сторона. Я тоже могу, и дорого, поверь, за это плачу. И у твоей магии тоже есть тень. Смотрел на Ядвигу и понимал: чем больше узнавала, тем больше вопросов было в глазах. Удивительно, как ещё терпела, чтобы не перебивать. Боялась, что ли, что вообще замолчу? – А что насчёт меня? – не выдержав-таки, задала вопрос. – Яга может одним своим желанием умертвить лес. Поселить в него жутких зверей, от которых и Навьим спасения не будет. – Её глаза стали похожи на два блюдца. – Что? Не говорила бабка? – Встал, нашёл на соседней столешнице чистый стакан, налил себе воды. После недавнего в горле всё ещё неприятно першило и мешало говорить. – А ещё не может лес бросить. Зачахнешь ты без него, Яда, как познаешь, так назад дороги не будет, – все мы тут заложники в каком-то смысле. Яга всегда стояла между миром Яви и Нави. Это не свет и не тьма. Будущая ты – это равновесие и порядок. Кир – тоже порядок. Считай его местным судьёй. – Что насчёт тебя? – тихо спросила Ядвига. – А я пограничник. Моё дело – беречь Навьих от Яви и наоборот. Трёхглавый Змей, и все три разума вот тут, – постучал по виску костяшками, – сидят… Когда один другого сменяет, то в памяти настоящий блэкаут, пф-ф… – резко разжал кулаки, демонстрируя взрыв, – и нет воспоминаний. С кем был, что делал, где был… – Вместо продолжения только пожал плечами. Усмехнулся в ответ на удивлённый, тяжёлый вздох. «Жутко звучит, знаю». – Сейчас ты продолжаешь судить обо всём с человеческой колокольни. Отвыкай. Не всё то, чем кажется. Не все друзья заслуживают доверия, не всех врагов стоит топить в Смородинке. Чем скорее ты это поймёшь, тем легче будет жить. – А Тим? – А Тим сам тебе расскажет, если… – договорить не успел. – Светослав Никитич? Там человечка пропала! Кириллу Константиновичу уже доложили, все наши на ушах, – в дверь ворвался один из безопасников. – Да твою ж мать! – Этот вечер когда-нибудь закончится? Отпраздновали Велесову ночь, к утру поминки, чую, справлять станем. – Кто? – Баба какая-то… то ли Красовская, то ли Краскина, как-то так. Бросил злой взгляд на Ягу. На кой ляд, спрашивается, сюда эту болонку притащила?! Вспомнил, как при мне ещё с ней знакомился Волков. Как искал его Олег до этого, ссылаясь на странное поведение. Не приведи Чернобог, Серёга, тебе с человечкой что-то учудить… «Так, стоп! Серый был с Киром сразу после драки. Когда бы ему?» – Слава, у нас пропажа. – В кухню влетел уже пришедший в себя Кощей, и здесь враз стало тесно, так как следом за ним, чуть ли не ломая стены, готовый выйти из себя, вломился Волков. «Интересно-о… Зверь-то его взбесился, по глазам же видно, у самого края оборота находится. Неужели Барби приглянулась? Та ну, быть не может, после ТОГО СЛУЧАЯ! Велесов день виной… Всё худшее в Нави рвётся наружу». Перевёл взгляд на Кощеича. Слава, значит… В глаза не смотрел, только на Ядвигу. Да ладно тебе, Кир. Не съел я девку твою. Даже не понадкусывал пока. – Подруга её пропала, прямо из номера умыкнули. – Кощей от души хлестнул упрёком Яду. Голос ядовитый, как хищный плющ. «Осталось тебе только коснуться её, руну увидеть, и будет у нас – джек-пот!» – Кто последний её видел? – пПеревожу взгляд на Серого. Раз он здесь, то хоть волки не при делах, и то радость. Не хватало ещё бодаться с ними по вопросу права и порядков. – Я, – скупо обронил Кир, все ещё прожигая взглядом Ягу. От мысли, что друг не знает о её Навьей сути, аж потеплело на душе. «Хоть какая-то приятность за сегодняшний день». – Слава, как будут новости, сразу скажи, я жду. Ядвига, в кабинет. Сейчас! – Схватил её за запястье, срывая со стола махом, и… увёл порталом. НУ НИЧЕГО СЕБЕ! Это ты НАСТОЛЬКО уверен, что она твоя полностью, друг мой? Даже порталом повёл, хоть ещё и не знаешь, что не человечка. Вот дела! Стоило-таки дожить до этого дня, чтоб всё тебе припомнить, по-дружески. «Вот сейчас и рванёт. Даже радостно, что подальше от меня. Хотя нет, на рожу его посмотрел бы, в качестве компенсации морального ущерба. Жаль, не до того». – Что следилки? – уже на выходе уточнил у мявшегося целкой подчинённого. – Моргнули… – Все разом?! – Тяжёлый вздох был мне ответом. Нашёл на выходе Тима, что-то обсуждавшего с Васей. – Так, ребята. Гостей развлекаем, не выпускаем. Придумай что хочешь, – перебив было начавшего возражать Лиходеева, принялся медленно изучать толпу. – Да, кстати, идеи есть, куда делась Барби эта? – В душе не имею, – привычно безалаберно отрапортовал Тим. – Займись посетителями. Яду подключи, как вернётся от Кощея. – Открыл портал в гостевое крыло. – В каком номере останавливалась эта ваша спящая красавица?