Глава 25

Ядвига Что делать, если ты попал в ад со всеми его жителями? Да-да, именно тот, о котором написаны тысячи книг и снято множество фильмов. Демоны? Что вы знаете о демонах? Один из них стоял прямо напротив меня. Впервые я видела ЕГО настоящим. Наместник Чернобога… Красный, горящий огнём взгляд, заострённые черты лица, тьма, перетекающая между пальцами. «А настоящий ли?» Смотрела, замечая, как дрожали его пальцы, и буквально физически ощущала этот тремор. Так дрожала моя душа. Видела, как горят яростью глаза и как они гаснут. Точно так же, как моё сердце, стоит только его увидеть. «Вот он, весь передо мной, какой есть – Кир, Кирилл Кощеев… Кощей Бессмертный. Кутается в свою тьму, отталкивая, заставляя ненавидеть, причиняя боль близким, и в то же время умудряется заполнять собой всё вокруг, нагло пробирается внутрь, прямо в голову и сердце». Сердце… Вновь сконцентрировалась на его ладонях, что были стиснуты в кулаки со вздувшимися на них венами. Да, мне казалось, что вот эти сильные руки вцепились в само моё сердце и играют с ним. «Притягивает, как чёртов магнит, и тут же отталкивает!» Что делать, если ты попала в ад со всеми его жителями, а главный демон поселился в твоём сердце? Что делать, если демонстрация его силы, чудовищная, страшная демонстрация повергла в шок и в то же время заставила беспокоится? Он же не просто напал на Горынева. Он бы никогда не сделал больно другу просто так! Уверенность в этом отчего-то нерушима. Он мог быть редкостной скотиной, но я достаточно слышала о нём от работников, от Тима… Должна была быть причина. Где он пропадал? Что делал? Кто довёл его до такого? Что делать?! «Уж точно не стоять истуканом, Яда!» Кирилл отмер, процедил сквозь плотно сжатые губы: – Уйди, Свет, Чернобога ради, уйди. – Перевёл пустой взгляд на меня. – Уведи его, Яда. Сейчас. Отвернулся. Его уводил тот парень, что недавно танцевал с Красовской. Все шептались и переглядывались. Но мне было плевать, я понимала, что он сделал это снова. Оттолкнул. Сейчас, опять, своим видом, безразличным взглядом. Внутри всё больно сжалось, желая идти за ним. Возможно, мы могли бы поговорить, и он бы рассказал, что с ним произошло. Это ведь нормально – разговаривать. «Он не умеет… или не желает. Ему надо или так, как хочет он, или никак. А я так не могу, хотя моё проклятое сердце уже в его руках, против моей воли, против логики, против всего разумного!» Я не понимала, как он это сделал со мной. Перевела взгляд на правую руку демона. Горынев не казался поверженным. В нём и вокруг него бесновалась сила. Другая, горячая, дикая, голодная. ЖИВАЯ. Светослав сплюнул кровь на пол, поморщился, поднялся без чьей-либо помощи. Никто не рисковал к нему подойти. А я неожиданно поняла, что действительно его не боюсь. Сделала шаг навстречу, положила ладонь на окровавленный рукав. – Пойдём, вы и так неплохое шоу устроили. Он поднял на меня нечитаемый взгляд, смотрел задумчиво. Его глаза – огненная река. Возле нас появился Ульрих: – Думаю, вам стоит переместиться на кухню. Я тут разрулю все. – Найди Тима, он с моей подругой был, – поспешно прошептала, таща Светослава за собой. Толстая дверь за баром вела сразу на кухню. Сейчас здесь было тихо и пусто. Коридор из кухни вёл в подсобку, склад, санузел. С другой стороны – лестница в подвал и на чердак, где я ни разу не была. Ульрих побеспокоился – везде ни души. За закрытой дверью слышала приглушённые голоса бармена и Тимофея, они обещали бесплатные коктейли, слышался сперва неуверенный смех, а затем возобновилась музыка и общий хор голосов. Мы молчали, ошеломлённо уставившись друг на друга. Решилась взглянуть, сильно ли ему досталось. Светослав молча позволил ощупать себя. – Как будто бы повреждений нет, – тихо прошептала. – Но откуда тогда кровь? Горынев издал раздражённый вздох, цокнул языком: – Насколько бы было проще, если бы ты была наша. – Ваша? – Не бери в голову. Целый я. В порядке. Но я поняла. Бабушка говорила, что одна из тату никогда не даст другим Навьим меня увидеть. Охранное претани, нанесённое ею на шею, чуть ниже затылка. Даже похвалила, что своими татухами я ещё больше замаскировалась, так как магический символ не так-то просто теперь заметить. – Ты о Нави? – залепила ему в лоб. Он удивлённо поднял брови. – А что, если я скажу тебе, что тоже житель вашего царства? – Да что ты? Откуда знаешь, Яда? Кто посмел? – невнятно прохрипел он. Глаза сузились, и огонь как будто вот-вот готов был сорваться прямо из них. – Бабу-ягу заказывали? – Развела руками с истерическим смешком. Звучало на самом деле отстойно. Его яростный рёв вызвал холодок ужаса, бегущий по спине, и даже ноги немного подкосились. Я бы кулём свалилась к его ногам, если бы не его руки, схватившие меня за талию и прижавшие к стене. – Какого. Чёрта. Ты. Мелешь? – прошипел он мне по слогам. – Я приехала к бабушке, Ладомиле Всеславовне, живу у неё в избушке. У нас есть говорящий кот Васька и ворон Яким. Я сама узнала только неделю назад. – Нервно сглотнула, ощутив, как его ладони, что меня держали, сжались сильнее. – Бабушка пыталась меня уберечь, поэтому запечатала силы. Я правда, – тяжело вздохнула, посмотрев прямо ему в глаза, – не знала ничего. Но теперь хочу знать всё! Пожалуйста. Светослав сжал челюсти с такой силой, что проступили желваки, медленно просканировал меня своим диким взглядом. До дрожи! Нет, мне определённо стоило держаться подальше от этой бездны в будущем. А затем произошло неожиданное. Он, закрыв глаза, уткнулся своим лбом в мой, тяжело вздыхая. Постояв так несколько минут, убрал руки от моей талии, резко развернулся, обошёл кухонный островок. – Итак, Яда, – начал Горынев по-деловому, словно не он только что злился, отодвинул для меня стул. Не стала на него садиться, а взобралась на кухонную стойку и со всей серьёзностью посмотрела на мужчину. – Хочешь поговорить? – Я открыла тебе секрет, знаю, что с твоими возможностями ты и сам скоро всё узнал бы. Откровенность за откровенность. Светослав встал напротив с другой стороны стола и опёрся об него руками, пристально смотря на меня. Стоило признать, что обычно меня было трудно смутить играми в гляделки, но сейчас пришлось собрать всю силу воли в кулак, чтобы выдержать слишком уж цепкий взгляд.