Глава 31

Ядвига Мокрые ветви били в лицо, оставляя на коже тонкие жгучие следы, а возможно, это были мои слёзы, что помогал маскировать лес. На душе скребли кошки. «На что уж только ни закрывала глаза. Но такой жестокости от Кира не ожидала!» В голове гулко стучали молоточки – не то от бушевавшей в груди обиды, не то от слишком быстрой ходьбы. Я почти бежала, чтобы не передумать, не вернуться и не наговорить того, после чего не будет больше жизни мне ни в Могилёв-Кощееве, ни где бы то ни было. Перед глазами плясали цветные блики. Деревья, чудилось, становились всё выше и гуще. И словно стонали, шептали непонятное. Грязь комьями забивалась в неприспособленные для плохой погоды ботинки. Толстые корни дубов-исполинов цеплялись за ноги, будто пытались остановить от необдуманного поступка и решения бродить в лесу в одиночку. «Я твоя хозяйка! – твердила даже для самой себя не особо убедительно. – Ну что ж ты не помогаешь?» Тёмное небо разрывали молнии. Над кронами раскачивающихся деревьев грохотала небывалая гроза. Острые капли тянулись вниз, к земле. – Чёрт бы вас всех побрал! – выругалась в голос. – Ненавижу! Устало опустилась на мокрую землю, прислонившись к шумевшей на ветру сосне. В воздухе витал запах озона с примесью прелой хвои. В голове стояла муть от событий вечера, от мужчин, которых я не понимала, от чувств. Ссадины на руках и лице горели, словно рассечённые раскалённым ножом. С досадой я потёрла место, где была начертана руна. Можно было, конечно, смалодушничать и вызвать Светослава. Он ведь для этого её мне начертил… или просто для того, чтобы озверел Кирилл… Стало горько. «Доверчивая дурочка!» Стукнувшись о кору затылком, слизнула капли дождя, что дрожали на губах. «Пожалуй, стоит передохнуть, а потом дальше пойду». Земля под ногами как будто раскачивалась. В голове стояли шум и гул. И уже непонятно, то ли дождь так шумел, то ли говорящие деревья, а может, просто не было больше сил, вот и давило виски. А гул… Он точно был под ногами. Живой и оттого пугающий. Словно сотни голосов разом пытались заговорить. «Это точно не деревья. Оно исходит из-под толстых корней». Скосив взгляд на поляну, я прищурилась. Казалось, старые корни шевелились, пытаясь вырваться из земли. Было жутко и страшно, вот только не хватало сил двигаться дальше. От быстрой ходьбы кололо под рёбрами и звенело в висках. Ноги дрожали от усталости, да что там ноги – всё тело сотрясала дрожь. Настолько сильная, что стучали зубы. Костюм, годившийся для тусовки, не помогал согреться. Мокрая насквозь ткань стыла на ветру, промораживала сильнее. – Так и знала, что ничем хорошим приезд Красовской не закончится, – бубнила себе под нос, чтобы хоть как-то отвлечься от окружающей тьмы и творящейся чертовщины. Молния в очередной раз озарила тёмные кроны ночного леса. – А всё Сири со своими подписчиками! – обвинила подругу, тут же опомнившись. – Как будто своей головы у тебя нет, Яда! Надо было сразу, как узнала про Навь, позвонить и отменить их приезд! Браваду заглушил раскат грома. В глубине ночи полыхнула ярко-белая зарница, озарившая меня и поляну, словно резко наступил день. Крупный дождь хлестал по лицу, скатывался струйками с обвисших розовой паклей волос. – Так, ладно. – Оттолкнувшись от дерева, я встала. – Назад я путь уже и не найду, значит – топай вперёд. Где-то слева послышался шум. Испуганно прислушалась… Река! Шумит река. А значит… это та же, что течёт недалеко от «Костей», на берегу которой костры жгли и Купалу праздновали! «Значит, иду к речке. Если сама не выйду никуда, то хоть по берегу найдут». – А может, кто-то и живёт в лесу, недалеко от воды, вдруг обогреют, – обнадёжила саму себя. Небо, в очередной раз сотрясая верхушки деревьев, раскатисто громыхнуло, сверкнуло, разрезая тьму, словно подгоняло топать быстрее. – Да иду я, иду, – проворчала себе под нос. «Вернуться бы к утру, конечно. Если узнает бабуля… страшно представить, что будет!» Дождь, слава богам, потихоньку стихал. Правда, это мне совсем не помогало ни в поисках Красовской, ни в поисках пути домой. Река показалась внезапно. Тянулась чёрной простынёй, то сужаясь до заболоченной канавы, то разрастаясь до необъятной широты. Что странно, в ней не отражались ни деревья, ни белёсые молнии. – Куда-нибудь да выведет… Ага, как же! Уже битых три часа я обыскивала вдоль и поперёк заболоченные берега в поисках мостика или тропинки, чтобы перейти на другую сторону, и единственное, что нашла —пустые пивные бутылки, шипящую черепаху в плохом настроении и старый красный мяч, который, очевидно, валялся здесь уже не один год. Мысли то и дело возвращались к «Костям» и Киру. – Боже, боюсь представить, что доберман обо всём этом скажет! Он же с катушек слетит! – разглагольствовала я. – Ну и что, что послал, Яда? Это же не значит, что надо было топать по адресу! А если бы он куда в более интересное место послал, тоже бы пошла? Идиотка! Ай… Неожиданно поскользнулась на, казалось бы, совершенно ровном месте. Мокрый костюм теперь был безнадёжно испорчен илом, грязью и гнилой листвой. «Чудище болотное ты, а не Баба-яга!» Размазывая грязь по одежде и щекам в попытках хотя бы что-то отлепить от себя, неожиданно замерла: вокруг, мигая болотно-зелёным светом, танцевали странные… светлячки? Что или кто это был, не разобрала, но отчего-то сразу поняла, чего от меня хотят —следовать за ними. «Не ведись! Сама только недавно говорила, что слишком доверчивая! Кто знает, чьих рук дело эти живые фонари!» Молча наблюдала за перемещением странных существ. Они то складывались в тонкую линию, указывая путь, то распадались, кутая меня в кокон, как будто пытались подтолкнуть в спину. Прислушавшись к себе, не почувствовала ни капли страха. «Уж лучше пойду за ними, чем околею здесь». Сдавшись на милость «светлякам», послушно побрела следом. Мост возник передо мной совершенно неожиданно, проявился из темноты ночи белой костью на водяном покрывале. Облегчённо выдохнув, я поспешила перейти реку. Звук тракторной подошвы ботинок гулко отдавался по странному настилу. Грохоча ботинками, я всё шла и шла и, казалось, конца и края мосту не будет, как вдруг другой берег вынырнул из полосы неожиданно закончившегося дождя и тут же расплылся в мутной пелене тумана. Под ногами зачавкало, по воздуху пронёсся тяжёлый торфяной запах. «Болотом воняет! А вот это намного опаснее дождя! Можно увязнуть мигом… эх, похоже, и в этот раз доверилась зря». Словно читая мои мысли, светляки роем набросились на моё лицо! – Ай! – Отмахнувшись от них рукой, замерла. Неожиданно, прямо перед моим носом, на небольшой полянке у самой кромки воды оказался… терем. Вокруг него была обустроена небольшая ограда, скорее для украшения, чем служащая защитой от нежеланного гостя. У самой ограды кто-то собрал огромную кучу валежника. Я с опаской последовала за светлячками к калитке. «Открыто». Как только вошла, ели за двором зашумели верхами, в тот же миг гулко хлопнули резные ставни на окнах дома. «Чудно и отчего-то совсем не страшно». К двери вела невысокая лесенка с широкими перилами. «На такой невероятно уютно сидеть, закутавшись в плед да попивая чай». Вслед мыслям, перед глазами скользнула картинка меня сидящей с глиняной чашкой и кутающейся в полосатый плед. Поднявшись по лестнице, притормозила у самой двери. Она была украшена витиеватой ручкой, с деревянной резьбой по всей поверхности, покрытая тёмным лаком или чем-то похожим на него. Ни звонка, ни замка. «Ещё одна говорящая изба, что ль?» – Кхм, – прокашлялась я. – Здрасьте? Никто не ответил. Или притворялась, как наша, или и правда всего лишь дом. Легонько постучала. Дверь открыли тут же, словно с той стороны только и ждали, когда я решусь. На пороге стояла молодая девушка с роскошными каштановыми волосами, собранными во французскую косу, в которой путались разномастные изумрудные бусины и камешки, а сбоку, словно дизайнерская шляпка, крепилось нечто, отдалённо смахивающее то ли на глаз с крючковатыми пальцами, то ли на перепончатые лягушачьи лапки. Её прозрачные голубые глаза мерцали топазами в тёплом свете лампы. А рядом, у ног, рычало… нечто. С ощерившейся чёрной пастью, из которой вывалился до жути длинный раздвоенный язык. – М-мама, – пискнула я, а то, что трудно было назвать собакой, гавкнуло. С жёлтых клыков тонкой струйкой свисала кровавая слюна. Я даже дышать перестала от всеобъемлющего ужаса. Того самого, от которого начинало трясти, как и от холода, от вони мокрой одежды, пропитавшейся болотом. Моё сердце почти остановилось. Если не вдохну, то и правда помру здесь, прямо на пороге странного дома. Вернув взгляд на хозяйку дома, судорожно вдохнула. – Да тише ты, Дурашка, – цокнула языком хозяйка дома, и я сперва подумала, что это она мне. – Не видишь, что ли, гостья к нам. Ты её больше пугаешь, чем она нас. «Это я-то пугаю злобную Дурашку?!» Пёс залаял, вздыбив шерсть на загривке. – Кому сказала! – повысила голос незнакомка. – Тихо! Чудище затихло, уставившись на меня белыми глазами без каких-либо зрачков. Девушка виновато взглянула, оттягивая животное за толстый металлический ошейник. – Что с них взять – призрачные гончие. Пока щенки не войдут в возраст для службы, одна морока. Тут только дрессура и стальная рука. А этот совсем малыш ещё, куда его воспитывать? Да ты проходи, не стесняйся. Э как лес сегодня бушует, никак Яга в ярости. Я сглотнула вязкую слюну. Неуверенно кивнув, зашла в небольшой предбанник. – О, да ты совсем чумазая, девонька, – покачала головой хозяйка. – Снимай обувь и одежду, а я пока Дурашку запру да лохань наполню. Искупаться бы тебе сперва. Она направилась к ещё одной двери, уводя своего… пса. – Постойте! – Я всё же сняла обувь, но не спешила следовать за хозяйкой и уж тем более распрощаться с одеждой. Девушка оглянулась, вопросительно подняв бровь. – Не хотите спросить, кто я? Или сказать, кто вы? Или узнать, как я сюда попала? – Ты в Навьем лесу, можешь видеть тропки иномирные да помощников моих. Значит, нашего племени, – покачав головой, ответила та. – Но-о, раз вопросы задаёшь странные… так заблудшее дитя или полукровка. В Велесову ночь всякое может твориться… привели тебя боги на порог, моё дело – помочь и подсказать, если понадобится. Так что проходи, худа я тебе не сделаю. Она пожала плечами, следуя вглубь дома. – Постойте, а вы кто? – Я? – Она улыбнулась одними губами. – Принцесса заколдованная! Такой ответ устроит? Жду, когда стрелой поразит суженый-паразит! Только что-то не торопится, гад! Жуть как надоело лягушкой квакать каждый день! Вот только ночью и могу в собственном доме собой быть. – Так вы… что… Царевна-лягушка, что ли? – тупо переспросила я, кивком головы указав на странный нарост на голове. – Она самая, – рассмеялась девушка. – Царевной, правда, ох как давно не зовёт никто. Просто Елена. – Премудрая? – учинила допрос. – Не, – девушка поморщилась, – с той у нас конфликт интересов на магической почве случился. В ссоре уже второй десяток лет. Мои глаза стали размером с блюдце, девушка выглядела очень молодо, не старше меня. – Да ты проходи, любопытная. – Она прошла в дом, скрывшись в одной из комнат, отчего голос ненадолго зазвучал гулко. – А сама-то ты кто? – Ядвига, – замялась, стоит ли говорить правду. Но мне и не пришлось. Елена вынырнула из комнаты с такими же удивлёнными глазами, как и у меня. – Внучка Ладомилы Всеславовны, что ль?! – Угу. – Охренеть! – совсем не по-сказочному выдала она.