Глава 53

Ядвига – Зачем так много? – уставилась я на стопку платьев. – У них тут так… – Машка задумалась, подыскивая подходящее слово, – колоритненько. Всё на магии и обрядах построено. Не то, что у нас – купил платье подороже да покрасивее, на ноги – «Джимми Чу» или «лабутены» и вперёд, покорять гостей, жених-то и так покорён! – Ладно невеста, – всё равно не переставала ворчать, – а мы-то зачем? – Ой, – Красовская махнула рукой, рассматривая мои платья и сарафаны, – у неё вообще их больше десяти. Катюха рассказывала… кстати, она очень круто косы плетёт, работала стилистом, а вот тоже здесь оказалась… встретила волка, на свою голову… м-да… – Так что твоя Катюха рассказывала? – А? Ну да, – Машка поморщилась, видимо, раздумывая о своём, – короче, она рассказывала, что невесту за всё время переодевают до десяти раз, представляешь? – Зачем? – Что-то с инициацией связано и изменением сущности человека. Она же «человечка», вот, меняя наряды, она из одной своей формы – человека из мира Яви, переходит в другую – в создание Нави. Ну и что-то защитное там ещё, типа чтобы злые сущности и завистники не могли чего-то начудить на один наряд. – А мы? – А мы – свита. Все незамужние, будем сопровождать жениха и невесту в ритуальный храм, тоже своего рода ограждать от негативного влияния. Вот почему новобрачные вашему с Киром присутствию рады. Подумаешь… – надула губы Машка, словно и ей предстояла скорая свадьба и без нашего присутствия, – чем не ВИП-персоны. Пройдя к корзине, в которой принесла наряды, она достала два пакетика. В них были аккуратно сложены красные ленты и разномастные колокольчики. Пока Красовская их распутывала, тихий перезвон наполнял пространство комнаты, странным образом успокаивая. – Катька зайдёт через час, давай одеваться. Колокольчики вплетёт в волосы, сказала, что это обязательно, типа амулеты, защитные, заговоренные. Я послушно потянулась к белой, вышитой такими же белыми нитями, сорочке. Вообще, вся одежда, а в своей стопке я насчитала три наряда, постепенно приобретала краски от наряда к наряду, в конце становясь огненно-красной. При этом первое было наглухо закрытое, а последнее, наоборот, – откровенное и провокационное. – Н-да, – поджала губы Машка, рассматривая себя в белом балахоне с длинным рукавом, воротником-стоечкой, закрывающим шею до самого подбородка и длиной до щиколоток. – Панталон ещё до колен не хватает и пояса верности. – Ну, видать, символ непорочности и чистоты. – Пожала плечами, влезая в очень похожий наряд. Ситуацию с рубахами исправили широкие пояса, с красивой красно-чёрной вышивкой. – Девочки говорят, что красный, чёрный и белый в триединстве вышивки – обережный заслон от злого взгляда. Машинально погладила ниточки с узелками, которые повязала Заряна. Самодельный браслетик всё ещё висел на запястье, хотя нити уже заметно истончились. А ведь она говорила, что это материнский оберег. «Вот оно, значит, как, для Кира старалась». Подружка-стилистка пришла вовремя. Сперва взялась за Машку. Тоненькие косички, с вплетёнными в них бубенчиками и лентами, путались в распущенных волосах, аккуратный ободок из разнотравья и цветов украшал не хуже короны с драгоценными камнями. Белокурая, фигуристая, яркая Красовская даже в этом целомудренном наряде выглядела настоящей красоткой. – Вау, – не смогла сдержать восторг. – Какая ты красивая! – Последние штрихи! – довольно протянула Екатерина, вытягивая украшения: объёмные браслеты и бусы. – Для волков круг – олицетворение самой Луны, она же им и защитница. Всё, что круглое на невесте и свите, – её символ, заклинательное пространство, возводящее вокруг молодых невидимую преграду, делает их недосягаемым для злых духов. Жених тоже будет хорош, поверьте. У них вообще мужики что надо. – Подмигнула заговорщицки. – А сегодня, в этих расписных рубахах и украшениях, ой девочки-и, – протянула мечтательно, – платочки берите, будет много слюнок. – А затем, словно опомнилась: – Хотя что вам уже, как и мне, впрочем… разве что украдкой попялиться. – Не, – подбоченилась Машка, – меня со счетов ещё списывать рановато! Катя тяжело вздохнула, покачала головой, отведя взгляд. А ведь я и раньше слышала недомолвки, странные обрывки фраз, вопросы её, Красовской, подозрительные. Но, с другой стороны, особо рядом с ней никого и не видела часто, кроме Севы… «Неужто… да нет… не может быть!» – Твоя очередь, – позвала Катя, отвлекая от мыслей. Лезть к Маше с вопросами не хотелось, пусть мы и стали в последние дни немного ближе, но всё же, раз сама она не захотела рассказать настолько личные вещи, я не буду и спрашивать. На мне стилистка решила поэкспериментировать, так как волосы были длиннее Машкиных. Всё те же колокольчики и бубенчики, разноцветные ленты, цветы и травы, но намного больше косичек, замысловатых, разных и очень красивых. Часть послужила для формирования ободка, часть закручивалась в узелки, вплетаясь в общую причёску. Остальные так же стелились по спине вместе со свободно падающими волосами. – Отпад! – Похлопывая в ладоши, Машка бегала вокруг меня, помогая надеть украшения. – Кощей твой челюсть долго ещё подбирать будет! Ты такая вся, – обвела мою фигуру руками, – вкусная и… блин, ну точно какая-то фея! «Яга я, Яга, а не фея». – Сегодня все они аппетит нагуливать будут, – засмеялась Катя. – Свита жениха и свита невесты друг от друга отдельно почти всю свадьбу проведут, только за столом и встретитесь. А до этого разве что в танцах да обрядах сходиться будете. А вот уже ночью можно вольничать. – Вольничать? – поперхнулась я. – Угу, – хмыкнула Машка. – Почти что стайная брачная ночь будет. Повернувшись к Екатерине, уставилась на неё во все глаза. Она легко пожала плечами. – Ну, не всё так плохо, Ядвига. Ритуал один есть, древний, свадебный. Не только пару соединенную благословляет, но и тем, кто ещё не в союзе, помогает услышать зов истинного. Так что, всё благословлено богами и Луной. – Кланялась берёза лесу тёмному… – повторяла я в унисон со всеми, выметая дорожку перед идущей за нами невестой. Честно говоря, я переживала, что наша Маша своей красотой и яркостью затмит её, – зря. Невеста, словно нежная роза, была невероятно красива! Хотя сейчас, мы, конечно же, не видели её лица. По традиции, она была укутана в несколько слоев фатина, закрывающего не только лицо, а и саму фигуру до самого пола. Зато в доме, когда её наряжали, удалось рассмотреть и нежный румянец на юных щеках, и розовые пухлые губы, и россыпь веснушек, и пшеничные, густые волосы. По моему скромному мнению, выходить замуж в восемнадцать – дичь, но девушка была настолько чисто и искренне влюблена, что не хотелось об этом думать. Как и о том, что пришлось объяснять жениху-волку её родителям. Всё-таки много людей в волчьей деревне живёт, и все хранят их тайну. Удивительно! – Кланялась берёза лесу тёмному… – У каждой из нас было по берёзовому венику. У свиты со стороны жениха – по дубовому. Мы мели дорожки молодым с разных сторон поселения, напевая. – Спасибо, лес тёмный, за хранение. Я за тобою, лес тёмный, настоялася, сучьями, ветвями намахалася, яркого солнца навидалася. Как только допели мы, подхватили девочки, идущие за невестой: – Катился бел виноград да по загорью, красно солнышко да по залесью, дружка с князем да по застолью… – На дорожку щедро сыпался виноград, семечки, пшеница, сладости и монеты. Тем временем девушки задорно продолжали напевать, и у меня в груди с каждым словом рос азарт, веселье, и пузырилось счастье, такое личное и одновременно общее, что аж страшно. Тем временем девушки продолжали напевать: – Сзади за ним посыпальная сестра, сыплет сладостью и хмелем она, сладостью посыплет, чтоб сладко жилось, хмелем посыплет, чтоб весело былось! В центре поселения обе наши процессии встретились. Надо же, за целый день я впервые увидела Кира. И это так неожиданно остро чувствовалось! Я соскучилась страшно, невыносимо! Не желая строить серьёзную мину, отдалась чувствам, улыбаясь широко и счастливо. «Вот он – мой, родной, единственный и самый лучший!» Осознание стрелой прошило сердце, замерев на секундочку, оно испуганно-сладко ёкнуло, чтобы тут же застучать быстрее! Кир подмигнул, старательно пытаясь не улыбнуться в ответ. Да уж, пожалуй, единственная слабость, дозволенная на торжестве наместнику Чернобога – вот это подмигивание украдкой. Постаралась не рассмеяться заливисто в ответ или чего хуже, – хотелось дурачиться и показать ему язык! Тем временем молодые взялись за руки, уже вместе следуя в храм Луны. Ровными рядами мы последовали за ними. Парни за спиной жениха, девушки – за невестой. Совсем ненадолго Кирилл оказался рядом. Мы шли, вслушиваясь в ритуальные песни, пряча улыбки и едва соприкасаясь пальцами, посылая разряды электричества друг другу через эти мимолётные прикосновения. – Упал соловей на своё гнездечко, сел князь молодой на своё местечко! Рядом с ним да лебёдушка, так покорно склонила головушку. Пара прошла в самый центр ритуального зала, остановившись аккурат возле высоченного тотема, украшенного руническими письменами, а мы вновь разошлись, беря молодых в кольцо, становясь по контуру тени Луны, которая светила сегодня особо ярко через специальный проём в потолке. В зале вмиг всё стихло, как только из-за тотема вышел Сева. Таким я видела его впервые! Облачённый в ритуальные одежды и с нанесёнными на лицо и руки символами, он внушал благоговейный трепет. Всеволод повязал руки молодых уже знакомыми мне лентами, но только сейчас я поняла, что означали их цвета. – Красная лента, – проговаривал он, вплетая в неё странные косточки, точно такие же, что украшали и его волосы, – лента Солнца и жизни, отныне и вовек соединит ваши сердца. Теперь у вас один ритм на двоих, один вздох на двоих, одна жизнь на двоих. Белая лента – цвет Луны и бессмертия. Как наша Многоликая мать рождается и умирает каждый цикл, так и вы найдёте друг друга в любой другой жизни, узнаете за другими лицами, найдёте, будь вы на разных континентах. Быть вам истинными отныне и навсегда. Чёрная лента – цвет земли, леса, плодородия. Пусть ваша семья живёт богато, пусть дом будет наполнен многочисленным детским смехом, пусть наша стая растёт и крепнет. Перед всеми людьми и волками, освящённый Луной и засвидетельствованный Солнцем, скрепляю ваш союз силой, дарованной мне богами. Да будет связь ваша нерушима и крепка, как узлы в брачном плетении. С последним узелком тотем вдруг неожиданно вспыхнул ярким пламенем огня, на стенах ему вторили факелы, мешая тёплый свет с лунным холодным. Причудливо заплясали тени, играя контрастами. Чёрное и белое, добро и зло, тепло и холод, свет и тьма… Взглянула через весь зал на своего Кощея Бессмертного, ловя рой мурашек от ответного, пронзительного взгляда. «О чём ты думаешь, Кир?» Кирилл Кощеев – Мне, что ли? – удивлённо поднял я брови, когда Всеволод, до того пафосный и нарядный, что Севой просто язык не поворачивался назвать, протянул мне ритуальный нож. – А ты думал! Молодые рады-счастливы, что у них дружкой на свадьбе сам Кощей, а свахой Яга. – Довольный волчара подмигнул, совсем не по статусу жреца, и кивнул в сторону Яды, которой уже всучили в руки красные ленты. Пошёл. А она стояла, по ленте в каждой руке, и смотрела прямо в душу. Боги ведают, о чём думала. О чем вообще всё это время думала? «Всё сомневаешься, Ядвига? Долго терпеть-то ещё?» Ну ничего, раз уж нас сегодня вторыми, после жениха да невесты поставили, много сюрпризов тебя ждёт. Медленно разрезал сначала каравай невесты, потом тот, что держал жених. Обоих я не знал совершенно. Поменял местами половинки хлебов, взял у Ядвиги ленточки и связал ими составленные из разных частей хлебные круги. Один понёс в жертву богам. Второй отдали Яде, чтоб обнесла присутствующих и каждый попробовал. Замкнув круг гостей, подала мне последнему оставшийся кусок. Подхватил прямо губами с протянутых рук, намеренно коснувшись пальцев. Прикусила нижнюю губу, смутилась, пряча улыбку. – Вкусно. – В глаза её смотрел, и никого кругом мне не надо было… щёлкнуть бы пальцами, и пусть исчезнут хоть навек, а мы вдвоём останемся. Жаль, не выйдет так. Вздохнув, отвернулся, буквально насильно себя вынудив. Не хотелось от неё отходить. Все парами, кто не свободный, а я, как дурак в пословице – око видит, зуб неймёт! Ну ничего, сейчас сядем за стол, станут «горько» кричать, тогда и посмотрим. От мысли этой довольно улыбнулся. За столом жених и невеста традиционно молчали, не притрагиваясь к еде. Нам подали напитки из трав, без хмеля. Выпил, как положено дружке, первым, сморщился. – ГОРЬКО! – пожаловался жениху. – Путь покажи, – ответил тот, а глаза хитрые, зараза. Думал, поймал? Нашёл чем пугать. Встал, подошёл к сидящей рядом с невестой Яде, наклонился и при всех поцеловал её, как хотел весь вечер: властно, требовательно, глубоко, чтоб всем вокруг ясно – моя. – Сладко! – Жених кивнул и по моему примеру потянулся к невесте. – Кир, – пробормотала колючка, неуверенно теребя одну из косичек. – Традиции, – развёл я руками в ответ, но в глазах – ни капли раскаяния. И на душе было так хорошо, терпко и пьяно! В воздухе пахло сеном и разнотравьем, от этого аромата слегка мутилось сознание. Давно не бывал на свадьбе, последний раз мальчишкой ещё. Поймал взгляд болонки, светлые брови её были иронично изогнуты. «Не до тебя сейчас и не о тебе». – Молодые спать пошли, богам помолилися, чтобы пуще в одеяле ноги шевелилися! – раздалось откуда-то справа. За столом поветрием покатились смешки и подначивания. Заметил, что Яда покраснела. Забавная. Всё стыдилась, как вчера родилась. «На нашей свадьбе ещё и не такое кричать станут. Дружок твой Тим первый!» – Молодая, не боись: не железный гвоздь, не проткнёт насквозь, – напутствовали старшие, и женщины за столом смеялись. – Лёд трещит, вода со́чится. Я не знаю, как кому, а мне хочется! – Встав, пожаловался жених. Под смех гостей поднялся с ним вместе, подошёл к Яде, подхватил со стола блюдо с подготовленной варёной курицей, и мы вчетвером: жених, невеста и я с отравой моей направились к небольшому сараю. На сеновал. – Что вообще происходит? – с любопытством прошептала она. – Так надо, – склонившись к уху, шепнул в ответ. – Ну, трапезничайте, сил набирайтесь. – Пока молодые ломали курицу руками, чей кусь больше, поймал ладошку Яды. – А у нас тоже дела, отравушка. – Хм-м, это какие же? – Её голос был полон смеха. – Невеста с женихом едят, а дружка со свахой постель греют. – И так смешно от её взгляда стало. Зрачки расширились, румянец выступил на щеках. Как будто и не было слабости никакой. Потянул её к пахнущему лугом, чуть прелому сену, повалившись, уронил на себя. Поглаживая костяшками румяную щечку, начал объяснять подробности. – Потом будем ждать за дверью и караулить. Серьёзно. Прям вот там и сядем подслушивать. Или ты подсматривать хочешь? – Сам не знал, зачем дразнил, перебирая пальцы, так и лежащие в ладони. – Ещё чего! – пробурчала она, утыкаясь носом мне в шею. Я бы с ней тут с радостью сам остался. На тёплом, чуть колючем сенном покрывале. Хотелось уже наконец протянуть руку и взять, что моё, а всё маялся, как дурак. Странно, как рука ещё не стёрлась! – Тепла ли постель? – намекая, что пора бы уж нам свалить, уточнил жених. – Горяча! – Поднявшись, с тоской оглядел лежащую на сене Ядвигу. В цветных волосах запутались травинки. Такая она была соблазнительная и зовущая… «Мазохист ты, Кощей. А раньше не был!» Затворив дверь сарая, прислонился к ней спиной: – Минут пятнадцать ждать, пока невеста наряд сменит. – Наряд? – переспросила колючка, оглядываясь на сарай. – А ты что думала? – По глазам видел, что поверила, будто они там сейчас оргию устроят, а мы стоны под дверью слушай. – На вот, переодевайся, – подал ей красное платье и кивнул за сарай. – Тебя тоже посторожу. Подняв голову, смоттрел, как перемигивались насмешливые звёзды. Пирующие зажгли костры, и от стогов ветром несло дым. Давно не было так легко на душе. Последние дни только и мыслей, что о здоровье Яды да её настроении. Вроде бы и хорошо ей со мною, но так то тут. А когда вернёмся? Мысли эти тут же испортили всё веселье, отогнал их, обернулся на звук шагов и замер. Красное ритуальное платье было Ядвиге к лицу ещё больше белого. Сразу представилось, как сам на неё стану после свадьбы такой наряд надевать в таком же сеннике. Уж мы оттуда быстро не выйдем, пусть хоть дверь ломают! Главное – дождаться. Свадьбы той. Да хоть чего уж дождаться. Все нервы, как труха! «Согласишься ли остаться здесь навсегда, мне женой, лесу хозяйкой? Вот так же соединить судьбы перед богами, на всю жизнь?» Воспользовался тем, что она не ожидала подвоха, резко подался навстречу, поймав Яду в капкан объятий. – Ну всё. Не пущу теперь, – улыбнулся я, глядя в глаза, но она ведь не могла не замечать, что не шутка это. Обещал и ей, и себе не неволить и не торопить с выбором, но как подумалось, что решит уйти, забыть, так внутри всё скисало. Как мне-то потом? Даже от мысли одной дышать было больно… – Не сбежишь? – Не дав ей времени на ответ, легко коснувшись губ, выпустил и тут же отвернулся к сарайчику, подальше от искушения. Что есть дури забарабанил ладонью по дереву, аж доски ходуном заходили. – Не время спать, пора вставать, горницу мести, сор на улицу нести! – Новобрачные молчали, притихли.– Смотри на них, избавиться от нас решили. Бурча, молодожёны появились на зов. Невеста, теперь уж тоже в красном, подхватила Ядвигу под руку, и обе побежали от нас, смеясь, к пирующим. – Говорят, ты следующий, Кощей? – вдруг спросил меня жених. – Драка покажет. – Недавняя весёлость улетучилась, но демонстрировать это незнакомому волчаре я, конечно, не планировал. Вернувшись за стол, сел на положенное место. Все девки из свиты невесты переоделись в красное, но даже сейчас в этом сплошном однотонном мареве взгляд легко выуживал одну-единственную. Наверное, я бы и с закрытыми глазами угадал, если нужно. Впрочем, если до свадьбы дойдёт, будет шанс продемонстрировать. Не зря же кутают в одинаковые тряпки человек десять, прежде чем отдать невесту после сговора. Не люди – гусеницы. А жених всем на потеху угадывает, которая его. Аж самому теперь стало интересно, правда ли с первого раза угадал бы? Бросил ещё один взгляд на Ядвигу. Да хоть в мешок её обряди и рот кляпом закрой – всё равно узнаю. Где ещё такую оторву найдёшь во всём Навьем? Узвары с настоями сменились хмелем да настойками. Народ в наше отсутствие серьёзно повеселел. Полыхающие ритуальные костры только добавляли всему происходящему первобытной дикости, рождая в душе что-то необузданное и звериное… Волки, чего уж, молодцы, что остались у земли жить. Никакие блага цивилизации их не прельстили, зато больше других сохранили от истоков и прадедов. Снова перевёл взгляд на колючку свою. Сможет ли? Привыкшая к городскому укладу, смартам и интернету, откажется ли от всего ради костров, непонятных обрядов и колючего сенника под задом? «Романтика за сто, твою мать». – Угомонись. – Отпихнув полезшего целоваться «искусителя», сразу же вспомнил про Светку. В последний раз мы гуляли на волчьей свадьбе вчетвером ещё. Олежка, Тим, Светка и я… Где теперь та дружба? Горыныч тогда тоже играл «искусителя» на застолье. Всё пытался невесту да побольше девок «совратить». Хорошее время было: ни Цепей, ни распрей. Не ценил ведь, дурак… Целователь, смотрю, не унимался, как и положено, зашёл с другого боку – к Яде полез. Н-да, тут и играть не надо, уж с каким удовольствием отвесил ритуального тумака. Никогда так сладко не было подзатыльники раздавать! – Наших бьют! Стенка на стенку! – заорал жених. Яда ошарашенно распахнула глаза. Наклонившись, подмигнул ей. – Обычай такой. Что за свадьба без драки-то? – Поднял пустое блюдо и замахнулся на младшего Волкова. Давно хотелось! Аж, считай, душу отвёл. – Ну, сука, держись, – зарычал волк и кинулся на меня с кулаками. Перепрыгнув через лавку, увернулся от удара, подставив кого-то из своих сородичей вместо себя. – А в лоб?! – зарычал безвинно получивший и навесил Олегу от души. Выругавшись, бывший лучший друг бросился на меня с новым усердием. Даже дотянулся. – Всё у вас не как у людей. – Утирая разбитую губу, схватил борзого Волкова за расписную рубаху. – Так мы и нелюди, – вдруг заржал тот. Ни хера себе дела. – Давно хотелось, слушай! Руки чесались, всё повода не было. – Засмеявшись, Олег вдруг стал так похож на того прежнего раздолбая, с которым я совершал большую часть идиотских своих поступков. Светка-то слишком разумный для дурачества. «Как же, твою мать, мне не хватает тебя прошлого, Олег!» – Полегчало? – Да пока не понял, но придушить тебя уже не так хочется, – оскалился волк. – А если скажу, что ваши победили в драке, и значит, следующая свадьба опять на вашей сторонке? – Довольный собой, даже отпустил рубаху его, любуясь, как изменилось выражение рожи. – Мудила ты, Кощей! – Так ведь с кем поведёшься, волколак плешивый. Минут двадцать неженатые парни дружно махались под визг и подбадривание девушек. Умаявшись, пожали руки соперниками да вместе сели дальше пить. – На хера ты её привёл на наши головы в Навье, Кирыч? – Подсев справа, Олег ткнулся кружкой в мою тару с пивом. – Если ты про болонку, так ведь ты ж привёл. – Ну и рожа! Любо-дорого смотреть. – А ты думал, не догадаюсь, да? Я ж знаю тебя, как себя почти, псина ты тупая! – Да про болонку я и без тебя знаю, – поморщился младший Волков. – Ягу на хера? Не было печали, так… – Так и у меня не было, – посерьёзнев, перебил его, качнул пивасом, приглашая выпить. – Ты утром зайди, после обеда, часам к шести. Поговорить надо. Как люди хоть. – Отсалютовав, Олег поднялся и ушёл куда-то в толпу собиравшихся вокруг костров музыкантов. Волков с детства хорошо играл на накрах (славянские барабаны, обычно использовались в бою и для ритуалов. – Прим. авт.), видно, решил стариной тряхнуть. Перевёл взгляд на свою отраву, решительно поднялся, пошёл к ней. – Яда, пойдём танцевать? – Вспомнилось, как утащил её насильно в коршуна играть, теперь, вот, по-людски прошу. Как на паперти с протянутой рукой. «Тьфу, Кощей. Что из тебя эта любовь блядская сделала? Скоро руки лизать станешь?» Хотя чего уж… Лизнуть я не только руки был б горазд… Хер дождёшься, что называется. Только смотреть да облизываться. – А что за танцы? – вложив-таки свою ладонь мне в руку, подозрительно уточнила колючка. – Ритуальные, под накры. Это типа барабанов. – Кивнул в сторону музыкантов, уже примерявшихся друг к другу. – Парни будут играть, а девушки петь. – А мы? – А мы танцевать будем. И жених с невестой будут. И даже вон болонка твоя, кажется, тоже. С Севой, – проследив за злым взглядом Олега, хмыкнул я. Пожалуй, и правда надо будет утром зайти, сразу после обеда. – Подозрительно ты довольный, – прищурилась Ядвига. – А почему не быть? Вот сейчас утанцую тебя от всех. И будешь только моя. Что, я не заслужил? — «Ну в самом деле, Яда. Верным псом у ног твоих вьюсь. А ты даже косточку с барского стола и ту никак не пожалуешь, бессердечная. Мало отомстила или что?» – Разувайся. – Сам скинул обувь. – Зачем? – удивилась Ядвига. – Надо так. Боишься, что ли? Прикусила губу. «Эх, я б как щас укусил… Зачем ты, дурак, слово давал? И назад ведь не заберёшь, твою мать». Босые ноги переняли вибрацию земли. Барабанный ритм прямо через кожу вошёл в тело. Сразу стало понятно, почему предки их в ритуалах использовали. В самом деле, как заворожённый становишься. Какое-то странное ощущение. То ли транс, то ли как под кайфом. И мир кажется лучше, и море по колено. Мы танцевали в толпе таких же огненно-красных нарядов, но никого, кроме Яды, рядом не существовало. Только глаза её, пухлые губы и барабаны, бьющие вместе с сердцем аккурат в виски. До тумана и одури, выбивающие все связные мысли, кроме желания обладать. Ею. Здесь и сейчас. – Жестокая ты девочка, колючка, – наклонившись, прошептал ей в губы. Провёл костяшками по разгорячённой щеке. – Кир. – Собственное имя из её уст, произнесённое с придыханием, пьянило больше хмельного. Она прижалась теснее, обвивая руками мою шею, привстала на носочки, как будто собиралась сама поцеловать. – Давай, соври мне или себе снова, что тебе не хочется большего…