Глава 55

Кирилл Кощеев Возвращаться не хотелось. Впервые за долгое, очень долгое, время я не рвался скорее свалить из Навьего хотя бы в «Кости». У волков нас всех накрыло штилем, я даже успешно игнорировал ощущение приближающейся подставы. Сам не знаю, откуда веяло дерьмом, но внутри всё больше крепло ощущение, что грядёт буря… Яда успела рассказать про бабку свою. Уж я лучше других понимал, что огребёт старая карга не по-детски, за всё, что натворила. Честно говоря, от души радовался, что не мне приводить в исполнение этот приказ. Хоть в этот раз грязную работёнку сами боги и сделали. После случая с Волковыми даже подумать о том, что от моих рук пострадает бабка Яды, было стрёмно. У нас и так только-только стало что-то получаться. Взаимное недоверие развеялось свежим ароматом леса, дурные мысли регулярно выдувало из головы прохладными ветрами с озера. Я давно уже отвык прятать голову в песок, но так отчаянно, до одурения, хотелось смалодушничать и просто остаться здесь ещё на недельку. Или две. Понимал, что так нельзя, что в клубе нужен хозяин, что свалил всё на Света. Новости про болонку отправил голубем, но пара строк, наспех нацарапанных на куске бумаги, – капля в море. Откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Вернувшись от Олега, не переставал думать о нашем разговоре. А из него выходило, что возвращаться нам надо именно сейчас, не медлить. – Собралась? – Яда вышла из спальни, такая соблазнительно-манящая, что захотелось вернуть её назад. И закрыться там ещё на пару суток. Поднялся, чтоб не поддаться этой заманчивой перспективе, потёр шею. – Вернёмся порталом. Уж мимо родных «Костей» не промахнусь. Впрочем, последнее путешествие показало, что даже исхоженные маршруты не всегда ласково ложатся под ноги. Уходили мы тихо, вдвоём и без провожатых. Пока я ходил к Олегу, Яда простилась с Севой и успела сбегать к подружке своей. Та обещала вернуться через пару-тройку дней. Какие-то сложные механизмы просветления и прочей ерунды. Никак нельзя бросить на полпути, так что ещё максимум дней пять. Ну то есть в лучшем случае неделя. Чую, с этой стороны тоже ещё прилетит проблем, что лопатой не разгребёшь. До одури проблемная девица попалась. Обняв колючку за талию, чтобы вместе войти в портальное марево, заметил в её глазах тоску и нервозность. – Ничего не изменится, – приняв на свой счёт, пообещал ей твёрдо. «Боится, что по возвращении из отпуска курортный роман станет постылым? Всё ещё не верит ни мне, ни слову моему? О чём тревожится? Что-то явно ведь её гложет». Решил пока не докапываться до сути, дать время самой рассказать. Всё ждал, когда же научится доверять свои проблемы мне, чтобы я их решал. Проклятущая эмансипация, чтоб её лешему в ребро! Признаться, сам тоже напрягался, как всё будет дома. Там ведь Змей, метка его с запястья Яды исчезла ещё утром. Уж не знаю, заметила ли она сама, но я-то видел. И Горыныч не мог не почувствовать. Всё. Больше не защита он ей. И тут меня как обухом… «Дурак ты, Кощей! Идиот редкостный». Буквально дёрнув Ядвигу назад, не дал шагнуть в портал. – Что случилось? – нахмурилась она взволнованно. – Подожди, Яда. – Развернул к себе, всмотрелся в глаза. – Прими мою руну? – Никому ещё не предлагал ни разу. Не было ни необходимости, ни желания, чего уж. – Семаргл тебе больше не покровитель. Ты вступила в полную силу Яги, и ваша связь с Горынычем разорвана. Я предлагаю тебе защиту Чернобога. «И себя. Тоже предлагаю. Вот так вот сразу. И насовсем. Берёшь?» Наверное, это бы тоже надо было сказать вслух, но язык потяжелел, онемел и не шевелился во рту. – Да, Кир, – нервно сглотнув, кивнула отрава. Огляделся по сторонам, резко дёрнул рукой о шипы кустарника. Мне всего пару капель бы крови. Протянул руку, дождавшись, пока Яда подаст свою. Мгновение растянулось в мучительную вечность. Всё казалось, что вот-вот откажется, передумает и отступится. Пока рисовал руну, смотрел на колючку свою, хотел бы поставить сразу брачную, но наш союз с Ганной скреплён богами. Разорвать его можно только по обоюдному согласию или в случае, если кто-то из сторон найдёт свою предназначенную судьбу. Я, признаться, надеялся, что ночь, проведённая с Ядвигой, решит этот вопрос, но помолвочная связь никуда не делась. Ганна, конечно, не собиралась давать мне свободу, так что придётся решать вопрос радикально. Говорить об этом Яде не хотелось. «Я же всё равно решу, как вернёмся, так и начну думать, что делать. Зачем зря её расстраивать?» Пока поставлю руну защиты, а потом, как разберусь с помолвкой, сразу заменю на брачную. – Примешь клятву мою, Яда? – повторил вновь, когда печать Чернобога легла на тонкое запястье кровавым следом. Рядом с повязанным матерью оберегом. «Символично, твою мать». Секунды молотом били в виски. А если сейчас сама спросит, почему такую, а не другую? «Нет, не спросит. Во-первых, гордячка та ещё, а во-вторых, едва ли пока разобралась в тонкостях ритуалов». – Принимаю клятву твою, – родной голос теплом осел внутри. Руна вспыхнула красным, и только тогда я выдохнул. – Теперь, если что, всегда смогу тебя найти, как только позовёшь. Слова помнишь? Кивнула, лёгкая улыбка тронула губы. Не сдержавшись, коснулся их лёгким поцелуем, снова открыл портал. Притянув Яду ближе к себе, одновременно с ней сделал шаг… – Ты уверена? – Отговорить Ядвигу поехать в бабкин дом не удалось. Отпускать её одну не хотелось, но она настаивала, что попугаиха-подруга поедет тоже. Всё это время Серафима, оказывается, тусила в «Костях» и кудахтала на нервах Горынычу. Я даже посочувствовал ему в какой-то момент. Судя по всему, у них тут чуть ли не перья летели. В присутствии Ядиной подруги Змей скрежетал зубами и активно делал вид, что той не существует. Крайне подозрительно… И в этом свете сослать её, конечно, идея заманчивая, но я бы предпочёл выдворить только попугаиху, а колючку оставить при себе. Кто б меня спросил о моих желаниях. В какой -то момент хотелось просто рявкнуть безапелляционное «нет», но Ядвига явно была на взводе, и пришлось опять уступить, чтобы не поругаться прям вот так, с порога. Как будто в «Костях» нам и правда не живётся по-людски. – Где Тим? – Проводив колючку, я сразу попросил Горыныча зайти в кабинет. – Отправил его развлекать дорогих гостей, – поморщился Змей. – Пока ты бродил по лесу, сюда и полиция заезжала, и фанаты какие-то припёрлись. Светка явно был не в восторге от того, что разбираться с последствиями пропажи Красовской пришлось одному. – Что-то мне подсказывает, что домой она не очень торопится. Как бы не осталась насовсем. – Уж если столько времени без мобилки своей прожила в лесу, то явно не просто ради духовного роста. – Да и хер бы с ней. Пусть придёт, объявит официально, что жива-здорова и насильно не удерживают, а дальше на все четыре стороны! – Светка бесился, пусть и скрывал за сжатыми плотно зубами и каменной рожей истинную причину. Исчезновение болонки доставило нам хлопот, но случай не первый, просто масштабный. Едва ли это подкосило бы выдержку Света. Выходит, дело в нас. Во мне, Яде и том, что метка на её руке от Горыныча не пряталась. Он, естественно, ощутил, что его руна снята. Может, оттого и психовал теперь. «Боги, как не хочется, чтобы Ядвига вечно стояла между нами тенью». Я не готов был отказаться от неё ради друга. Но и от друга отказаться тоже не был готов. «Бля, как задолбало всё это. Не могу больше». – Значит, решился? – первым, сдавшись, заговорил Свет. – А помолвка что? – Придумаю, как решить. – Снова повисла тишина. Встав с кресла, прошёл к бару, открыл дверцу, ощущая спиной пристальный, горячий взгляд. – Ганна не даст тебе согласия на расторжение. Сказал бы что новое, это я и сам знаю. – Собираешься заявить о расторжении по праву обретения судьбы? – Если бы я не знал Горыныча так хорошо, то мог бы купиться на спокойный тон. Но мы были друзьями с детства, больше двадцати лет вместе. За это время я успел выучить Светку, как стихи про Лукоморье. – Хотел, но нет. Проклятие не снято. – Вернулся, протянул стакан с бухлом. Свет выгнул бровь, молча ожидая продолжения. – Да сам не понимаю, что не так! – запустив пятерню в волосы, наконец, признался и другу, и самому себе. Я ведь был почти уверен, что Яда – мой свет, что примет меня всей душой и спадут рухлядью Цепи кощеевские рабские. Но утро не принесло долгожданного избавления. «Может, как-то иначе всё работает? Или я просто ошибся? Нет, это теперь, конечно, ничего не меняет. Ни готовности сдержать слово, данное Яде, ни желания быть с ней рядом. Но, мать твою, как обидно!» – Хм-м, тогда на, ознакомься… – Видимо, считав всё с рожи, Змей поднялся, протягивая папку, что всё это время держал в руках. – Что это? – С открытой страницы на меня смотрел счастливый с виду отец. Почти голый, в брендовых трусах, загорелый, на пляже в обнимку с какой-то бабищей. «Очередная сучка, слабая на передок, жадная до денег и красивой жизни». Что-то было в ней знакомое, но я никак не мог вспомнить, где мог видеть её. – Ничего нового. – Равнодушно захлопнул страницу, протянув обратно Змею. – Одной больше, одной меньше. – Это мать Ядвиги. Вот как Яда получила место в «Костях». Пальцы сами собой сжались сильнее, корёжа хлипкую папку. Грудь обожгло злостью и болючей обидой. Вот, значит, как… Свет смотрел, выжидая. Я ощущал его пытливый взгляд. Пробирало до нутра. «Жаль тебя разочаровывать, друг». Молчал. Он тоже. Забрав папку, кинул на диван. Листья ошмётками разлетелись по тёмной коже. Дешёвые драмы. – Что планируешь делать? Надо же! Сдался первым, вот это правда охренеть удивительно. Переиграл в гляделки самого Горыныча! – Ничего. – Пожал небрежно плечами, улыбнувшись довольно, налил ещё выпивки. – Я ослышался? – На лице Светки отразилось неподдельное замешательство. Любо-дорого было смотреть. – Я. Ничего. Не буду. С этим. Делать. «Так доходчивей, друг?» Горыныч сморгнул. Каким же чертовски приятным оказалось это чувство – переиграть его наконец! Аж тепло стало в грудине. Да, узнать вот это всё не от Ядвиги было паршиво и обидно. Я бы хотел, чтобы она пришла и рассказала сама. Естественно, что обидка первой всколыхнула душу, но потом… Потом осела. Это так глупо и по-детски. Во-первых, Ядвига могла не знать, что её мать и мой отец… Вспоминая те её слова, что шлюхой при живой жене она не станет ни за что, не мог думать, что её двойные стандарты оправдывают шалаву-мать и при этом мешают ей самой пасть так же низко. «Во-вторых, я выбираю верить своей женщине. Раз уж выбрал её, то стоит начать с того, чего в моей семье никогда не было. Доверия. Охренеть как трудно учиться, но если я хочу быть с этой женщиной, то придётся что-то сделать для этого. Что-то большее, чем облизывать её в койке до удовлетворённого скулежа». Даже если Яда и знала правду, она могла так же осуждать мать, как я отца. А не сказала… Так ведь я тоже ей не всё сказал. Страшно было, сука, что одно неловкое слово – и всё снова вспыхнет первородным огнём, рухнет в бездну, только-только выбившись из-под твердыни взаимных претензий. Ей-то, колючке, ещё страшнее. Будем честными, вёл я себя, как редкий мудак. Ясно, чего она ждала: что взорвусь, как вулкан на Кудыкиной… и всё снесу к херам на пути бесконтрольного гнева. «Что ж, Яда. Мне есть чем тебя удивить». – Вероятно, дождусь возвращения Яды, чтобы обсудить детали этой проблемы. – Именно обсудить. Сделаю первый шаг. В конце концов, мужик из нас двоих – я, мне и брать на себя ответственность. – А ты изменился, Кощей. – Помолчав, Горыныч тоже налил себе ещё бухла. – Говорят, любовь отупляет, но тебе точно пошло на пользу. В его голосе слышалась не злость, что не оправдался изначальный план, а уважение. Такое, чисто мужское уважение. Когда-то я мечтал получить нечто похожее от отца. От Светки тоже приятно, чего уж. – Чего раньше молчал? – добил вопросом. Светка вскинул бровь. «Да брось, Змей. Я знаю, что ты знал. С самого начала, скорее всего». – Ты бы её со свету сжил, скажи я сразу, – спокойно ответил Горыныч. А я вспомнил всё, что происходило между нами: им, мной и Ядвигой. С самого первого момента, когда он вдруг решил, что Яда – та, кого мы ищем. Его выходки, слова, руна эта… – Сука ты, Горыныч. Засмеялся, сволочь. Просто и открыто. Я выдохнул впервые за долгое время. – Горынычи честью не раскидываются, Кощей. А я тебе перед богами в верности клялся, дурень. – Отсмеявшись, Светка тинькнул стаканом о край моего. Знал меня, как облупленного, гад. Просчитал на столько ходов вперёд! И ревность, и всё вот это. Неужели и о человечке тоже догадался с порога? И ведь все кругом поверили. Даже сестрицу свою отчаянную и ту провёл. Ну стервец чешуйчатый! Сука! Как приятно было узнать, что Яда не стоит между мной и другом. Я ведь в самом деле не понимал, что делать, как вырулить в этой патовой ситуации. Не мог я его потерять. И её отпустить не мог. – А если бы не выгорело? Если бы ты ошибся, и не она это? – Победителей не судят. Кир. А если… то выгнали бы к херам назад, в её этот городишко. – Видел по его глазам, выгнал бы. Вспомнилось, как когда-то в юности Светка, в очередной раз прикрывая мой косяк, огрёб по самое не хочу от отца. Я тогда спросил, почему он выгородил меня, если я был неправ. – Что ты идиот, я тебе наедине скажу, Кир. А на людях – мы либо друг за друга, либо на хер тебе такие друзья. Мне вот даром не упали. И как-то забылось за годы, а сейчас всплыло. – А сам ничего не хочешь мне рассказать, Слава? – Горыныч чуть не подавился пойлом своим. Сколько раз за жизнь я его Славой звал? Два-три? – Не хочу, – как точку поставил. Кивнул. Не сейчас. Но к этому разговору мы вернёмся. «Я не слепой тоже… И тоже знаю тебя, как облупленного, Змей. А ещё умею платить по счетам. Ты ж знаешь сам. По глазам вижу, что знаешь». – Мне тут Олег вот что сказал… – Теперь, когда мы все выяснили – самое время и за дела взяться. «Я снова ощущаю себя в безопасности, подставляя тебе спину, Горыныч. Спасибо».