Глава 17

После ужина Маша поднялась к себе.

Виконт тащился за ней; явно уставший, он попробовал запрыгнуть на кровать и тут же свернуться клубком, однако Маша не позволила.

– Нет, дорогой друг, – сказала она таинственным голосом. – Спать ты, конечно, можешь, однако не здесь. Мы с тобой пойдем в засаду.

Кот сонно покосился на нее.

«Какая засада, дай поспать, зараза!»

Однако Маша решила, что десять кило кота могут подрыхнуть и в другом месте. Она переоделась и, подхватив Виконта, осторожно выглянула из своей комнаты.

Никого не было, лишь горели тусклые вечерние лампочки.

Маша на цыпочках пробралась по коридору и постучала в дверь Егора.

Та тут же распахнулась.

– Заходи. – Егор пропустил Машу внутрь и аккуратно закрыл дверь. – Ну что, как у тебя дела?

– Да ничего: гуляли целый день, и, по-моему, я его наконец-то утомила. – Маша осторожно положила Виконта в кресло, а сама плюхнулась на другое.

Кот немедленно свернулся клубком и засопел.

– Укатали сивку крутые горки… нет, обеих сивок, – улыбнулся Егор. – Я видел, как вы нарезали круги по саду. Ничего подозрительного не заметили?

– Нет. Все отдыхают, вяло переругиваются и больше ничего не делают. Слушай, Егор, ты уверен в том, что мы делаем?

– Уверен – не уверен, а ничего лучше мы с тобой не придумали.

Егор сел перед стоящим на столе ноутбуком и уставился на экран.

– Все, ждем, когда сработает наша приманка.

С утра Егор съездил в город, который никогда не спит и продает все, что необходимо заговорщикам, в любое время дня и ночи. В Москве Егор все же приобрел одну камеру наблюдения, а вместе с ней – фальшивую бейсбольную карточку, сувенирную. Купил в магазине приколов. Карточка была торжественно водружена на полку в кабинете Ирины, а камера расположена так, чтобы тот, кто потянет свои загребущие ручки к ценности, непременно попал в кадр. Кроме того, Егор провел на полку дополнительный свет, выключатель от которого находился вовсе не в кабинете. Поэтому, если преступник захочет сделать свое дело в темноте (что вряд ли, он ведь не опасается нападения или какой-то подставы), то у него ничего не получится: Маша с Егором в любом случае смогут увидеть, кто подкрался к приманке.

Однако за целый день в кабинет зашла только Валентина Матвеевна, которая наблюдала за уборкой – приезжали две девушки-горничные, которые вычистили весь дом. В кабинет, впрочем, они практически не заходили, только смахнули пыль, и карточка осталась на месте, на нее никто даже не обратил внимания. Валентина Матвеевна тоже заглянула лишь на полминуты, прошлась, проверила пальцем все поверхности, удовлетворенно кивнула и вышла.

Вот и все посетители.

– Даже муха не залетала, – пожаловался Егор. – Я целый день просидел, пялясь в монитор, но увы!

– Какие могут быть результаты, когда все занимались своими делами и были на виду? – возразила Маша.

– Преступник нагл, – убедительно сказал Егор. – В прошлый раз он своровал статуэтку, когда все находились в столовой, громко общались, но в любой момент кто-то мог выйти в коридор.

– Почему ты все время говоришь «он»? – спросила Маша. – Может быть, это «она»?

– Ты всерьез подозреваешь Алену и Фаину?

Маша подумала и пожала плечами:

– С Фаиной я сегодня имела весьма интересную беседу о картах Таро. Однако эта беседа ничего мне не дала. Кроме того факта, что мне неясно, почему Фаина работает обычной секретаршей. Она очень убедительна с этими своими картами, и, по-моему, в любом салоне, коих в Москве пруд пруди, ее приняли бы с распростертыми объятиями. А вот воровка ли она? Но, конечно, самый подозрительный – это по-прежнему Вениамин. Разве что… Фаина сказала, что над Тарасом сгущаются какие-то черные тени.

– Ты слушай Фаину больше, – хмыкнул Макаров, – она все время вещает о призраках, тенях и прочих паранормальных явлениях. Нет, тут что-то другое. К тому же она могла отводить подозрение от себя.

– Мы по-прежнему не понимаем, в чем состоит мотив, поэтому давай просто подождем, – зевнула Маша. – Если хочешь, я тебя сменю.

– Да, смени, пожалуйста, – сказал Егор, – я хоть в душ сбегаю.

Через час на экране ничего не изменилось.

Время медленно подбиралось к десяти часам вечера, и Маша, глядя на неподвижную картинку кабинета, понимала, что смертельно хочет спать. Ведь и в предыдущую ночь не удалось выспаться, хотя прогулка под майской луной оказалась чудо как хороша…

Маша не представляла, как можно просидеть всю ночь, глядя в монитор. Может быть, вор понял, что карточка – это провокация, и решил затаиться? И именно в тот момент, когда они установили одну-единственную камеру и сидят, надеясь, что за ценностью придут, вор спокойно собирает безделушки со столов и из шкафов во всем остальном доме.

Егор давно вернулся из душа, и они с Машей шепотом разговаривали, перекидываясь ничего не значащими фразами. Виконт спал и даже не храпел, настолько утомился.

В половине одиннадцатого Маша не выдержала:

– Слушай, если нам предстоит сидеть здесь всю ночь, надо сделать кофе. Очень много кофе, целое ведро! Я схожу на кухню, а ты пока присмотри за компьютером и котом.

– Отличная идея, – согласился Егор. Однако не успела Маша сделать шаг к двери, как в комнате погас свет.

Светился только экран ноутбука, перешедшего на автономное питание.

– Смотри!

Егор ткнул пальцем в экран, который, впрочем, отражал лишь черный квадрат Малевича.

– Кажется, он все-таки пришел за карточкой, а мы ни черта не видим, потому что света нет.

Не спасло даже проведенное к полке дополнительное освещение.

Если в кабинете что-то и происходило, то наблюдатели этого не видели.

– Так, сиди здесь. – Егор вскочил. – Я пойду и посмотрю.

И он вылетел из комнаты, прежде чем Маша успела что-либо сказать.

Она уселась перед ноутбуком в полной темноте и уставилась на темный экран.

Эх, ведь это такая простая и понятная штука: вырубить свет во всем доме! Никто ничего не увидит, а в комнате наверняка падает свет из окна… или вор хорошо изучил расположение предметов и мебели…

Если вообще кто-то что-то ворует и это не просто сбой электричества.

Через минуту свет включился, причем включился везде, где должен быть.

Маша взглянула на экран и ахнула: карточка отсутствовала!

К завтраку явились все.

Егор лично постучался к каждому в комнату и не терпящим возражений тоном попросил собраться в столовой.

Тарас зевал, однако спустился, остальные вообще появились без проблем. Когда все уселись и даже успели налить себе кофе, Егор встал и объявил:

– Ребята, так дальше не пойдет. Я должен вам что-то рассказать. Для кого-то из вас это станет новостью, а для кого-то – точно нет.

– Егорушка, что такое, ты решил жениться? – спросила Алена и весело посмотрела на Машу.

Маша внезапно порозовела.

– Жениться – это, конечно, хорошо, и я непременно однажды женюсь. Однако поговорить с вами хочу не об этом. Вы все собирались уезжать сегодня вечером.

– Ну да, у меня отгул только до завтра, – сказал Вениамин. – Хорошо провести всю неделю за городом, однако у меня работа, я надолго отпроситься не могу.

– Да, сегодня уже понедельник, – озвучила Фаина общеизвестный факт. – Меня тоже на работе завтра ждут.

– Так вот, – сказал Егор зловещим голосом. – Никто отсюда не уедет, пока мы не выясним, кто украл карточку.

– Какую карточку? – нахмурился Вениамин.

Видимо, о вчерашнем разговоре он уже успел благополучно забыть. Или талантливо притворялся, что забыл.

– Ту самую бейсбольную карточку, которую я вчера забрал из Москвы, – сообщил Егор. – Она пропала.

– В смысле – пропала? – непонимающе спросила Алена. – Куда она могла деться, завалилась куда-то, что ли?

– Нет. Ее украли.

Алена захохотала:

– Егор, ты серьезно? Кто ее мог тут украсть, кому эта хрень нужна?

– Ну, не скажи, – возразил Тарас. – Штука-то ценная.

Он не выглядел удивленным.

– Егор, подожди… ты действительно говоришь серьезно, карточка пропала? – В Алениных глазах загорелись нехорошие огоньки.

– Ты подозреваешь, что это кто-то из нас? – озвучил подозрения сестры Дубровский.

– Да, Тарас, ты всегда был сообразительным, – кивнул Егор. – Совершенно верно. Я точно ее не брал, и Маша не брала, и никто из живущих в доме тоже не брал, зачем им это, они здесь годами работают. Поэтому стащил ее кто-то из вас!

Егор оперся руками о стол.

– Кроме того, это не первый случай воровства.

– То есть как – не первый? – осведомилась Фаина деловым тоном.

Маша от нее такого не ожидала. Может, так она разговаривает на работе, где нужно не производить впечатление потусторонней овечки, а нормально общаться с начальством?..

– Егор, ты не мог бы все объяснить конкретно?

– Мог бы. Некоторое время назад в доме начали пропадать вещи. И пропадали они исключительно по субботам.

– Вот ты так прямо в этом уверен, что по субботам что-то пропадало? – уточнила Алена.

– Ну, сначала мы это, конечно, не вычислили, – сознался Егор. – Но потом уловили закономерность: как только в субботу собираются родственники, мы лишаемся какой-либо ценности.

– «Мы»? Вообще-то, Егор, это не твой дом, – вдруг снова заговорил Вениамин. – Это дом тети Иры и дяди Сережи, вечная ему память, и, честно говоря, тебе эти вещи не принадлежат.

– Но они и тебе не принадлежат, Веня, – заметил Егор. – Или ты решил, что принадлежат?

– Ты меня подозреваешь? – искренне удивился Вениамин. – Да зачем мне это?

– Как зачем, деньги всем нужны…

– Егор, – предостерегающе произнесла Маша.

Он бросил на нее быстрый взгляд и кивнул:

– Да, извините, я увлекся. Я не желаю никого голословно обвинять, поэтому изложу вам факты. В течение нескольких месяцев из дома пропадали ценные вещи. Скорее всего, вор их перепродает, получает деньги и тратит на себя. Логично? Логично. Так как никто, кроме вас четверых, этого сделать не мог, мы приходим к простому выводу. Кто-то стащил статуэтку на прошлой неделе и бейсбольную карточку вчера. На некоторое время вырубилось электричество, этим вор и воспользовался. Вернее, – Егор нехорошо усмехнулся, – электричество вырубилось не случайно, это был не сбой сети. Я проверил.

– А когда оно вырубалось? – спросил Тарас, морщась.

– В одиннадцать пятьдесят две.

– Тогда извините, я тут ничем помочь не могу, я спал и даже не заметил, что что-то отключалось.

– Я, кстати, тоже не помню, – сказала Алена. – Я ушла к себе рано, накупавшись, и заснула. Если тут и был какой-то переполох, то я ничего не слышала.

– Никакого переполоха не было, – сказал Егор. – Мы просто обнаружили, что карточка пропала, а кто ее стащил, непонятно. Кабинет тети Иры находится на том же этаже, что и спальни, – на втором. Вор мог взять и унести ценность к себе в комнату… или спрятать где угодно. Электричества не было несколько минут, дом, в принципе, не такой уж большой.

– Угу, небольшой, – проворчал Вениамин, – натуральный дворец.

– Егор, – произнесла Фаина уже своим обычным голосом, с придыханием. – Неужели ты действительно решился обвинить в воровстве кого-то из нас?

Терпение Макарова, похоже, иссякало.

Маша тоже чувствовала себя охотничьей собакой, которую водит кругами по лесу хитрая лиса.

– Я прямо говорю: кто-то из вас таскает отсюда ценные вещи, и лучше будет, если этот человек сознается прямо сейчас, тогда мы все это быстро решим: он вернет то, что унес, и просто больше не станет сюда приезжать. Мне кажется, это самое простое решение. Если же нет…

– Если же нет, то что? Ты в полицию обратишься? – поинтересовалась Алена.

– Возможно, – отрезал Егор. – Но у меня также есть свои способы воздействия. Итак, вор не хочет сознаться?

Фаина поднялась:

– Я встала не потому, что я хочу сознаться, я хочу уехать. Егор, от тебя я не ожидала таких обвинений. Ты всегда казался мне очень хорошим человеком, но подозревать кого-то из нас в воровстве – это переход всяческих границ. Мне неприятно теперь здесь находиться, и я не думаю, что появлюсь тут, пока тетя Ира не приедет. Потом я с ней созвонюсь, поговорю, но после того, что ты сказал, мне будет очень неприятно с тобой общаться.

– Так, так, Фаина, подожди, не пори горячку, – остановил ее Тарас. – Я так понимаю, Егор нас отсюда не выпустит. Ты же не просто так сказал, что никто никуда не едет?

– Вот именно, – кивнул Егор, – никто никуда не едет, пока мы не разберемся, кто украл вещи. И найдем награбленное. Сбыть на сторону вы его точно не успели, из дома никто не выходил со вчерашнего дня.

– Егор, – заговорил Тарас деловым тоном. – Это серьезное обвинение, нужны доказательства.

– А какие тебе доказательства нужны, брат мой? – вопросил Егор. – Ценные вещи пропадают, вчера пропала очередная.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Тарас. – Вчера здесь были эти уборщицы, они могли прихватить…

– Они ничего не прихватывали, карточка оставалась на месте допоздна.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Тарас. – Ты что, в кабинете сидел? Под столом?

– Нет, в кабинете я не сидел, но я наблюдал.

– А, – догадалась Алена, – камеру поставил?

– Да.

– Тетя Ира неоднократно говорила о том, что камер в доме быть не должно, – заявила Алена.

Егор приподнял брови:

– А ты-то откуда об этом знаешь?

– Пф, тоже мне секрет! Она при мне это говорила, ты что, не помнишь? На дне рождения тети Люси, несколько недель назад. Тетя Люся тогда сказала: что же будет, Ирочка, если твой дом ограбят? Даже вора не опознать, хоть в коридорах установи! А она заявила, что у нее камеры на входе, охрана по всему периметру поселка, да и кто сюда полезет. Ну вот, как выяснилось, кто-то полез.

– Полезли-то свои, – ехидно заметил Вениамин.

– Слушайте, давайте, может быть, закончим этот бесполезный спор? Пусть вор сознается, и мы все продолжим этот день как-то осмысленно? – уже явно не надеясь на хороший исход, спросил Егор.

– А мне не в чем сознаваться, – пожал плечами Тарас, – и точка.

– Я тоже не брала, – кивнула Алена. – Вот зачем мне это, скажи?

– Я не вор, – четко произнес Вениамин и замолчал.

Маша ждала, что он разразится более пространной речью, однако господин Барсуков отчего-то сделался немногословен.

– Я уже все сказала, – раздраженно произнесла Фаина, – я хочу уехать. Я не могу оставаться в доме, где такая негативная энергия и где меня пытаются обвинить в краже!

– Фаин, тебя никто не обвиняет, – сказал Егор. – Но если это ты взяла, лучше сознайся.

– Я ничего не брала, – раздельно произнесла Фаина.

– Значит, сознаваться не будем, – подвел итог Егор. – Тогда будьте любезны, сдайте мне ключи от машин, автолюбители.

– Это с какого перепугу? – возмутился Тарас. – Знаешь, Егор, это переходит уже всяческие границы!

– Я сказал – ключи. – Егор протянул руку.

– Я свои с собой не ношу, сбегаю наверх за ними, – пожала плечами Алена. – Даже забавно! У меня отпуск до конца месяца, поэтому я спокойно останусь, посмотрю, чем закончится это шоу. Нет, ребята, правда, это же действительно весело: Егорка решил, что мы тут воруем!

– Кто-то из вас действительно ворует!

Егор не поддавался на шутливый тон, и Маша понимала почему. Стоит хоть немного им подыграть – и все, преимущество утеряно.

– Ой, да ладно, – заговорил Вениамин. – Развели тут… тайны мадридского двора. Слушайте, все же очевидно: это зэки воруют! Калерия и ее муженек! Вот они все и таскают, подельникам своим на воле продают, может, у них охрана поселка в доле. Тут, может, целая преступная группировка орудует.

– Какая преступная группировка, о чем ты, Веня, – проникновенно сказал Егор. – Калерия и Геннадий – давние сотрудники, зачем им это? Если бы вещи стали пропадать по их вине, они бы начали пропадать гораздо раньше.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Вениамин. – Может быть, они поиздержались, захотели более сытой жизни. Или хотят уехать куда-нибудь подальше и копят деньги. Причин может быть миллион! Обвинять своих родных в воровстве, когда под боком у тебя два уголовника!

– Они не уголовники, – повторил Егор устало.

– Да, да, рассказывай, – пробормотал Вениамин.

– В общем, так, – отрезал Егор, – если никто не сознается – никто и не уезжает. Приплыли.