Глава 25. Шалость удалась

Ирина вовсе не собиралась очертя голову кидаться в какие-то личные отношения, просто ей неожиданно понравилось быть в центре внимания. Причём именно в качестве привлекательной девушки!

— Я просто чуточку пошалю и всё! — объяснила она сама себе в зеркале, вернувшись с работы. — Меня же раньше никто, кроме того… Сергея, Сёмочкой об мыло отбитого и не замечал! Да и он, как выяснилось, имел в виду вовсе не меня саму, а выгоды фамилии.

Нет, Ирина вполне здраво присмотрелась к Мироновым и поняла, что интерес старшего — это, скорее всего, голимый расчёт, а младший… младший пока ставил в тупик. Собственно, именно поэтому она и согласилась сходить с ним в ресторан.

— С одной стороны, с начальством связываться неразумно, с другой — у меня работодатель не братья вовсе даже, а концерн Мироновых. Лабораторию основали и обустроили именно от концерна, так что они не очень-то начальство, а так… безвыходные заказчики. То есть, у них и выхода нет — в любом случае ко мне образцы принесут. А раз так — нет ничего такого страшного в том, что я с ними поедаю пироги или куда-то могу сходить.

Приняв это решение, Ирина позвонила Ульяне и озадачила её фразой:

— Уля, как мне выглядеть для ресторана? В смысле, какие тени накладывать?

— Никакие! Приезжай ко мне, и я тебе сделаю уместный вечерний мэйк.

Ульяна сделала макияж, её сотрудницы — укладку, и Ирина пошла в ресторан, решив постараться выяснить, что же за человек Евгений.

— Могла бы так и не стараться! — решила она, когда узрела младшего из братьев Мироновых в его привычных джинсах и свитере.

Евгений и не думал переодеваться — зачем? Одежда чистая, не рваная. Что такого? Он вообще терпеть не мог лишней суеты вокруг внешнего вида. Для себя раз и навсегда решил, что мужчина должен быть чистым, бритым и в целой одежде. Всё. Остальное — это уже к Николаю, пожалуйста.

Так получилось, что несмотря на наличие у отца очень и очень приличных денег и, как следствие, помощниц по хозяйству, которые готовили и убирали, помощников по воспитанию, которые следили за доставкой братьев на различные занятия и выполнением их домашних заданий, Николай почему-то за Евгением присматривал… Ну, оказался такой ответственный по натуре.

Скорее всего, дело было в отце, который после очередной стычки братьев по поводу дележа какой-то игрушки, с Николаем на эту тему поговорил:

— Ты — старший брат! Это и привилегия — если что покомандовать младшими в своё удовольствие, но и ответственность…

Николай, преисполнившись ощущением собственной важности, об этом не забывал, и всё детство опекал младших. Андрей был у мамы на особом положении, с ним было проще, хотя бы потому что средний брат со старшим контактировал мало, а вот Женька обладал дивным талантом вляпываться во всевозможные приключения. Как правило, нелепые или рискованные. Так что к его совершеннолетию Николай был готов сам себе подарок сделать — отпраздновать, так сказать, освобождение от надоедливой мелочи, выросшей в здоровенного и такого же надоедливого парня. Да ещё и вредного ко всему прочему.

— Ты почему опять в джинсах? — зудел Николай, подсознательно копируя интонации одного из их «помощников по воспитанию» — крайне аккуратного и дико занудливого типа, привившего Николаю страсть к щегольским костюмам и обуви.

— Отцепись, зануда! Скажи спасибо, что не в шортах! — парировал Женька на отцовском юбилее, и Николай давал себе зарок, когда будет жениться, это семейное чудовище ни за что на свадьбу не приглашать!

Отец только посмеивался — он точно знал, что эти двое друг к другу прекрасно относятся. Просто они очень разные, поэтому временами действуют друг другу на нервы.

— Ты как мог девушку в забегаловку быстрого питания поволочь? — ужасался Николай, услышав от брата, что ему девица дала от ворот поворот. — Она же знает, кто ты! Неужели на ресторан денег не было?

— Не приставай, нудный ты тип! Она и висла-то на мне потому, что знала, кто я. Нафиг мне такая нужна? Заденежная? — фыркал невозможный младший, и Николай хватался за голову, изумляясь, как его брату даже та когорта воспитателей, которая ими занималась, не говоря уже о матушке, знавшей этикет приёмов на высшем уровне, не смогла впихать в сознание элементарные правила общения их уровня.

Когда они совсем выросли и начали пытаться доказать отцу и самим себе, что они уже вполне настоящие серьёзные бизнесмены, Николай никогда не отказывал себе в удовольствии повоспитывать младших. Правда, Андрей только хмыкал на все высказывания брата, а вот Женька заводился сходу и всерьёз.

— Да достал ты со своими принципами пускания пыли в глаза — у меня свой метод, так что отвяжись!

Отвязаться было совершенно невозможно, вот Николай и зудел, отлично видя недостатки младшего брата и силясь их искоренить. Попытка перетянуть на свою сторону Андрея, заставив его повлиять на их младшего брата, оказалась провальной — средний брат изначально держался особнячком и только посмеивался, словно стоял выше этой возни с бизнесом.

Идея с лабораторией пришла в голову обоим, но именно Евгению удалось брата опередить, и это сильно задело Николая.

— Как же я не подсуетился? — ворчал Николай на себя, а уж когда он узнал, какого именно химика нашел им отец, то сразу понял — эта девушка точно для него! Евгения он всерьёз и не воспринимал — кому нужен такой лохматый чудак в вечных джинсах.

Зато сам Евгений, увидев интерес старшего брата к симпатичной и славной Ирине, разозлился всерьёз.

— Это чего? Он собрался девушке голову морочить? Загонять в свои правила? Уж я-то лучше всех знаю, какой он невыносимый и неописуемый зануда!

Ирина ему понравилась — умная, знающая, приятная, с животными ладит и улыбается хорошо! Дальнейшее его поведение было сплавом из попыток не дать Кольке заморочить Ирине голову и некоторым вполне естественным интересом, вызванным пребыванием рядом симпатичной девушки. В пику правильному-преправильному Кольке жениться он не собирался ещё как минимум лет десять, так что этот интерес был исключительно легкомысленным.

В ресторане он расчудесно провёл время, вкусно поел, посмеялся, слушая рассказы Ирины о её коте с потрясающем именем, и в ответ рассказывая о своих кошках и собаках. И о брате! Про Николая он рассказал особо, упирая на то, что брат себе хочет найти невесту, но такой зануда, что от этого с ума сойти можно.

Да, то, что она очень красиво выглядит он заметил, даже комплимент сделал, сказав что-то вроде: — Ты прямо такая же красивая как на работе, только ещё лучше!

Именно с этой фразы для Ирины всё стало понятно, легко и весело.

— У крестьянина три сына: Старший умный был детина, Средний сын и так, и сяк, Младший вовсе был дyрaк, — вспомнилось ей.

— Ну, дурак — не дурак, но с ним я в рестораны больше не ходок! Чувствую себя как модель с мытой шеей! — веселилась Ирина. — Хотя, он весёлый и простой — дружить запросто можно! Опять же про брата предупредил, хотя я про Николая и сама всё поняла. Да, хорошо, что Женя животных любит, отлично, что кошку спас, только вот с девушками заведомо более сложно, чем с котиками, да и серьёзных отношений он заводить не планирует. Так что остановимся на совместном поедании пирогов и пробе собачьего корма на второе! Короче, шалость удалась!

Придя домой, раздевшись и смыв косметику с лица, она укуталась в уютный длиннющий халат, взяла на руки Сёму и принялась ему рассказывать:

— Представь, это такой чудак, что просто слов нет!

— Что? Придёт, опять мылить будем? — насторожился Горбунков.

— Он не злой совсем и не подлый, просто меня воспринимает как… ну, не так, чтобы в его честь надо было ходить к Уле на макияж! А это значит что?

Кот вопросительно воззрился на Ирину.

— Значит, будем воспринимать его как душку-начальника и практически своего в доску! Братца будем держать на расстоянии — мне уже достаточно женишков, из-за моей фамилии возникших. А ещё мой хороший, мы будем искать человека, такого как ты! Чтобы был мне рад не потому, что я Вяземская, не потому что я химик и подхожу, и не потому, что надо брату насолить, а просто из-за меня самой. Может, и такой есть на белом свете…

***

Новый год всегда приходит неожиданно, сколько его не ждёшь. Сходу выясняется, что куча дел не сделана, подарки не куплены, уборка не сделана, новая жизнь не начата!

— Жуууть просто! — Ирина мрачно осмотрела себя в зеркале. Нет, отражение выглядело очень даже неплохо, но ей мерещились за спиной несделанные дела, просто горы таких дел, и от этого портилось настроение.

В состоянии «простожути» она отработала весь день, успешно доделав всё, что было можно, съездила и забрала оплаченные заранее подарки, исправно отстояв во всех положенных пробках, выбралась из них и прибыла домой с единственным желанием — лечь и проснуться уже после всех праздников.

— Устааалааа! — поныла Ирина в собственной прихожей, — Никуда не поедууу!

Материализовавшийся у её ног Семён Семёнович укоризненно мяукнул, и Ирина покаянно вздохнула.

— Да, мой хороший, это я просто пошутила! Ну, конечно, мы поедем! Я же понимаю, что это нужно, просто как-то силы закончились.

Бывает такое тёмными вечерами, неспешно переползающими в ночи — кажется, что в жизни всё плохо, неправильно, и никогда лучше уже не будет. Особенно сильно эта пакость подступает, когда человек устал или болен, когда ослаб или расстроился, тогда так легко вспоминаются все, казалось бы, надёжно забытые обидные слова, воткнувшиеся в тебя когда-то как стрелы, начинают ныть все давно зажившие раны и царапины предательства и обид…

— Ну, вот… прошло полтора года и что? И ты, Ирочка опять в полной беспросветной мути! Ничего никому не доказала, жених был — оказался пакостью, устроилась на работу и кем? Химиком-пробником кормов и шампуней? Начали ухаживать двое — один из-за фамилии и родословной, а другой из-за прихоти братца подразнить, да пофлиртовать… Есть чем хвалиться, да уж!

Горечь, кажется, затопила всё вокруг, но вовремя проснувшийся Семён Семёнович унюхал непорядок и прибыл на его разгон.

Первое правило разгона беспорядка — обратить на себя внимание. Это можно делать разными способами, и, если честно, то у каждого котостража методы свои.

Кто-то обожает разбегаться и прыгать с разбега на человека, залитого толстым слоем уныния, желательно в район солнечного сплетения — если у котостража хозяйка, или несколько пониже — если хозяин. Так внимание объекта сразу обращается на котика… как бы это… гарантированно!

Уныние тут же слегка изумляется и отклеивается от человека. Нет-нет, оно пока не уползло, просто удивилось.

Дальше положено усилить воздействие в зависимости от позы, точности попадания по организму предыдущего пункта, ну, и разумеется, личных пристрастий.

Личных пристрастий кота, а не то, что вы сейчас подумали — ваши пристрастия сейчас вообще никого не волнуют! Если котик любит пункт второй осуществлять путём иглоукалывания всеми когтями по вашей голове и плечам, хоть как отбивайтесь — он это всё равно сделает!

Очень трудно углубляться в раскопки собственных недостатков, когда вас лечат кардинальным когтезапусканием в чувствительные места.

Следующий пункт начинается тогда, когда вы дозрели до ошибочной идеи о том, что все ваши невзгоды сконцентрированы вот в этом конкретном меховом клубке, который не жалея, спутал ваш драгоценный организм с когтеточкой.

Невыносимое вредное и упорное создание вдруг укладывается нежнейшим тёплым и уютным созданием и включает режим котосамосохранения, истошно мурлыкая. Они могли бы даже Годзиллу умурлыкать, а не то, что вашу изученную вдоль и поперёк психику.

Позабытое уныние нервно похлюпывает склизким хвостом где-то в углу комнаты и пытается подползти ближе, но момент уже упущен и человек увлечён удивительным ощущением умиротворения.

Ещё бы! После когтей и вредности тепло и нежнейшее мурлыканье — контрастный котодуш, однако!

Последний этап людям не виден — коты провожают пристальным немигающим взглядом противное нечто, которое их человек подпустил так близко, что оно его едва не сгубило, а потом, когда опасность удалилась, расслабляется по-настоящему.

Именно тогда можно увидеть все эти забавные виды котожидкости, когда кошки растекаются по поверхности под невозможными углами и крепко засыпают, натрудившись.

Семён Семёнович пункт первый провел путём стремительного залёта на Ирины колени и столкновением своего лба с её подбородком. Да, неприятно, но чего не сделаешь для любимой хозяйки?

Вторым этапом было проведено тщательно закогтение плеча и шеи, а когда Ирина начала попискивать и пытаться кота снять, Семён Семёнович картинно сполз с её левого плеча прямо в руки. Сполз и включил третий элемент воздействия — звуковой.

Уныние уползало в стену, а Ирине стало как-то легче дышать, глядя в густые сумерки по углам, и думать.

— И чего это я так? За это время столько всего случилось нужного и хорошего! Я стала самостоятельнее, получила опыт, нашла Сёмочку, эффектно избавилась от мерзкого Серёженьки, об мыло ушибленного, осознала, что у меня есть любящая мама и братья, нашла работу — да, пусть не гениально-исследовательскую, зато нужную и интересную, объяснилась с дедом и он меня понял, обнаружила, что привлекательна, распознала двух ухажеров из серии «Проходите мимо»! Разве всего этого мало?

Перечень звучал по-настоящему впечатляюще. Ну, по крайней мере, вовсе не так безнадёжно, как это казалось совсем недавно.

Кот пел, согревались замёрзшие руки, темнота перестала быть удушающе-тяжелой, а стала надёжной как тёплое одеяло, жизнь перестала разворачиваться к Ирине тылом, а показала явно доброжелательную личность…

— Ну, вот! Так-то лучше! Тем более, что главное-то ты уловила — ты меня нашла, а ещё… ещё, ты себя нашла! Это, конечно, менее важно, чем меня, но тоже — дело хорошее! — вразумляюще мурлыкал кот Семён Семёнович Горбунков, засыпая на Ириных руках.

— Я себя нашла! — каким-то образом пришла здравая мысль в голову и уже не покинула её. — Я за это время сделала главное — отыскала саму себя! Теперь-то я могу спокойно общаться с дедом, с мамой и с братьями, теперь мне не нужен хоть какой-то заинтересовавшийся мною мужчина только для того, чтобы вцепиться в него, ощущая себя целой — я и так целая! Нет, я буду искать именно того, кому буду нужна, и кто будет нужен мне. Искать спокойно, потому что всё остальное я уже обнаружила, расставила по местам и поняла — это хорошо!

— Хр-хр-хррршооооо! — подтвердил сквозь сон Сёма.

— Вот именно! — серьёзно согласилась с ним Ирина.

Она потихоньку выбралась из кресла, в котором совсем недавно чуть не утонула в унынии, и со спящим котом на руках подошла к окну.

Снег, неожиданно-правильный новогодний снег засыпал Питер, делая его сказочным, праздничным, очень чистым и неописуемо красивым.

— Ну, вот… кажется, я на день раньше попрощалась со старым годом и подвела итоги. Завтра поеду к маме и деду за город, встречу Новый год! Точнее нет, не так. Не поеду, а поедем! — она с нежностью покосилась на кота Горбункова, безмятежно распластавшегося у неё на руках и отдыхающего от славной виктории. — Мы поедем, встретим, и никак этому году от нас не отвертеться!