Глава 26. Предновогодний ждун

Планы Ирины сразу поехать на дачу были нарушены прямо с самого утра высочайшим повелением академика всея семьи.

— Ирина, ты еще дома? Отлично! По пути тебе надо заехать в институт и забрать на проходной свёрток для меня, — Игорь Вадимович всегда вставал очень рано, так что его звонок в половине седьмого утра означал только то, что он ещё и подождал, давая внучке время достаточное, с его точки зрения, для того чтобы выспаться. — В девять часов свёрток будет тебя ждать.

— Хорошо, заберу, и доброе утро!

— Доброе, — хмыкнул дед, намекая на её неудержимое зевание.

— Вот так мы, Сёмочка, и живём! — Ира подтянула поближе расслабившегося под одеялом кота и покосилась на будильник, — Ну, и ладно! Это даже хорошо, что он сейчас позвонил — можно ещё поспать аж полтора часа!

Если бы она знала последующие события, то и побольше бы поспала, потому что, когда она в девять тридцать прибыла к проходной института, там абсолютно никакого свёртка для деда не было и в помине.

— Ирина Антоновна, с наступающим! — отозвался знакомый охранник, — Да, Игорь Вадимович говорил, что вам надо свёрток отдать, только вот никто ничего пока не привозил.

Ирина покосилась на улицу, где стояла машина с её драгоценным котом.

— Интересно, и когда этот свёрток привезут? — призадумалась она, набирая деда.

— Что? Как ещё нет? Хотя… чему удивляться… Подожди там немного, я сейчас позвоню этому низкоорганизованному и недалёкому типу.

Ирина немного удивилась. Дед, как правило, так своих знакомых именовал крайне редко. Нет, не потому что подобные ему на пути не попадались — ещё как попадались, просто он с ними старался не иметь никаких дел, и уж тем более ничего у них не принимать. Откуда ей было знать, что это старый дедов знакомый, который давным-давно по просьбе академика разыскивал редкое издание по научным исследованиям. И делал это так долго, что за это время из категории «нормальный человек, можно иметь дело» успел перейти в категорию «крайне недалёкий тип». Причём случилось это совсем недавно и именно из-за неё.

Пока дед звонил и уточнял, где именно застрял посыльный с его драгоценной книгой, Ира решила вернуться в машину — так её коту спокойнее, да и печку включить не мешает. Мало ли придётся ждать долго и кот замёрзнет!

Она уютно устроилась на водительском сидении, поговорила с Сёмочкой, объяснив, что надо бы немного подождать какого-то опаздывающего типа — побыть ждунами предновогодними, и от нечего делать потянулась за косметичкой — попрактиковаться.

— Тем более, что деду понравилось, как я выгляжу с макияжем, а мне что? Трудно что ли? Нет… не трудно! — Ирина обладала твёрдой рукой — ещё бы, как химику без этого, отличным чувством меры, отменной наблюдательностью и прекрасной памятью, так что изобразить лёгкий дневной макияж ей не доставило никаких хлопот.

— Ну, вот, красотаааа! Ни тебе синяков под глазами нет, ни в боевой раскрас не впала… самое то!

Звонок деда раздался как раз, когда она убрала косметику, по дороге погладив Семёна Семёновича за ухом.

— Ира, ты ещё там? Отлично! Свёрток уже вот-вот прибудет. Мне поклялись, что посланник уже вошёл в ворота института.

— Хорошо, я сейчас тоже подойду.

Ирина не очень связала появление какого-то лощёного типа в кремовом пальто с курьером, который должен был принести свёрток, но деду она привыкла доверять, тем более что на институт неотрывно не смотрела — мало ли кто там входил.

Первое, что она услышала, когда вошла, был вопрос лощёного типа в дорогущем и крайне неразумном для Питера светлом пальто, обращённый к охраннику:

— Эй, вы… Не приходила ещё эта? Ну, внучка Вяземского? Должна тут где-то быть такая невзрачная девица…

Охранник покосился на Ирину, которую знал давно. Знал и уважал — что дед, что внуки Вяземские несмотря на привилегированное положение, всегда вели себя безукоризненно вежливо, и эта самая Ирина ему лично доставала замечательные китайские пластыри от его радикулита. Да, пожалуй, раньше её можно было назвать невзрачной, но не вслух же… А потом, что это ещё за «эй, вы»? Он, между прочим, не тряпка для вытирания ног всяких наглых мимопроходящих в почти белых пальто.

Охранник хотел было ответить, но заметил несколько хищное выражение на лице Ирины и хмыкнул, по всему выходило, что ему можно и не утруждаться — Вяземская сама управится.

— Да, заходила, — кротко ответил он.

— Ну, и где она сейчас? Мне сказали, что она прямо-таки меня ждёт!

— Вам подло соврали! — холодный голос, раздавшийся за его спиной, посланца несколько удивил, он развернулся с недовольной миной на лице и воззрился на говорящую.

— Не понял! — раздраженно заявил тип.

— Это заметно! — Ирина осмотрела его с ног до головы, задержавшись на переносице объекта. Причём было понятно, что созерцание не принесло ей ни малейшего эстетического удовлетворения — так себе типчик, осетрина третьего сорта. Из тех, что много о себя мнят, но с душком…

Тип, привыкший к иным взглядам девушек, начал закипать.

— Я вообще не с вами разговариваю! Вам разве не говорили, что вмешиваться в беседы, которые вас не касаются — это признак отсутствия воспитания?

— Я передам своим родителям ваше бесценное мнение, только вот ваша беседа с сотрудником института меня касается в первую очередь. И да, вам разве не говорили, что опаздывать это тоже как-то некрасиво?

— Да куда это я опоздал? И почему мне соврали? — тип возмущенно тряхнул головой, откидывая со лба прядь густых волос.

— Я жду уже… — Ирина покосилась на часы, висящие над проходной, — Уже тридцать семь минут! А соврали вам, потому что жду я не вас, а то, что вы должны передать.

— Вы-то ко мне какое отношение имеете? — тип сердито сощурился. — Должна быть Вяземская!

— К счастью, я к вам не имею ни малейшего отношения! А вот свёрток, который вы должны были принести тридцать семь минут назад — очень даже имеет! И да… я и есть Вяземская Ирина Антоновна.

— Че-го? — тип воззрился на Ирину, а потом повернулся к охраннику и вопросительно уставился на него.

— Да, это Ирина Антоновна! — радостно закивал охранник.

— Так чего же вы мне не сказали, что это она? — претензия была откровенно дурацкой и прозвучала глупо.

— А вы спрашивали? — коварно ухмыльнулся охранник. — Вы ж сразу грубить Ирине Антоновне начали.

Тип раздраженно махнул рукой на охранника и снова развернулся к Ирине.

— Что вас так смущает? — холодно уточнила Ирина. — Да, это я. И, может быть, вы мне отдадите, наконец-то, свёрток?

— А, да… конечно-конечно… — тип вручил увесистый пакет Ирине и довольно-таки растеряно уставился в её спину.

— Спасибо, что передали! — Ирина торопилась к коту, а потом на дачу, так что ей всякие нелепые бежевопальтовые типы были абсолютно неинтересны.

— Эээ, девушка, в смысле, Ирина! Подождите, пожалуйста! — услышала она у себя за спиной, когда уже собиралась сесть в машину.

— Что-то ещё? — с теплотой ледяного Шпицбергенского течения осведомилась Ирина.

— Ээээ, да! Мы с вами пока не знакомы, ну, то есть уже знакомы, то есть, вы со мной познакомитесь! — невнятно заторопился тип.

— Правда? — Ирина в вежливом недоумении подняла брови. Ах, как легко и красиво можно отодвинуть от себя подобное недоразумение, когда в тебе течёт кровь академика Вяземского!

Тип что-то этакое ощутил и послушно отодвинулся.

— Я не уверена, что это необходимо! — Ирина мило улыбнулась, — Прошу меня извинить, но я тороплюсь. С наступающим вас!

— Ага… то есть как это? — тип смотрел вслед габаритным огням машины, ловко вильнувшей в общий питерско-торопливый предновогодний поток, и сердито сдвинул брови.

Достать смартфон и набрать знакомый номер не составляло никакого труда:

— Пап, я сейчас передал книгу Вяземской, только вот не понял — ты же мне говорил, что она серая и тусклая, абсолютно неинтересная! А тут такая пришла…

— Ты уверен, что это была Ирина Вяземская? Кому ты передал книгу? Мне же за неё академик уже деньги перевёл…

— Да точно уверен — я у охранника спросил, он подтвердил! Как вы с матерью её пропустили? Она гораздо интереснее даже этой, Никифоровой…

— Денис, да про неё все знают, что она — как моль серая! — оправдывался «недалёкий» знакомый академика. — Мы её даже не рассматривали в качестве возможной претендентки…

— Ну, вот и напрасно! — сердито высказался Денис, которому с детства внушили, что он-то с его внешностью, папиными деньгами и карьерой, и маминым воспитанием и прекрасным вкусом, достоин самого-самого-пресамого! — Она очень хороша!

Именно этот разговор и был причиной спешного звонка отца Дениса академику Вяземскому.

— Ирина книгу забрала. Да, пока ещё не доехала. Денис привёз? Ну, и ладно… Нет, про него она ничего не говорила. А что? Должна была?

Ну, конечно, должна! Любая девушка была просто обязана впасть в восторженно-ожидательное состояние при одном приближении вышеозначенного типа, выращенного в состоянии «все вокруг болваны, один я на коне».

За это жизненное кредо Дениса от души не переносили знакомые мужского пола и настороженно относились девушки, обладавшие здравым смыслом. Представительницы прекрасного пола, таким важным качеством не обладавшие, исправно влюблялись, и предсказуемо страдали — ибо они были заведомо недостойны его высочества…

Академик, слушавший поток сознания в исполнении своего знакомого тихо изумлялся, как это он раньше не обнаружил в этом человеке управляемого женой подкаблучника и сыночкиного папеньку.

— Даааа уж, и кто бы мог подумать? Экая ересь попёрла! Хотя… мы же с ним только по делам общались, о личном никогда не разговаривали, вот он и не благоухал натурой…

Вяземский недовольно сморщился:

— Честное слово, от него даже по телефону атмосфера неприятнее, чем в Маринином курятнике! Значительно!

— Ээээ, так как, Игорь Вадимович, мы с супругой можем рассчитывать на ваш к нам визит? Конечно, с вашей Ирочкой…

— Боюсь, уважаемый Эдуард Борисович, я вынужден вам отказать — иные планы, знаете ли! Благодарю вас за книгу, и с наступающими праздниками! — академик решительно завершил разговор, не подозревая, что тем самым внёс предновогодний раздор в семейство Эдуарда Борисовича — его наперегонки будут грызть и терзать оскорблённая жена и недовольный сын.

Сам академик довольно ехидно посмеялся, сообразив, что именно сподвигло Дениса так кардинально изменить планы семейства.

— Ирочку увидел! Ну да, ну да — «Сын весьма придирчив к внешнему виду претенденток»! Что, эстет… съел?

Да, даже академикам свойственно некое злорадство. Впрочем, им вообще ничто человеческое не чуждо, что и доказал Вяземский, заметив некое странное перемещение за окном.

Там, активно двигаясь по сугробам, шустро прыгала… ёлка.

Игорь Вадимович абсолютно детским жестом протёр глаза. Ёлка никуда не делась, только ещё шустрее припустила по снегу, а через секунду стала понятна причина столь странного поведения приличного дерева — за ним мчалась Сколопендра, радостно и задорно взмемекивая.

— Я бы мог сразу догадаться! — расхохотался академик, когда ёлка сделала очередной хитрый вираж в сторону, открывая свои тылы. — Антон! Антон в объятиях несчастного хвойного дерева!

Стук в дверь его немного отвлёк.

— Да, входите!

— Дед, привет! Я свёрток принесла! — Ирина одной рукой придерживала на предплечье кота, а другой — держала пакет. — Ой, а чего это у нас такое?

— Козлиная коррида! — просветил её ехидно ухмыляющийся дед. — Хорошо хоть они кур… в смысле никого не затопчут!

Ирина понятливо закивала, покосившись на Марфунью, дремлющую на любимом «насесте» — резной перекладине под стулом в углу. Под этим стулом уборщицей была словно невзначай заботливо постелена салфетка, и дед активно делал вид, что это всё в порядке вещей. А что? Ну, имеет право занятой человек не обратить внимание на курицу в своём кабинете? Правильно! Имеет! А вот козу, от которой его сын прячется за новогодней ёлкой, уже как-то не получается не замечать… Тем более, что Антон пытается животное этим самым деревом отогнать!

— У меня просто нет слов! — с трудом удерживаясь от громогласного хохота выдохнул Вяземский. — Фехтование ёлкой против козы по кличке Сколопендра… если бы этого не было — это стоило бы выдумать!