Глава 24

Дать девчонке возможность просто сесть на эту достирическую фигню и уехать казалось делом недопустимям.

— Куда ты, в деревню?

— Нет. Меня позвал друг… Но это не займет много времени, и я скоро вернусь.

Арктурец шагнул вперед и, двинув в сторону аборигенки своим тяжелым веерным лазером, проговорил с ленцой:

— Не так быстро, лапочка. Мы еще даже не успели толком познакомиться. А я бы не прочь…

— Могу я поехать с тобой? — внезапно перебил его Аарх, одновременно нажимая подбородком клавишу, которая отключала поле и складывала шлем брони в плоский воротник, чем-то всегда напоминавший ему ту одежду, которую носили люди, изображенные на некоторых старинных полотнах человеческих живописцев.

Аарху не довелось видеть их в настоящей галерее — это было слишком дорогое для него удовольствие. Но виртуальная экспозиция, которую он регулярно посещал, не выходя из благоустроенной норы у себя дома на Ассейре, передавала не только всю прелесть гениальной древности произведений лучших мастеров всех цивилизаций, но и даже тот ни с чем не сравнимый аромат, который бывает только в настоящих музеях.

Странная аборигенка кивнула, по-прежнему ничуть не удивленная его перевоплощением:

— Только зайди так, чтобы не испугать лошадь. А то, если она задурит, я с ней не справлюсь.

Девочка вошла в приземистый деревянный дом, но вскоре вернулась, неся в руках кучу пушистых шкур какого-то животного. Бросила их в повозку и задумчиво обвела взглядом команду Аарха.

— Располагайтесь. Будьте моими гостями, но прошу, не теряйте бдительности.

Когда сооружение, в которое была впряжена лошадь, скрылось за деревьями, увозя нелепо цеплявшегося за его невысокие борта Аарха в совершенно дикой в этом антураже силовой броне, Кай и Рой Гроу переглянулись и, не сговариваясь, разошлись в разные стороны с тем, чтобы занять позиции для наблюдения.

Остальные же, негромко обсуждая странную девицу, а главное, необъяснимое поведение их котообразного вожака, двинулись к дому.

* * *

"Забери его и немедленно!"

Взволнованный голос Микеланджело штопором ввинтился в искренне забавлявший Нэр разговор с Аархом, который, конечно же, не узнавал за новым фасадом свою боевую подругу Нэр де О, но с присущей только ему интуицией чуял, что что-то здесь не то.

Антон! Нэр заторопилась и вскоре уже ехала в сторону океана в компании намертво приклеевшегося к ней Архи, полного подозрений и невысказанных вопросов.

— Куда мы едем, девочка? — Аарх перебрался к Нэр поближе и, кажется, даже принюхивался, пытаясь понять, что же происходит такое, на что намекает ему чуйка.

— Здесь недалеко, потерпи, котеночек.

Сначала берег океана показался пустым, но потом…

Антон был похож на огромный эмбрион, все еще защищенный полупрозрачной студенистой плацентой. Нэр пораженно замерла, а Аарх, присмотревшись, чертыхнулся на своем родном языке и торопливо присел возле тела, которое поначалу принял за пластиковый мешок с мусором.

Нэр вдруг вспомнила, как однажды сдуру согласилась присутствовать при родах. Аарх тогда попросил ее оказать моральную поддержку, и она, любопытствующая идиотка, пообещала.

Согласно традициям Ассейры самка должна была разродиться сама, в кругу семьи, при помощи самца, от которого и понесла.

В этом смысле Аарх был существом опытным — за свою долгую жизнь он наплодил детей столько, что из них можно было бы сформировать небольшое, но весьма боеспособное подразделение. И всегда ему везло — котята рождались крепкими и без генетических изъянов.

На Ассейре этот момент тоже был определяющим. Ведь только котенок от здоровой матери, рожденный естественным путем, причем крепким и сильным, получал право на жизнь.

Но на этот раз молоденькая подружка Аарха рожала трудно и долго. Наконец, котенок появился на свет. Он шел задними лапками вперед и был, как и Антон сейчас, окутан пленкой плаценты.

Аарх, не медля, порвал ее там, где у новорожденного была головка, и принялся пальцем прочищать крохотный ротик, потом стал делать искусственное дыхание, массировать маленькую грудку… Но малыша тогда так и не удалось спасти…

Нэр бросило в жар. Она тоже присела возле Антона и позвала тревожно:

"Микеланджело?.."

В ответ было молчание — настолько однозначное и, как показалось Нэр, предостерегающее, что она не стала пытаться связаться с мальчиком-планетой снова, а вместо этого решительно дернула в стороны полупрозрачную плоть пузыря плаценты. Потекла жидкость, но Антон не шевельнулся.

— Аарх, что ж делать-то, твою мать? — с отчаянием выкрикнула Нэр и уставилась на кота.

— Если бы я хоть что-то понимал… Как ты меня назвала?! — кот выпучил глаза так, что Нэр увидела в них свое смутное отражение.

— Архи, это я, Нэр де О, как бы ни странно это звучало.

— Дитя, ты придумай что-нибудь…

— Я не вру, Архи. Проверить-то не трудно. Спроси первое, что в голову придет. То, что могу знать только я… Но, прошу, позже. Сейчас мне Антона бы как-то… Что с ним делать, дружище?

Кот замер, всматриваясь в лицо девочке, которая назвалась именем его подруги и вела себя так искренне и уверенно, что сомнения, вызванные ее действительно дикими словами, сами собой начали рассеиваться.

Нэр тем временем уже опять переключила внимание на беспомощно распростертое перед ней тело:

— Нужно заставить его дышать! Убрать воду из легких!

Аарх вздохнул, покрутил головой, разгоняя рой мыслей, и начал помогать. Они промучились с Антоном достаточно долго, но усилия все-таки увенчались успехом. В конце концов, тот начал подавать признаки жизни. А еще через несколько минут уже стоял на четвереньках, трясясь всем телом и отплевываясь.

Его рвало, и сейчас эти звуки казались Нэр почти божественными — Антон оживал! Сбегав за одеялом, Нэр укутала в него дрожащее тело и при помощи Аарха переправила Антона в сани, где тот свернулся клубком, все еще дрожа и явно не понимая того, что происходит с ним.

— Кто он?