Глава 41

Драмирр приходил в себя медленно. Этот удар в момент перехода… Может быть, все из-за него? Но кто? Кто это мог сделать? Кто-то из тех существ, которые проникли на его базу?

Однако газ, который по его приказу пустили в помещение склада, где находились незваные гости, был настолько сильным, что без серьезного противоядия так быстро никто прийти в себя просто не мог.

Наконец, глаза тела-носителя послушались и открылись… И Драмирр понял, что вообще ничего не понимает. Он все еще был в своем прежнем теле! А оно, в свою очередь, безвольной тушкой валялось на полу у ног… Антона Снега, который что-то делал, склонившись над той девицей, в которую Драмирр и желал проникнуть, чтобы избавиться наконец от самоволия и странности Поля Шеродана.

Как такое вообще стало возможно? Он ведь уже почувствовал, ощутил начало слияния… И вдруг что-то вышибло его из сознания молодой Homo — мгновенно и мощно. Но что это было? Удар, который нанес его телу-носителю Антон Снег прямо в момент перехода? Или?..

Драмирр, по-прежнему плохо соображая, потянулся ментально к оставшимся в живых Призванным… И не нашел никого. Попробовал ощутить других из числа Избранного Народа, дозваться до Множества, слиться с ним, ища в этом единстве спасения… и услышал лишь глухую вязкую тишину.

Ужас, обуявший его, был такой силы, что он даже завыл в голос, повергая в страх Антона Снега, который шарахнулся от него в сторону, а потом вдруг наоборот шагнул ближе и присел рядом, занося свой пудовый кулак для нового удара.

— Стой! — вдруг отчетливо приказал высокий голос, и Homo замер, оглянувшись в сторону стола. — Стой. Нам с ним еще очень многое надо обсудить.

* * *

Почему-то зверски болела шея прямо под волосами. Нэр застонала сквозь зубы и прикоснулась пальцами к пострадавшему месту. Аш-ш… По ощущениям ожог, но какой-то странный. Явно не от энергетического оружия.

В голове странно шелестело. Так, словно кто-то многоголовый в отдалении шептал тысячами черных ртов. Что именно, было непонятно. Но зато очень четко ощущалась общая эмоция — и это был страх. Тот тихий замораживающий страх, который может испытывать мышь под взглядом большой змеи.

«Брысь!» — вяло подумала Нэр, и шепот мгновенно стих, растворившись в звенящей тишине. Рядом кто-то громко и мучительно застонал, и Нэр нашла в себе силы раскрыть глаза. Антон Снег, разъяренный и злой, как медведь-шатун, нависал над скорчившимся на полу Драмирром Всевидящим, занеся над его головой свой здоровенный кулак.

— Стой! — выкрикнула Нэр, садясь. Голую задницу тут же обожгло холодом, и голоса где-то в отдалении колыхнулись, вновь перепуганно зашелестев. — Стой! — проговорила Нэр тише, одновременно затыкая и компанию внутри своей головы. — Лучше тащи его сюда.

Нэр спрыгнула, освобождая поверхность стола, постояла, обретая равновесие, а после как могла быстро прошлась, проверяя состояние Аарха и его команды. Все были живы, но в полной отключке.

Тогда почему же Антон Снег на ногах, как будто он и не надышался газом вместе со всеми? И почему вполне бодра она сама?

«Микеланджело!» — позвала она и, попробовав открыть дверь, убедилась, что она крепко заперта. Мальчик-планета отозвался тут же. Но голос его был полон ужаса.

«Это все еще ты, Нэр?»

«Я. А кого ты еще-то ждал?»

«Драгар… Ты чувствуешь? Ты теперь…»

«Что? Да говори ты, не мямли!»

«Еще не поняла? Он попытался перейти в тебя. И у него даже это получилось, но… не до конца. Не полностью. Драгаров словно стало двое, понимаешь? Часть по-прежнему в Поле Шеродане, отце Антона. Часть в тебе самой».

«Это какая-то ерунда!» — решила Нэр и опять тронула себя за шею — там, где болело.

«Я чувствую это в тебе! Понимаешь, чувствую! Как почувствовал чужеродные гены в Анто…»

— Стоп! — опять гаркнула Нэр в полный голос, и только что упомянутый Микеланджело Homo замер как вкопанный, тревожно уставившись на Нэр своими синими глазищами. — И ты молчал? Все это время молчал?

— Я не… — начал Антон, но Нэр только махнула на него рукой.

«Я не решался, — объемная виолончель почти стихла. — Я не знал, как ты к этому отнесешься. И что будет, если об этом узнает отец Антона».

— Который из двух? — Нэр задрала голову к потолку и замерла в ожидании ответа.

«Оба, — вздохнул Мик и смолк оборванной струной. — Антон — результат сплетения генов HomoПоля Шеродана и драгара Драмирра, помеченного Несущей, как Движущий первой ступени. Он человек и драгар одновременно. Я не знаю, как, по какой причине это стало возможным, но… Но это так. Прости».

Нэр замерла, уставив тяжелый взгляд на ничего не понимающего и оттого еще боле испуганного Антона. Теперь многое стало яснее. И с тем, о чем и раньше догадывалась сама Нэр, и с провидческим даром самого Антона… И даже с тем, что именно он первым пришел в себя после воздействия газа — гены драгаров сделали его менее чувствительным к отраве.

Но это-то как раз было сейчас глубоко вторично. Куда более важными казались именно сны-видения Антона. Драгары, судя по тому, что о них удалось узнать человечеству, обладали серьезными пси-возможностями, людям недоступными.

Какие из них получит полудрагар-получеловек? Это было непонятно.

А кроме того, не было никакой ясности с тем, что Нэр, собственно, и следовало узнать на планете, действуя в рамках самой секретной из всех возможных операции Командования. А именно: с какой целью дарагары устроили здесь базу?

Часть загадки была решена — драгаров, вполне возможно, интересовала сама мыслящая планета, сам Микеланджело. С остальным можно разобраться и чуть позже, а пока понять бы, что они предпримут, если узнают: живет на земле существо, которое соединило в себе две расы, два мира, две ментальности?.. И двух непримиримых врагов.

Урожденный полудрагар, говоришь? Нэр шагнула к Антону, ухватила его за ворот и резко потянула на себя, вынуждая нагнуться над неподвижным телом, которое тоже было чем-то средним между двумя расами, искусственно вмещая в себя Поля Шеродана и Драмирра.

Враг, если верить Мику, был внутри самой Нэр, внутри человека, которого она, кажется, как-то умудрилась полюбить… И совершенно точно внутри того тела, что сейчас корчилось на полу у их с Антоном ног.

Но если этого, последнего, больше всего хотелось убить, то тот, что удивленно таращил на Нэр свои глазищи, по-прежнему вызывал совершенно иное желание:

— Будь ты хоть помесью агостуртиса с троилисом, мне все равно, Антон Снег. Понимаешь? Мне все равно.

Проговорив эту фразу, от которой у самого Антона вид сделался еще более непонимающим, Нэр дернула его к себе еще ближе, а после поцеловала — жадно и со всей накопившейся страстью.

Поцеловала, отпуская себя хотя бы на мгновение, окунаясь в свои мгновенно вскипевшие эмоции, и почувствовала, как на самых задворках сознания все то же непонятное и огромное множество, которое она теперь постоянно ощущала рядом с собой, содрогнулось, распадаясь, а после собираясь в нечто иное…