Глава 42

Нэр смотрела на связанного Драмирра Всевидящего и гадала, с чего начать. Впервые за всю историю противостояния человечества и Драгарской цивилизации ее представитель оказался в плену.

Драмирр смотрел на нее затравлено. В его вполне человеческих глазах поселилось непонимание и, пожалуй, даже отчаяние:

— Что вы со мной сделали, глупые Homo? Как вам это удалось?

Нэр молчала, прекрасно понимая, что любой ответ наглядно покажет драгару, что «глупая Homo» действительно глупа, потому как понятия не имеет, о чем идет речь.

С Драмирром что-то случилось? И он думает, что это результат действий ее и Антона? Прекрасно. Теперь бы еще как-то выяснить, о чем именно он талдычит…

«Он остался один», — вдруг ожил в голове голос Микеланджело.

«И что с того?» — мрачно поинтересовалась Нэр.

«Человеку, коту или любому другому млекопитающему… да даже мне и то трудно понять, что это значит для драгара. Но я влез к нему в башку — он сейчас совсем беззащитен — и многое почувствовал. Бр-р… Просто представь себе, что ты всю жизнь прожил в огромном шумном городе… Нет, даже не так. В огромной шумной семье, в которой со всеми твоими родичами тебя связывали самые теплые чувства. И вдруг они все ушли, не объяснившись. Исчезли. А может, умерли… Главное, что их не стало. И в доме тишина. Страшная, мертвая тишина».

«И что же, Драмирр сейчас испытывает примерно то же? Но…»

«Хочешь спросить: почему? Насколько я понял, драгары с рождения до гибели живут объединенные с себе подобными постоянной ментальной связью. Они называют свое сообщество Множеством — так, как и ты сама назвала голоса у тебя в голове. У них есть матка… Ну, вроде как самка. Драгары называют ее Несущей. Она одна на все Множество».

«Как у пчел в улье?»

«Верная аналогия, насколько я могу судить по тому, что читал и слышал о пчелах. Следом за маткой в драгарской иерархии следуют Мудрые. Они проводят свое время в размышлениях о пути, которым идут в своем развитии драгары».

«О всякой философской мути, короче говоря», — Нэр хмыкнула, Драмирр и Антон, который все это время разглядывал пленника со странным выражением на лице, синхронно повернули к ней головы. Но Нэр было не до них. Она слушала Микеланджело. И неудивительно. То, о чем говорил мальчик-планета, было невероятным, удивительным. Никому и никогда не удавалось узнать о драгарах столько всего.

«Мудрые практически никогда не покидают их родной… не знаю, как назвать. Пусть будет улей. Дом. И не пользуются телами-носителями. Так они называют тех, в кого переходят. Ниже Мудрых стоят Направляющие. Они, как нетрудно понять, доносят мудрость вышестоящих существ, направляя на путь истинный остальную массу драгаров. Нижняя ступень, к которой и принадлежит наш Драмирр, — это Движущие. Именно с ними Лига человеческих миров постоянно имеет дело. Они рабочие пчелки, если продолжать аналогию с ульем, но они же и солдаты. Драмирр был хорошей пчелкой, а потом отличным солдатом и дослужился до того, что его вот-вот должны были пометить, как Направляющего. Превратить из солдата в командира».

«Постой, Мик. А драгары — они кто? Эти все аналогии — улей, матка, Множество… Я всегда считала их паразитами… Они, что же, действительно черви какие-нибудь или насекомые с коллективным разумом?»

«Нет, Нэр. Все намного сложнее. Разум у них у каждого свой, что нетрудно понять на примере Драмирра. А их сущность… Я не знаю. Ответа на этот вопрос в голове драгара нет. У него сейчас вообще мало что там есть. Он мечется в ужасе, колотится как… как муха в стекло, а пробиться не получается. И бесится. Отчего ему еще страшнее. После его попытки перебраться в твое тело из тела Поля Шеродана случилось нечто такое, из-за чего Драмирр перестал чувствовать связь со своими родичами. И теперь он сходит с ума, Нэр».

«Мне его пожалеть?»

«Тебе бы его понять. Ты ведь теперь такая же».

«Постой! Тот шепот у меня в башке…»

«Именно».

Че-ерт… Она, что же, теперь часть драгарского Множества? Но если она сама слышит их шепот, хоть пока что и не дала себе труд понять услышанное, то и они?..

Нэр стало страшно. Пожалуй, еще страшнее, чем Драмирру, который, по крайней мере, нашел для себя опору. Страх и неуверенность в нем сменились ненавистью и злобой, которые теперь буквально истекали из него тяжелыми душными волнами.

Нэр притормозила… Стоп! Какими такими, твою мать, волнами?! Она, что же, теперь не только Множество, но и этого вполне конкретного драгара чувствует, словно саму себя? А… А, к примеру, Антона?..

Нэр склонила голову и, прикрыв глаза, попробовала глянуть на свою неожиданную «зазнобу», в которой, как она теперь знала, драгара было не меньше, чем в Драмирре Всевидящем и, кажется, в ней самой, иным зрением.

И увидела! Антон весь светился! Словно солнышко! Вот только свет этот не обжигал и не слепил, а ласкал и грел. И из этого яркого свечения в стороны тянулись столь же яркие нити.

Одни были тоньше и сияли менее интенсивно, другие были мощными и буквально пылали. И каждая из них связывала Антона с конкретным человеком! Красивая и сильная душевная связь была установлена с Катей и со всей остальной семьей, которая оставалась в деревне. Но самая яркая нить тянулась от Антона к самой Нэр.

И та — изумленная и обрадованная — даже приложила руку к тому месту на своем теле, к которому она оказалась привязана — где-то в самом центре груди, ближе к солнечному сплетению.

Значит, она Антону была дорога! Не сдержавшись, Нэр счастливо засмеялась и вдруг увидела, как нить — и до этого яркая — вдруг засияла еще радостней и светлее.

Нэр раскрыла глаза и уставилась на Антона. И в тот самый момент, когда ее вспыхнувшие эмоции достигли души этого пугливого и ласкового медведя, тот поднял голову и неуверенно улыбнулся Нэр, словно что-то почувствовав.

После взгляд его сбежал вниз, буквально облизав Нэр, а потом шарахнулся, прячась.