Глава 49

Микеланджело о том, что где-то у него в недрах спрятана мощнейшая взрыв-машина знал всегда. Ведь именно этим способом драгары с самого начала и удерживали его в повиновении. Этим и, главное, тем, что сразу лишали возможности перемещаться в пространстве.

Если бы не этот незатейливый, но эффективный прием, и не люди, которые недавно поселились на его поверхности, Мик мог бы… Он не знал, что именно, ведь его забрали от родителей слишком рано, и те не успели научить его столь важным и сложным вещам. Но он не был дураком и мог строить предположения, разрабатывать планы.

О! Этих самых планов у него было предостаточно. А вот возможности реализовать их нет. То, как умело и ловко управлялись с ним драгары, указывало на то, что подобные ему самому сиурги уже встречались им на пути. И, скорее всего, Микеланджело был у них далеко не первым и, вероятно, даже сейчас не единственным.

Это, как ни странно, грело. Просто тем, что Мику было спокойнее от простой мысли: где-то есть его сородичи. Пусть они, как и он сам, в беде, пусть они пленники, по сути, рабы другой злобной и алчной расы, но они есть, они живы, и может быть, когда-нибудь Мик даже сможет увидеть их, поговорить с ними. Его бесконечное одиночество кончится!

Нет, обретенная им совершенно случайно Нэр уже стала отдушиной, позволила чувствовать себя нужным и даже, кажется, узнать, что такое дружба и забота, но все же это было не совсем то… Ни дружба, ни забота не могли заменить любви… Родительской. И не только…

Мик надеялся… Столько сотен лет надеялся… Настолько, что даже смог себя убедить: все им нафантазированное совершенно точно будет, надо лишь дождаться, дотерпеть… И потому он даже не сразу осознал, что его действительно собираются убить.

Раздробить, взорвать, превратить в облако летящих по непонятной орбите обломков. Равнодушно и рассудочно. Так, словно он был безмозглой каменной глыбой…

И самое ужасное было в том, что помешать этому он не мог! Не умел. Не знал, как. Глазами Нэр, которая сама застыла в шоке и обреченной неподвижности, Мик в ужасе видел, как тело-носитель прилетевшего драгара конвульсивно дергается, и его палец нажимает на кнопку. Где-то в самых глубинах Микеланджело глухо бухнуло, боль полыхнула, мгновенно распространившись по всему его огромному телу…

И схлынула, оставив после себя лишь неприятное жжение. А потом там же, в глубине что-то спазмически дернулось, сморщив острыми волнами всю поверхность бескрайнего фиолетового океана.

«Ой! — сказал Мик и нервно хихикнул. — Ой!»

* * *

Нэр материлась. Вокруг стояла полная тишина. Народ в комнате, кажется, даже дышать перестал. И только она, по-прежнему одетая в белый комбинезон медика, стояла и в полный голос выкрикивала многоэтажные ругательства на пангаллакте и всех известных ей языках.

Под ногами все опять содрогнулось, со стола со звоном грохнулась очередная железяка, замигал свет, где-то в отдалении завыла и тут же смолкла тревожная сирена.

— Чего мы стоим? — вдруг заорал Грампс и вскочил на ноги, только сейчас выходя из шока. — Сейчас все развалится, а мы еще можем успеть…

— Цыц, — сказал Аарх, очень внимательно изучая лицо Нэр.

Кот слишком хорошо ее знал: подруга ругалась так только после того, как сначала дико, «до усрачки», как говорила об этом она сама, перепугалась, а после испытала всепоглощающее облегчение. Которое и имела обыкновение выплескивать в десятиэтажной матерщине.

— Что? — спросил Аарх, а Антон Снег вдруг шагнул к Нэр и обнял ее, прижимая лицом к своей широченной груди.

Пол под ногами опять дрогнул, и на этот раз мат — не менее прочувствованный и насыщенный новыми оборотами, позами и сочетаниями понесся из динамика под потолком.

— Какого хрена творится? — орал Рони. — Если сработала взрыв-машина, то почему мы все еще живы? А если она не сработала, то с чего эта долбанная каменюка под ногами трясется, как припадочная?

— Он икает, — сказала Нэр и вдруг захохотала, обхватывая Антона в ответ и с наслаждением впитывая его доброе тепло. — Эта каменюка, которую зовут Микеланджело, просто икает! Господи, спасибо тебе, если ты где-то на самом деле есть. Они успели!

Аарх вцепился себе в уши, Антон, все еще обнимавший Нэр, как ему казалось, чтобы успокоить, смотрел на кота круглыми, ничего не понимающими глазами. Айрис нервно и как-то очень не по-взрослому мявкнула.

Собакоголовые братья, сидевшие по бокам от Кати, переглянулись поверх ее головы и вновь уставили внимательные глаза на Нэр. А Кудрявцев, который внешне казался самым спокойным из всех, почесал свой длинный нос и наконец-то сформулировал основной вопрос:

— Взрыв не состоялся?

— Не совсем, — сказала Нэр и, отстранившись от Антона улыбнулась сначала ему, а после всем остальным. — Но связь взрыв-машины с зарядами, заложенными по всей планете, судя по всему, успели прервать. Так что рванул, по сути, один лишь запал. И теперь бедняга Мик икает.

— Эмм… Мик?

— Знакомьтесь, друзья мои. Микеланджело великолепный, — Нэр повела вокруг себя руками и, сполна насладившись всеобщим изумлением, пояснила: — Помните, я несколько раз говорила вам, что эту планету нельзя бомбить? Теперь поясню почему: она живая. Мы с вами встретили совершенно новый вид разумных. Мик — мыслящая планета. Сиург, как его расу называют драгары, которые обнаружили его и его сородичей уже давно, но почему-то вместо того, чтобы сотрудничать и жить в дружбе и согласии, сделали своими рабами. Не скажешь, Драмирр, с какой-такой целью, м? Что вам от них надо, что за бесценные полезные ископаемые должен был вывезти отсюда твой ныне покойный приятель?