Глава 8

Внезапно накатило понимание: стало совершенно очевидно, что сам Микеланджело действительно еще очень юн, и, возможно, именно поэтому Нэр в своем новом теле стала такой, какой стала — такой же молоденькой.

Этому огромному юнцу просто хотелось заполучить себе в компанию кого-то близкого. «Мальчик с девочкой дружил, мальчик дружбой дорожил…» И какая разница, если один из них размером с планету, а второй на самом деле столько лет, что…

«Мик, а сколько тебе-то годков?»

«По человеческим меркам?»

«Ну…» — Нэр смешалась, поняв, что Микеланджело прав.

«То-то! Уж как ни крути, а я постарше буду! Впрочем, мы заболтались. Что ты скажешь о небольшой отсрочке? В деревню ведь нужно еще доехать!»

"О боже, маэстро! Об этом можно только мечтать. Но что ты можешь поделать?"

Мик хихикнул — словно кто-то дернул струну маленькой скрипочки.

"Смотри".

И в то же мгновение Антон натянул поводья, резко останавливая лошадь:

— Мать честная!

Нэр тоже привстала. Довольно-таки укатанная дорога, которой, как видно, часто и привычно пользовался Антон, вела в никуда. Там, где раньше была земля, теперь залег океан… Странный, глицериново-густой, неподвижный, незамерзающий и хитрюще-удовлетворенный.

"Просто, как все гениальное", — откомментировала Нэр и со вздохом опустилась назад в теплый уют одеял.

"Теперь у тебя есть время. Вода, как ты понимаешь, сойдет не скоро… И, кажется, сей факт полностью устраивает не только тебя".

Нэр искоса взглянула в лицо Антону, которое видела вполоборота. На нем досада и удивление густо смешались с нескрываемым облегчением.

"Неужели тоже рад отсрочке?" — подумала она про себя, но Микеланджело конечно же услышал и не замедлил отозваться.

"Еще как рад. Уж будь спокойна. И при этом от него так и прет темными страстишками, и все мышление давно сосредоточились где-то в области ширинки".

"Прекрати!"

"А что? Я же правду говорю! Кстати, вынужден напомнить тебе, раз уж больше некому, что такая прекрасная девушка, как ты, должна блюсти себя и свою… эм… девическую честь…"

Нэр уткнулась в мех, пытаясь не захохотать в голос.

"О чем это ты толкуешь, прелестное создание?"

"Об особенностях психики и… гм… физиологии девушек".

"Эти особенности, дружок, остались в таком далеком прошлом, что…"

"Ну-у…"

Нэр, поняв куда клонит юный негодяй, коротко и более чем витиевато выругалась. Впрочем, это лишь еще больше развеселило Микеланджело, который, в отличие от нее, был полностью удовлетворен содеянным.

"Мое дело предупредить!" — со злорадством пропел он и вдруг покинул разум своей хозяйки, словно мелкий шкодник, убегающий от хранителя порядка, успев перед этим все-таки показать ему язык. Так что Нэр ничего не оставалось, как рассмеяться. Услышав ее веселье, Антон повернулся, и она получила возможность спросить, глядя ему прямо в глаза:

— Что теперь, Антон Снег?

— Мы возвращаемся, Нэри. И будь что будет!

* * *

— Скоро?

— Еще несколько контактов. Потом день на полное тестирование и устранение более чем вероятных блокировок.

— Он заговорит?

Более низкорослый из собеседников — собакоголовый — лишь пожал плечами:

— Никогда не приходилось вести допрос бортового компьютера. Тем более с пристрастием.

— Его зовут Рони, и когда-то он был ее смертельным врагом.

— Если это действительно корабль Нэр де О.

То, как было произнесено имя, позабавило второго собеседника — человека, явно занимавшего в их паре главенствующее положение:

— Наследственная идиосинкразия, а, Уойни?

Собакоголовый лишь ощерился в ответ, приподнимая сморщенные губы над клыкастым ртом. Представители этой расы до сих пор предпочитали всем деликатесам сырое свежепойманное мясо, и хотя века развития лишили их когтей, хвоста, большей части шерсти на морде, торсе, руках и ногах и выпрямили их, превратив в прямоходящих, но сохранили им крепкую клыкастую пасть хищника.

Человек глянул на него холодно:

— На мой взгляд, все очевидно. Человеческие телесети только и болтают о ее исчезновении. Генный анализ доказал, что в капсуле сгорела именно Нэр де О. Многие могут возрадоваться… М-да… Но мы ведь не скажем им? Не так ли? Зачем, если даже ее соотечественники, похоже, решили не обращать на гибель своей героини никакого внимания и преспокойно замять инцидент? Гости нам здесь совсем ни к чему.

— Конечно, конечно, Драмирр, — излишне поспешно буркнул Уойни и вновь склонился над развороченным нутром чудом сохранившегося Рони…

* * *

Нэр снилась она сама, но та, прежняя. А вокруг простирались бескрайние пустыни Суимпейского плато. Воздух был так сух, что, казалось, каждый вдох царапает слизистую и даже легкие. Она попыталась повернуть голову, чтобы осмотреться, но не смогла — попытка отозвалась острой болью во всем теле.

Глухо застонав через жесткий кляп, она все же сумела чуть сдвинуться, хотя едва не потеряла при этом сознание. Когда же красная муть перед глазами рассеялась, стало еще хуже. Теперь она видела — это были заросли агостуртисов.

Порождение безводного климата Суимпейский агостуртис представлял собой целиком устремленное на выживание существо, нечто среднее между растением и животным, которое всеми доступными как одному, так и другому царству способами вело ежечасную, ежеминутную борьбу за главное на этом безводном плоскогорье — за влагу.

Как известно, организм взрослого человека более чем на шестьдесят пять процентов состоит именно из нее…

Агостуртисы не были жестокими — может ли безмозглая тварь быть жестокой? Зато троилисов — расу разумных паукообразных, обитавшую на Суимпее, по праву называли одними из самых виртуозных палачей галактики. И куст агостуртиса был любимейшим их орудием.

Причем для начала пытки не нужно было вообще ничего. Пленника просто доставляли к зарослям, раздевали догола и толкали вперед…

Отбиться не удавалось никому — мощные руки-щупальца агостуртисов тут же оплетали жертву, крепкие корни проникали во все доступные отверстия, но так, чтобы пища не умерла от боли или нехватки воздуха. В итоге враг троилисов жил долго, медленно питая своими соками равнодушного вампира, а сам паук, принявший решение применить именно этот вид казни, мог полностью насладиться местью…

Наиболее важных по степени причиненного троилисам вреда, а значит, требовавших самого изощренного внимания к себе пленников даже подкармливали и давали напиться, чтобы продлить агонию. И время от времени отнимали у агостуртиса, чтобы после вновь толкнуть обратно…

Нэр де О была особо ценной добычей, мучения ее были невероятно долгими. Но так и не завершились смертью.

Второй определяющей чертой расы троилисов после жестокости была жадность. Поэтому, почти убив и, как им казалось, окончательно лишив рассудка, пауки продали ее… Другим, тоже ждавшим своей очереди отомстить. Тем, кто предложил больше.