Глава 9

Нэр проснулась вся мокрая от пота и дрожащая. В ушах все еще звучали ее собственные стоны и вопли. Далеко не сразу до замутненного пережитым когда-то страданием ума дошло, что звуки, которые она слышит, издает совсем не ее пересохшее горло.

В домике, который она делила с Антоном, была всего одна комната, и он спал здесь же, застелив шкурами угол возле небольшой печурки.

Так вот стонал именно он. Глухо, сквозь зубы, явно не желая афишировать свою боль. Нэр приподнялась. Антон сидел на своей импровизированной постели, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Ты болен, Антон Снег? — тревожно спросила Нэр и встала, одернув широкую нижнюю рубаху.

Ее отдал ей хозяин дома, и длиной она доходила Нери почти до колен.

— Не более чем всегда, — Антон глянул исподлобья и улыбнулся кривоватой извиняющейся улыбкой. — Прости, что разбудил.

"Наоборот, спасибо!" — подумала Нэр и поежилась, окончательно сбрасывая с себя паутину ночного кошмара.

Счастье еще, что она сама не принялась орать среди ночи! Ее вопли, поди, пострашнее были бы…

— Что с тобой?

— С-судорога, — Антон почти шипел от боли. — Сейчас пройдет.

Нэр подошла ближе и присела у ног Антона:

— Которая?

— Что? — не понял тот.

— Какую ногу свело? Позволь. Я умею.

Антон почувствовал, как сильные пальцы принялись разминать окаменевшую в судороге мышцу, нащупав его ногу под одеялом, и благодарно вздохнул, откинувшись на свое ложе.

Боль отпускала. Зато накатывало другое… Сладкое, тягучее… Антон даже покосился, чтобы убедиться: меховое одеяло скрывает которые нараставшие у него в паху изменения достаточно надежно.

Антон представил себе, как те же сильные пальцы, двигаясь вверх по его больной ноге, добираются до паха, обнаруживают там каменный стояк и…

Дальше представлять было страшно. Как поведет себя эта юная девушка? Не поймет? Испугается и убежит, зарекшись подходить к Антону? Или?..

Так хотелось надеяться, что хотя бы из благодарности… Хотя бы руками… Вот как массирует ногу, так и… Но вряд ли. Девочка выглядела такой неопытной…

Хотя следовало признать, что поведение Нэр иногда действительно было странным, каким-то… несоответсующим. Да даже то, как она делала массаж. Вот откуда она знает, как надо действовать, чтобы помочь так быстро?

А Нэр массировала действительно умело, надавливая на какие-то точки, разминая мышцы, осторожно ощупывая узлы скверно заживших переломов. Антон застонал сквозь зубы и уже совсем не от боли, но Нэр, к счастью, поняла услышанный звук иначе, приняв за реакцию на боль:

— Как это случилось с тобой, Антон Снег?

— Плата за глупость и упрямство.

— Не понимаю…

— Разве ты не знаешь, что значат эти кресты? — он тронул себя за щеку.

— Нет. У нас не… У нас не практикуется подобное, — Нэр вздохнула. — Ну же, Антон Снег, что означают эти отметины на твоем лице, и как ты умудрился так искалечить свои бедные ноги?

За прошедшие дни они много говорили на самые разные темы. Нэр узнала все о семье Антона, жизни в деревне, выслушала кучу веселых и печальных историй, но так и не получила ответы на два очень важных вопроса.

И если один, касавшийся физического состояния Антона, задавался Нэр регулярно, то другой она таила в себе, хоть и был он куда важнее. Дело в том, что Нэр никак не могла уразуметь, почему этот большой сильный мужчина, столь нежный, добрый и заботливый по отношению к ней, где-то в глубине души, на самом ее дне прячет страх.

Антон Снег боялся ее. Ее — слабую девушку! Ведь не мог же он знать, кто таится за этой невинной и неопасной внешностью! И Нэр не могла понять, откуда берется этот страх.

Впрочем, со временем это чувство, похоже, ушло, притупившись. А вот сейчас показалось, что есть шанс получить ответ на давно назревшие вопросы — Антону самому хотелось быть откровенным, это чувствовалось.

— Почему ты не хочешь мне сказать, Антон Снег?

— Стыдно.

— Стыдно?

— Да, — он вздохнул, словно собираясь с силами, и начал. — Наверно, я был просто наглым… Глупым и наглым. Плату не замедлили спросить. Бог милостив. Он позволил мне жить дальше, хоть я и предал его.

— Ты все еще говоришь загадками.

— Я вероотступник, Нэри. Еретик. Отец Борис учит, что бог создал человека на этой земле. Дал ему животных и злаки в пищу. Женщин для продолжения рода. Солнце для тепла и бесконечную воду вокруг для безопасности. Мы его дети, и он заботится о нас, учит и воспитывает нас, глядя сверху из райских кущ, куда теперь мне не попасть никогда… А значит, так и не узнать — правда ли все это, — Антон невесело рассмеялся. — Понимаешь, Нэри, так хочется думать, что мир не столь мал, что он не ограничивается этой землей, что где-то еще есть земли, люди… Быть может, звезды, что светят нам ночью, не глаза бога и его ангелов, а такие же солнца, как то, что греет нас?.. Быть может, бог все-таки не так банален и узколоб… Похоже, я опять кощунствую. Я… Я шокировал тебя?

Нэр сидела, приоткрыв рот от удивления. Она как раз собиралась спросить Антона, как он и его родичи попали на эту богом забытую периферийную планетку, а тут такое!

— Так тебе, что же, поставили эти знаки за то, что ты думал?.. — и она неопределенно ткнула пальцем куда-то в потолок.

— Да, Нэри. Сначала ломали левую ногу, чтобы отрекся. Потом ломали правую, чтобы почувствовал глубину своих заблуждений, — Антон печально и более чем иронично усмехнулся. — А потом прижгли крестом лицо, чтобы каждый видел, с кем имеет дело.

— Это жестоко.

— Мир жесток, Нэри.

— Люди жестоки, Антон Снег, — возразила она, а потом закончила эту свою мысль уже про себя: "Уж кому как не мне это знать!"

Антон кивнул, соглашаясь. Нэр же, помолчав, задала следующий вопрос:

— Сколько поколений насчитывает твой род?

— Книги берут отсчет с того момента, как нога первого человека коснулась земли. Несколько поколений успели смениться… Но что за странный вопрос, Нэри? Разве у вас…

Он замолчал, и Нэр испытала с одной стороны облегчение, а с другой в который раз задумалась — почему Антон не расспрашивает ее саму? А ведь, черт побери, было о чем! Не так часто из леса выходят нагие незнакомки и падают к вашим ногам!

— Сколько тебе лет, Антон Снег?

— Тридцать.

"Взрослый мужчина, который мог бы быть мне… праправнуком?"

— А сколько лет тебе, Нэр? Внешне — девушка, юница, а как заглянешь в глаза… — Антон внезапно покраснел столь яростно, что кресты на его щеках и лбу побелели.

Нэр усмехнулась и осторожно, самыми кончиками пальцев коснулась шрама на правой щеке. Антон шарахнулся и потянул на себя одеяло, искренне позабавив Нэр этим совершенно нелепым для крупного широкоплечего мужчины жестом.

— Моя юность и связанная с ней невинность остались далеко позади, Антон Снег. Просто я… выгляжу значительно моложе, чем есть на самом деле.

Ложь эта была большой. Антон наверняка и представить не мог насколько. Хороша из нее нежная фиалка с более чем трехсотлетним опытом наемного головореза!

Правда, существенную часть прожитых лет Нэр провела в кабине криосна, но суть от этого менялась мало. Она спала, а после шла убивать, чтобы затем напиться с теми, кто выжил, празднуя победу, трахнуться торопливо и безэмоционально, и вновь отправиться в вонючую от пота, но привычную, как старый тапок, крио-капсулу…

Жизнь, твою мать…

Антон же думал о другом. О том, что Нэр явно соврала ему. Он почувствовал это, потому что особенно остро чувствовал все, что касалось ее. Почему? С чем связано нежелание называть свой истинный возраст?