Часть 14 Неделимое.
Поддержка – это самое ценное, что бывает в жизни. Даже если это просто присутствие, молчаливое.
На следующий вечер после знакомства с отцом Алексы, я сидела и тряслась над осознанием неумолимого приближения окончания авантюры под названием «диссертация ведьмы».
Еще тридцать пять пунктов добавились на зеленую шкалу, и я даже не понимала как добро, делает добро, капая в мою копилку. Красивое число триста тридцать, — думала я, глядя на нее. Осталась третья часть от тысячи. Кто бы мог подумать, еще несколько месяцев назад, сразу после окончания первого курса, что моя жизнь настолько изменится. Лично я назвала бы человека, который, прикинувшись цыганкой – гадалкой, предсказал бы мне такую судьбу, ненормальным выдумщиком.
А теперь, сидя в обнимку с Михой и рассматривая ветку с игрушками, я с трудом понимала, как вернувшись в свой мир, забуду вот это все.
Миха сопел, ему было жаль и меня, и того, что придется вернуться, а еще он уже сейчас понимал всю глубину намечающейся трагедии. И дело было не в том, что человек еще не скоро отвыкнет от возможности вырыть лапкой ямку и положить какашку. И не в том, что придется отвыкать от привычки приговаривать любую еду с помощью пасти и языка. И не делить черепушку еще с кем-то, тоже придется отвыкать.
Самым паршивым было осознание того, что никакие силы не смогут перенести того Михаэля в этот мир, где живет прекрасная ведьма со сладким именем Мр-Мара. Именно так, с придыханием и рычащим Мр в начале.
Несколько раз кот пытался договориться со мной. Выторговать, так сказать, индульгенцию для души Михаэля.
Я же рассказывала фамильяру, что это очень жестоко оставить его здесь, в теле сверх-кота. Михо соглашался, но проходило несколько минут, и он заводил свою песню по новой.
— Это не справедливо. - Я почесывала кота за ушами, — я бы никогда не привыкла бы к такому и не смирилась с потерей человеческого тела. Вот скажи, Миха, неужели тебе не хочется снова ходить на своих двоих. Пробежаться по дорожке, подтянуться на турнике, я ведь помню какой ты был упруго-накачанный!
Кот по-человечески вздохнул, — если бы это тело, да сюда, — то да, с превеликим удовольствием.
- Н-да, вот и поговорили. Значит будем ждать, что старшие решат. И верить, что не все потеряно, а пока оладушек напеку.
- Со сметанкой? – дернулся кот.
- И с медом тоже, — порадовала уже себя, потому что баночка душистого лесного меда Смрадного леса, была для меня самым невероятным лакомством этого мира.
Меня от ложечки этой сладости разрывало на мелкие кусочки, и я как будто одновременно находилась во всех уголках леса одновременно.
Сладко, вкусно и крышесностно.
Когда я поставила на стол блюдо с оладушками, то поняла, насколько я увлеклась процессом.
И тут же в дверь аккуратно застучали с переливом.
Там-тара-рам-там-там.
Я дернулась, и расплескала молоко мимо кружки.
- Входите! – меня накрывало ощущение дежавю. И одновременно с ним я неслась сквозь время, потому что узнала бы этот стук в любое время суток, ведь именно так я стучала сама.
И когда дверь распахнулась и на порог ступила я, то у меня подогнулись ноги, и я шлепнулась на скамью.
За моим земным телом вошел папа Алексы, — обогнул замершую ее в моем теле и подскочил ко мне.
- Сашенька, дыши девочка, все хорошо, не переживай ты так, на тебе лица нет прямо!
- Драсьте! – это все что я и смогла в ответ выдавить, рассматривая свою фигуру со стороны.
Все же опыт и прожитые годы накладывают отпечаток на взгляд. Я так никогда не смотрела. Слишком всегда верила в то, что мир прекрасен и если к нему с добром, то и все у тебя получится. Алекса же превратила мой взгляд в стилет, и меня не покидало ощущение, что она разложила все мои помыслы и поступки под микроскопом и сейчас решает, бить меня или помиловать.
- Ну, здравствуй, девочка Саша, — неожиданно она улыбнулась мягкой моей улыбкой, и наваждение прицела из глаз испарилось. – Вижу, что чаем нас угостишь!
- Ой, что это я, — я попыталась встать со скамейки.
- Я похозяйничаю, позволишь? – спросил Янис. Я кивнула, и он исчез за раздвижной дверью.
Алекса села рядом, взяла меня за руку.
Я развернулась в ее сторону, понимая, насколько абсурдная ситуация происходит в настоящий момент.
- Кх-м, Саша, я хочу попросить у тебя прощения, - начала Алекса.
- За что? – я распахнула ресницы, не понимая её.
- За то, что угостила тебя портальным зельем и колданула, слегка – она вздохнула, - я думала, что лишняя неделя отпуска мне не помешает.
- Что ты, я благодарна тебе, — у меня даже голос дал петуха, — ты даже не представляешь, как! Это все, и Мара, и Кнопа, и вулколаки, и Миха – и всхлипнула.
- Ш, — меня заключили в объятия, — не плачь, сестрёнка! С Михаэлем решим все!
- У меня никогда не было сестры, — я шмыгнула носом, успокаиваясь на глазах.
- У меня тоже, — согласилась Алекса, — но я не шучу, — и отодвинулась от меня. – Янис и твой отец тоже!
Я так и застыла с открытым ртом. Алекса не шутила, и тем невероятнее выглядела информация.
В дверях кашлянул и мой отец.
Я перевела на него ошарашенный взгляд, и он дернул плечами – не виноват я, каюсь, грешен. – И лицо, соответствующее состроил.
- А как ты думала, — фыркнула Алекса и ткнула меня в плечо кулачком, — тебя просто так фамильяры послушались?
Янис поставил на стол три чашки, и одну пододвинул в мою сторону, - сам не знал, не догадывался, твоя мать очень красивая женщина, и она была очень обворожительно-убедительной!
- Да, — кивнула на его реплику Алекса, — и скорее всего в презервативе дырочку она очень тонкой иголочкой проковыряла, а может не одну.
Я как представила этот процесс – мама, вешающаяся на шею приглянувшемуся мужчине, потому что так себе решила и колющая презерватив иголкой, как куклу Вуду, так и фыркнула. И заржала, как конь, конечно, больше истерично, но это был смех-принятие. Облегчение от осознания того что не осталась одна, что Янис не обманул, и главное он просто Янис, хотя я пока не могла представить его в качестве отца.
- И душами мы не смогли бы надолго поменяться, если бы не были сестрами! – добила меня Алекса, - утром бы чары развеялись, и мы оказались каждая в своем теле. Это тоже одна из разновидностей портальной магии, и именно с помощью её ты втиснула душу Михаэля в созвучный ей сосуд. Где, кстати, это произведение?
Миха, спрятавшийся и не показывающий даже носа, на её последней реплике, вынырнул из угла горницы, из-за кадки с пальмой. И уставился на Алексу, подрагивая ушами и хвостом.
А я вдруг с ужасом увидела, как с кончиков пальцев потянулась изумрудная нить в его сторону, и он мурлыкнул, нежно так, что мороз по спине промчался, и пополз в её сторону, не отрывая взгляда от её глаз.
- Миха, - попыталась сбросить его наваждение своим голосом, но кот вспрыгнул на колени к Алексе.
— Это, - она замерла на секунду, а потом подняла взгляд на нас с Янисом, — это не Сашин фамильяр, а мой!
И столько на ее лице отразилось, что я опять всхлипнула.
Как отец оказался с нашей стороны даже не заметила, Алекса гладила шерстку кота и шептала ему – Михо, мой Михо, и кажется тоже всхлипывала, нас заключили в объятья, я уткнулась слева, Алекса справа, Михо-Миха, включил моторчик между нами, а у нас над головами наш биологический отец размеренным речитативом пел мантру, о том, что все будет в порядке, и что распутать можно даже самое запутанное.
- А как же защита? – Послезавтра утром?
Алекса тут же высушила слезы и выбралась из теплых объятий.
- Про фамильяров?
- Ага, прости, но твои зелья я не осилила.
Ведьма махнула рукой, они не мои, — это мать хотела, чтобы я была не только дипломированной, но и со званием. Но раз ты написала диссертацию, то и защищать ее будешь. А группу поддержки я тебе обеспечу.
- Мы обеспечим, - кивнул отец.
Только теперь я поняла, что мы с Алексой похожи. Как сестры. Она постарше, - я покосилась в зеркало на двери, отец отследил мой взгляд и развернулся в ту же сторону. Как по команде мы с Алексой встали с двух боков и Янис протянул, - похожи-то как!
- Да, - кивнула я, - никто не усомниться!
Мы просидели почти до утра. Алекса сказала, что постарается взять отгул на день защиты, раз отец может строить порталы из любого места и в любое время, то она тоже хотела бы присутствовать на своем фуроре.
- А поменяться никак? – задала я вопрос, внутренне содрогаясь от ответственности.
- Нет, — ведьма бросила взгляд на зеленую шкалу, — отменить условие не представляется возможным, но ты не трусь, у тебя хорошо получается дойти туда ножками.
- А Миха? Точнее Михаэль?
- Здесь тоже все не так просто, возвращаться тебе придется в палату, где его держат, или в квартиру, если переведут домой, — прокомментировал отец.
- В палату? Значит он без сознания?
- В коме, — кивнула Алекса.
- И вы думаете, что я уйду с его душой обратно, так же как пришла сюда?
- Мы надеемся! – подтвердил он.
- А как же его влюбленность в Мару? Вдруг он не захочет уходить?
- А мы ему пообещаем, если его душа будет помнить всё, произошедшее с ней в этом мире, то мы в свою очередь рассмотрим варианты компенсации, за столь смелый эксперимент моей дочери.
Миха, прижавший уши в момент упоминания возврата в человеческое тело радостно мяукнул, бросился обниматься, сначала ко мне, потом к Алексе, потом устроил свалку, бодая нас своей башкой по очереди, и добившись своего, мы улеглись на пол рядом, а он поперёк на нас.
Янис смеялся и отвечал на вопрос Алексы о привязке, что этот кот никуда не денется, тело то её здесь, а значит и проблем с ним никаких не будет.
Они ушли в предрассветных сумерках, прямо на пороге избушки, Янис открыл дверь прямо на дачу, где жила Алекса. Я не могла поверить, что она работает в зоопарке, и что в захлеб рассказывает о животных Земли.
Оказывается, это у нас от отца, - помешательство на диковинках и любовь к братьям нашим меньшим.
- Остановишься, у Мары, — давала последние наставления Алекса, —Кнопа и хамелеон, хотела бы я на это посмотреть, — она обняла меня на прощание, — держись малая, у тебя все получается на отлично!
Я постояла пару минут, после того как они исчезли, вслушиваясь в тишину осеннего утра. Улыбнулась, тому заряду, который вложили в меня эти двое и пошла паковать вещи.
- Ну что столица, иду покорять тебя!
- Давненько не виделись, Янис! Ты как в наших краях оказался? – красивый брюнет, примерно того же возраста, что и Янис, приподнялся за столиком дорогого ресторана.
- Так чуть больше пятидесяти, если мне не изменяет память, - Хозяин питомника фамильров подсел за стол старинного друга-врага, действующего ректора Академии содружества миров, Вольдемара Илияси.
- Поговаривали, что тебе нашей Академии показалось недостаточно и ты продолжил обучение ведовству, - неужели какая-то дальняя кровь проснулась в тебе? – скорее всего эта информация так и не перестала печь собеседника и он выплеснул ее сразу, как обнаружил того, кому она предназначалась.
- Ты же знаешь, я всегда очень тщательно подхожу ко всему, что делаю. А фамильяры, ведьмы и ведьмаки – вещи взаимосвязанные, как пощупать изнутри, если не поучится в их Академии?
- Да, слышал-слышал, как ты там поучился. Там на планете остались только самые злостные и упорные, остальные разбрелись по другим мирам, чтобы обойти твой запрет на поставку фамильяров в этот мир.
- Все что не делается, делается на пользу, - начал Янис.
- На пользу нам, - хохотнул Вольдемар, - хороший лозунг был у нашего братства. Так какими ветрами тебя сюда занесло? – повторил он свой вопрос.
- Да вот, хотел узнать, твой факультет портальщиков так же высоко ценится в Содружестве, или ты его несколько задвинул?
Ректор зло глянул на шутника, - обижаешь, - почти прошипел, - мы элита из элит! Будешь проситься преподавателем? Говорят, что у тебя дела не так хороши, как кажется, - и усмехнулся пренебрежительно.
- Кто говорит? Недоброжелатели или слухи? Не верь, очередь на десятилетие вперед расписана.
Янис помолчал, прикидывая в уме, кого попросить проверить точку начала распространения слухов и вырвать корень проблемы до того, как проблема перерастет свою возможность искоренения малой кровью.
- Ну тогда я рад за тебя, - кивнул ректор, - знаю, что пару так и не нашел, сочувствую.
- Ха, зато о твоих похождениях разве что мертвые не судачат.
Вольдемар вздохнул, - с тех пор, как у нас открылся факультет Некромантии – судачат. Обсуждают моих пассий и ставки ставят умертвия. Прямо под окнами! Никакого уважения!
- Так обяжи упокоить.
- Не могу – идеальная охрана в ночное время. Бесплатная, безотказная и первые курсы носа в комендантский час из общежития не высовывают.
- Только первые?
- А дальше они уже знают, чем могут поплатиться за нарушения и действуют хитрее и аккуратнее. А мелюзга, это проблема. А самая большая проблема — это адепт первого курса в юбке. Их даже мой темный дар не берет на испуг. Ходют и ходют, смотрят и смотрят, вот скажи, Янис, ты специально прячешься на безлюдном острове, чтоб тебя эти вздорные самки не доставали?
Янис засмеялся и закашлялся.
- Кто тебе сказал, что на безлюдном?
- Так все говорят, - мол ты осерчал на ведьм, потерял там свое сердце и спрятался на безлюдном острове, рычишь на всех, и только по записи принимаешь. Только мужчин.
У Хозяина от этой информации бровки домиком встали.
- Слушай, Вольдемар, ты бросай своих старлеток, сам в бабу базарную превращаешься. Все говорят – это название передачи о грязном исподнем.
- Да ну!? – а где такая передача есть? – тут же оживился Вольдемар.
Без задней мысли Янис сказал, что в России. На планете Земля.
- А они не опасные, что-то даже не слышал о такой планете, - почесал ректор подбородок.
— Это мир без магии почти за редким исключением.
- Ага – почти без магии, а не безлюдный, - восторженно воскликнул Вольдемар указывая на Яниса пальцем.
- Тьфу на тебя, - животный мир на Земле очень разнообразный, еще мой прадед оттуда крылана принес. Фамильяра класса эксклюзив.
- А-а-а, - разочарованно протянул ректор, - так что там на Земле, кроме животных и «все говорят»?
- Оставлю координаты – сам посмотри!
- А, оставь! А то все эти волшебные да магические у меня уже в печенках застряли. Возьму отпуск, махну на безлюдный остров, - ректор аж глаза закрыл.
- Безмагический, - поправил собеседника Янис.
- А один шорт!
- Не скажи, - тут же вернул за столик мысли ректора Хозяин. – Техногенный мир такие сюрпризы подкидывает. Что уворачиваться только успевай.
- Да ты что! А в чем подвох? – Вольдемар подозрительно окинул своего собеседника взглядом человека, которому наконец-то дошло, что разговор не случаен, наживку в виде Земли он заглотил глубоко, а понять, чего Янис приходил да чего хотел, сам ректор так и не определил.
- Да не в чем, просто хотел узнать есть факультет или нет.
- Ну-ну, - Вольдемара не могло обмануть показное равнодушие Яниса, а в особенности то, что тот интересуется именно Академией и факультетом, на котором учился сам. Он вспомнил адепток-первокурсниц и смерил мужчину сверхподозрительным взглядом.
- Я должен бояться сейчас? – спросил он и отследил, как уголок губ Яниса дернулся.
- Нет, я еще пока не должен переживать и бояться, - сделал он тут же правильный вывод. – Тогда не грех выпить, старый товарищ!
- А давай, - за встречу! – согласился Янис, прикидывая план, как устроить обеих девочек в Академию одновременно. Порталы – штука сложная и одними генами ее не осилить и до совершенства не довести. А еще он вдруг с отчетливой ясностью понял, что стоит поговорить и с мамой Александры, раз так повернулось дело. Обвести вокруг пальца самого Хозяина питомника фамильяров это дорогого стоит.
- Какое у тебя тело, - почему-то неожиданно возникли в памяти ее слова и тон, каким она это произнесла, - ты спортсмен? Наверное, тебя развезло с непривычки, спортсмены не умеют пить. А знаешь анекдот про пьяного и женщину? «На улице лежит мужик. Реакция женщин разных национальностей: Русская: — Нажрался, зараза! А дома небось жена, дети голодные! Немка: — Человеку плохо! Вызовите “скорую”! Француженка: — Чей мужчина? Ничей?! Такси, такси!!!». Так вот, я сегодня француженка, можно?
И Янис улыбнулся, потому что понял, как будет приветствовать мать Александры, если они встретятся.
Он скажет: «как же так, мадам, а я все время искал француженку, вы меня обманули!»
Степан подкараулил Алексу, когда та на цыпочках пробиралась к своей сумке.
- Стоять, - он подскочил на матрасе, лежащем на полу, и на котором он ночевал вот уже третью ночь.
Алекса дернулась и зашипела на него.
- Где была всю ночь, — задал он главный вопрос, понимая, что в этот момент ведет себя, как сварливая бабка, но сдержаться не смог.
- Ты мне не мать, — тут же огрызнулась Алекса и через секунду извинилась, - прости напугал до чертиков. Ты же спал!
- А у меня Шнырки, что забыла? Она о твоем приходе еще на крыльце сообщила.
- Точно-точно, ты, кстати, можешь ехать домой, а то вы загостились здесь.
- Э нет, — тут же ответил парень, — мне нужно с твоим Янисом поговорить.
- С какого перепуга? – Алекса уставилась на паренька во все глаза. Ничего себе пострел.
- Он сказал, что если не учится, то сила почти на ноль упадет. Даже с фамильяром, я могу быть только фокусником, или скульптором ледовых скульптур, — несколько истерично запричитал Степан.
- Так это же хорошо? – вопросительно попыталась убедить.
- Нет! – ответ поразил твердостью и проскользнувшими нотками фанатизма.
Рядом стоящая выдра, тут же закивала головой.
- Стёпа! Если ты забыл, то на Земле нет учебных заведений, в которых учат магии! – попыталась достучаться до разума волшебника.
- Шнырки говорит, что нужно проситься в ученики к Янису. Тем более он восхищался моим мостом и тем, что он даже по течению не уплыл.
Алекса села на стул и уставилась на этих двоих. «Мы в ответе за тех, кого приручили» - вспомнился лозунг на каком-то из стендов зоопарка.
И хотя речь шла о животных, но ведьма вдруг с ясностью поняла, что раскрытие способностей обычного паренька с Земли на ее совести. Вот не позвала бы на операцию по ловле фамильяра и ничего такого бы не было. Жил бы, как все, прыгал с тарзанки в поисках адреналина, женился бы в конце концов.
- Жесть, — сообщила она парню, — что я скажу твоей бабушке?
Я все ей сам скажу, ты только направление укажи, и не бросай!
И так он это сказал, что у меня непроизвольно слезы на глаза навернулись.
- Да куда ж я вас брошу! – с тем и на работу отбыла, еле отбившись от их сопровождения.
А на работе – шум - гам, тротуары моют, перила протирают, зверей чешут и всему персоналу белые передники выдали. Велели одеть по команде.
Как сказала мама Михаэля, ожидается посещение зоопарка какими-то вышестоящими небожителями.
Я даже закашлялась, чтоб не заподозрили в неблагонадёжности. А то пару дней мне назад фильм попался, про времена смутные и подозрительно похожие на террор на инакомыслящих, которым и наши ведьмы грешили, во времена не столь давние, но уже успевшими припасть пылью забвения.
В фильме правда все было не так критично, как у нас, но все равно, пострадавших было жалко. Сентиментальная становлюсь. Так в фильме интеллигентного профессора за анекдот о руководстве страны посадили. За анекдот! У меня ними уже целая тетрадка исписана. И я уже предвкушала, как народное творчество Земли с собой, в компанию ведьм притащу.
Радовало одно, нас с «Ночным миром» демонстрировать не будут, в целях безопасности. Замкнутые помещения, да еще со сдвинутыми сутками. В общем сказали засесть в небезызвестных кустах на заднике, рядом с загоном макак и не отсвечивать.
По такому случаю зоопарк перевели в режим – обслуживание экскурсий. Наставили автобусов перед входом, а простых смертных от касс отогнали. И даже транспорт не пускали в нашу сторону. Ни общественный, ни частный.
И вот сидим мы вдвоем с мамой Михаэля, и она мне рассказывает о том, как он маленький был, и как любил прятаться в шкафах. Что даже несколько раз милицию приходилось вызывать, потому что был ребенок – и нет. В запертой квартире. А он то на кухню в шкаф спрячется, и кастрюлями свой схрон так умело заставит, что никому и в голову не придет проверять, а что там за первым рядом.
- И все время такие странные отговорки рассказывал, мол двери не всегда бывают там, где их все видят. Если спрятаться, и лежать тихо, то можно увидеть дверь прямо в воздухе. И из нее обязательно гномики придут и выполнят желание.
Я даже застонала, вот как представила Михаэля нашим с Сашей братом, так и застонала.
- Что такое, Алекса? Живот болит?
- Да нет, ничего! А это у него от папы, наверное, такая фантазия, - решила не акцентировать на своей странной реакции на ее рассказ ее внимание.
- Да нет, что ты, я в детстве тоже еще той выдумщицей была, моя мама рассказывала, что я даже в экспедицию по поиску дверей целую компанию организовала, только в Зазеркалье. В детском саду. Меня потом правда долго водили к детскому психологу и пичкали лекарствами.
Она вздохнула, — у многих детей бывают вымышленные друзья, а у нас это семейное – выдуманные двери.
- Семейное? - несколько неуверенно переспросила я, — осознавая, что от сердца у меня отлегло, хоть и я испытала непонятное огорчение осознав этот факт.
- Да, ты знаешь, если уж ты такая внимательная слушательница, то расскажу тебе одну семейную легенду.
- О дверях?
Она улыбнулась: «я бы сказала о Любви и Дверях, с большой буквы».
— Это было очень давно. До революции. Через год после отмены крепостного права, — она запнулась на секунду, — прости, но именно так мне рассказывала эту историю бабушка.
Значит, после отмены крепостного права, помещик в Черниговской губернии Мглинского уезда из села Великие дубровы дал вольную своему механику. Звали этого мужчину Михаил, и был он красавец с кучерявым смоляным чубом. Но вместо надела, Михаил попросил кусок в лесу и на ручье. И поставил там мельницу. Поговаривали в селе, что видно у тридцати шестилетнего мужчины немного с головой не того. Потому что на сельских девушек и девиц, никогда взгляд не поднимал, да был молчалив и немногословен. Не одну девку мать науськивала, под работящего Михаила лечь, чтобы в подворье золотую пару рук приобрести. А его как будто кто от прелестниц невидимыми тропами уводил. Да и первая ведьма на селе старая Вира, всегда в след ему кулаком грозила да лакомым куском называла. Только не для себя же?
Значит построил Михаил мельницу и стал молоть пшеницу, ячмень да рожь. Платил помещику налог и в селе появлялся разве чтобы молока да творога купить. А так и курочки у него были, и огород. И вот что самое интересное. На том огороде чего только не росло.
Сельские бабы любопытные, а особенно тут такой аппетитный кусок.
Те, что постарше, откровенно над ним подшучивали, не иначе русалка ему грядки полет, да своими слезами поливает, раз урожай у него всем бабам в селе на зависть.
А с него, как с гуся вода, хмыкнет, да и весь ответ.
А потом, лютой зимой, аккурат перед Сочельником, принес он из леса израненную, полуголую девицу. Никто того не видел, да бабка Вира проговорилась, что он за лекарствами к ней прибегал, и уж очень ярко описание давал и ран, и где они на теле находятся.
Девицу он ту выходил, а к весне поженились они, в церкви, честь по чести.
Тоненькая девушка была, как тростиночка, а глаза у нее голубые-голубые. А у Михаила – зеленые. И когда эти двое друг на друга смотрели, казалось, что у них они светятся. И звал свою жену Михаил – Властилена.
Бабы, конечно, дивились поначалу имени заморскому, а потом привыкли и Василеной стали звать, сначала за глаза, а потом и в глаза.
Это все присказка была, а теперь я расскажу, что на самом деле в лесу случилось.
Михаил собирался проверить силки. Он для помещика оказывал мелкие услуги, за что получал свою долю с охоты. И забрел он в тот день, гораздо дальше, чем обычно. Когда он увидел под разлапистой елью дверь, выструганную из черных досок, то, наверное, сам себе не поверил, и чтобы развеять наваждение, за ручку на той стороне потянул. Сила у него была такая, что хоть дверь и упиралась, но он ее распахнул и попал в ночь, в бой, вспышки давали рассмотреть за тонкой пленкой, как на огромном поле бьются две армии, и черная побеждает.
Кучка мужчин, со странными штандартами и в невиданной броне, сдерживают неисчислимую тьму, и явно не с помощью мечей. Из их рук то и дело вылетают огненные шары, ледяные струи, вихри, выкашивающие ряды нападающих.
И именно к ним, пытается добраться девушка, вся в крови, еле стоящая на ногах, но бредущая в их направлении между трупов. Один из защищающихся, оборачивается, и видит, что девушке не суждено добраться под их защиту, а еще, Михаил вдруг понимает, что его тоже увидели. Седовласый поднимает руку и чертит в воздухе какой-то знак. Он загорается синим светом, и несется в сторону Михаила, подхватывая по пути падающую вперед девушку.
- Сбереги, доверяю, то, что самое ценное, - доносятся к нему последние слова с той стороны, и в его объятья вываливается легонькое тельце, без сознания. А дверь тут же захлопывается и исчезает.
Я затаив дыхание слушаю историю, которая, скорее всего кажется для рассказчицы чем-то сказочным, мне же говорит о многом. Дверь – это портал, тот кто открыл портальщик, если за девушкой не пришли, значит все погибли. И остается вопрос, почему она не ушла, когда выздоровела.
— Вот с тех пор у нас двери все дети видят, лет до десяти. А потом перерастают, ведь все равно силенок открыть не хватает.
- Или магии мира, - добавляю про себя, а вслух спрашиваю, - и что было дальше?
- Как что? Прожили они долго и счастливо, правда деток у них было всего двое. Сын в первую мировую погиб, а дочь, она младше была на десять лет, так она девяносто лет прожила, я ее еще в детстве застала. Она умерла, когда мне три исполнилось, точно в тысяча девятисот семидесятом это было. И до последнего памятью обладала феноменальной. Правда сказку мне не она рассказывала, а ее дочь, моя бабушка. Я прабабушку плохо помню, всего раз к ней меня привозили, когда мне два исполнилось. Но знаешь, самое поразительное, что я до сих пор не могу понять, как мне в два года удалось все же сохранить в памяти ее образ и руки. Вот будто до сих пор они меня обнимают. Как так?
А я вдруг поняла, что не просто так нас всех вместе свела моя настойка. И как такое возможно, можно было обсудить с Янисом, матери же Михаэля я начала рассказывать о том, что возможно это память рода так проявляется, эгрегор предков, если они были сильными и остались оберегать потомков в качестве духов.
- Я думала, что молодежь в такое не верит, - через секунду ответила женщина.
- Верить или не верить, — это выбор каждого, - ответила я ей. – Я верю, и вы тоже не переставайте.
«Какая приятная неожиданность» - я только и смогла выдавить из себя, когда обнаружила на вокзале, в качестве встречающей стороны мужа Кнопы.
Вы бы что сами подумали, когда увидели представителя таинственного Управления, тренирующегося в таком насыщенно людном месте?
Я лично вздрогнула, и памятуя про хамелеона Гогу, попыталась дать заднюю. Может это и не я, но с моей помощью уж точно, а с этим мужчиной все мои инстинкты кричали быть предельно осторожной и в идеале, держаться от него подальше.
Но меня увидели, скорее всего по несвойственному остальным гражданам желанию слиться с окружающей средой.
- А, Алекса! – он так рыкнул, что толпа прибывших как-то быстренько рассосалась, я даже краем глаза заметила, как особо нервная старушка присела за кадкой с фикусом.
Вот тогда я и выдала свое: «Какая приятная неожиданность».
— Это ты что сейчас сделала? – мужчина напрягся, разглядывая меня с высоты собственного роста.
- Где? – я реально не понимала в чем меня обвиняют.
- Где приятно, и где я? – тут же пояснил он.
- Так это от неожиданности, я никак не рассчитывала с вами так быстро встретиться.
Я умолчала о том, что вообще не рассчитывала, но хоть так.
- Зачем вам столько сумок? – он перехватил корзину с гостинцами и простынку, которую я завязала способом фурошики, и натолкала в нее трав сушеных, заготовок для зелий. По объему много, а по весу не очень.
- Так мало ли, вдруг пригодиться.
- Давайте быстрее, — покосился, как я своё мочило прижала локтем к боку и зло посмотрела на его протянутую руку, — мы должны еще успеть заскочить к нам, прежде чем Мара вернётся домой. Я вызвался вас встретить, потому что вы понадобились моему шефу для консультации.
- Для какой консультации? – я остановилась как столб перед стильным экипажем. Это конечно радует, что не катафалк, но почему он тоже черный и закрытый? Да еще и с водителем в форме? Меня что арестовывают?
- По вулколакам, конечно! – мужчина посмотрел на меня несколько непонимающе, — ваша матушка сказала, что вы признанный эксперт в вашей семье. Вот только вы все про вулкулаков и знаете. А она нет, боится этих тварей, — простите. Но это она их так назвала. А какие же они твари! Они охотники и охранники. Но многие женщины не любят животных, — сделал он какое-то свое заключение.
Я дала себя усадить в коляску, Миха умостился между мной и мужем Кнопы, заставив того отодвинуться на безопасное расстояние от меня.
И мы понеслись. Это хорошо, что дверцу закрыли и шторки плотненькие, потому что мне вдруг стало страшно. С такой скоростью мы на окружной носились, так там автобан и ограничение скорости не существует. А здесь я только и чувствовала, как виртуоз на облучке как будто джойстиком наш экипаж по улицам ведет.
Через пять минут мы понеслись по прямой, и я поняла, что можно выдохнуть.
- А вводные какие?
Мужчина замялся, не решаясь озвучить причину потребности в консультации. Но наконец он взял себя в руки и сказал, — вулколак шефа очень громко поёт!
Ну а я тут же начала кашлять, чтоб спрятать за кашлем истерические позывы смеха, которые рвались изнутри наружу.
Нашли блин специалиста по пению вулколаков.
Муж Кнопы дождался, пока я откашляюсь.
- Воздух в столице не чистый, — пояснила я приступ, и вытерла сгибом пальца набежавшую слезинку.
- Ага, - согласился он, — поэтому мы за городом живем.
Дальше ехали молча. Я как представила, что он может рассказать про пение вулколака, так решила не доводить до предела собственной стрессоустойчивости. Да и ржать над органами, какими бы они лояльными к специалисту по вулколакам не были – это неприлично.
Когда мне подали руку, и я вышла из экипажа, я в первый момент не поверила собственным глазам.
Либо шеф когда-то посещал Землю, либо тот, кто настроил всего этого, видел дворцово-парковый ансамбль Версаля. А судя по моим ощущениям, это все же не новострой, в воздухе витал дух времени.
- Красиво, — протянула я, вглядываясь в идеальные клумбы и журчащий в отдалении фонтан.
- Да, - согласился он, - более трехсот лет за ландшафтом ухаживают садовники, все как нарисованное! Не побоюсь сказать, идеальное.
Нас встречали.
- Адъютант? – я прикинула, что мужчина слишком ярко источает в воздух ощущение силы и военной выправки. Я до этого момента не задумывалась над тем, за кого именно вышла замуж Кнопа, и почему моя интуиция предлагает держаться от всех этих красивых здоровенных подальше.
Нас проводили на второй этаж, и завернув направо открыли ближайшую дверь.
Очень строгий кабинет. Аскетичный, бежевые стены, черная мебель. Минимум – стол, стул, книжный шкаф, сейф.
Я даже секунд на десять зависла, разглядывая металлическое чудовище в углу комнаты.
- Присаживайтесь, - нам указали на стулья вдоль стены.- Нужно подождать, немного, - адъютант опустился за стол и начал строчить что-то таким же пером, как то, что мне подарила Кнопа.
Когда в коридоре послышался топот, - я подумала, что прибыл пыхтящий взвод с пробежки, ощутимо завибрировали стены и пол.
Но когда дверь открылась и в помещение протиснулась мохнатая морда с бантиком на голове, я от неожиданности отвалила нижнюю челюсть.
За мохнатой мордой втиснулся мохнатый колобище, мне даже в какой-то момент показалось, что он как Винни-Пух застрянет в норе у Кролика. Но ушлая морда выдохнула и ввалилась в приемную.
Винни-Вулк втащил в помещение девушку подростка, на длинном поводке.
Увидев, что кроме адъютанта в помещении присутствуют и другие, тут же развернул в сторону мужа Кнопы свой киль и взял высокую и пронзительную ноту.
В окнах задребезжали стекла и в моих ушах что-то завибрировало и только благодаря приоткрытому в удивлении рту, звук пролетел экспрессом.
Мужчина тут же извлек непонятно откуда сахарную косточку и кинул в приоткрытую пасть свое подношение.
Счастливый вулколак защелкал челюстями, помахивая хвостом.
Переведя на меня взгляд, он тут же попытался сложить губы трубочкой.
Но у меня в тот момент промелькнул мультфильм перед глазами «Жил был пес», тот в котором волк, объевшийся на свадьбе, говорит «щас спою».
Поэтому я даже и не ожидала, что из меня вырвется – я те щас как спою!
Вулколак шлепнулся на попу и склонил голову, рассматривая меня сквозь заплывшие жиром щелочки. Но выть не рискнул.
- Ой, - сказала девочка, - а вы кто?
- А я, - встала со стульчика и развернула плечи, выпячивая грудь, - названая мама вот этого перекормленного чудовища! И дрессировщик, по совместительству.
Я почувствовала, как напряглись мужчины в комнате.
- Почему перекормленного? – надула губки девочка, - у него аппетит хороший, и сладкое он любит.
- Сладкое? Глория! – донеслось от дверей.
- Ой, — девочка округлила глаза до размера блюдца, — и одними губами прошептала «папа».
Медленно развернулась и попыталась оправдаться – но, папа, ты сказал, что у него диета, но про сладкое ты не говорил!
Мужчина, стоящий в дверях, начал закипать.
- Глория, он животное, ему нельзя сладкое!
- И нельзя жалеть, — поддакнула в след за её отцом, — ты даёшь ему разрешение клянчить еду у других, он чувствует поощрение от тебя и бесчинствует!
- Клянчить? – я услышала рык, хотя ни одной «р» в слове не было.
- Он не клянчит, он поет! – топнула ногой девочка, — но тем, кому не нравится, приходится задабривать его, и он идет в другое место, петь! – последние слова она говорила уже почти шёпотом, потому что ее отец был уже помидорного цвета.
- Вон, оба! – скомандовал он.
Первыми подскочили адъютант и муж Кнопы, и рванули мимо отступившего в сторону шефа. Дверь аккуратно прикрыли.
- Так, теперь вы, юная леди, - он перевел взгляд на дочь, - для того, чтобы иметь собственного питомца, нужно соблюдать определенные правила. Потому что большинство решений, которые ты принимаешь за питомца, так или иначе скажутся, в первую очередь, на нём. И то, как он себя чувствует, может ли он выполнять функции, которые на него возлагались, — это твоя заслуга и вина. Твой вулколак – охранник и друг! Именно в таком порядке. С тобой я закончу позже. После консультации с тем, кто как нельзя близко принимает к сердцу все, что происходит с питомцами.
- Девочка вышла вместе с вулколаком, - он скорчил виноватую морду и попытался заскулить, выбить амнистию и себе, и девочке.
Я погрозила кулаком и он, поджав хвост шумно выдохнул, втягивая все в себя.
Девочка уже из-за двери крикнула – до свидания! – и прикрыла дверь.
- Прошу, - шеф, а это был он, открыл еще одну дверь, в свой кабинет.
Я прошла, хотя точнее прошествовала вслед за Михой, который распушив хвост шмыгнул в дверь первым.
- Прошу извинить меня, Алекса, за столь нелицеприятную ситуацию. Я считал, что избыточный вес – это какая-то болезнь или нарушение, а не то, что моя дочь потакает собственным слабостям.
- А она такая худенькая почему? – задала вопрос, который возник сразу же, как он сказал о слабостях.
- Растет! – кажется худобу ее отец не считал чем-то необычным.
- Она очень худая, если она скармливает сладости вулколаку, значит не ест сама, - я даже не поняла, что рассуждаю вслух.
- И что?
- Может это какая-то патология?
Нам в школе рассказывали о том, что диабет не обязательно, может быть, у толстых людей, иногда происходит совершенно наоборот. Ребенок худой, и у него диабет.
- Она совершенно здорова! – несколько нервно ответил ее отец.
- Ну тогда, возможно она хочет быть на кого-то похожей, а где ее мать?
Мужчина нервно сглотнул – умерла, когда Глория родилась.
- И она тоже была такая же худенькая? – я подняла на него взгляд, понимая, что делаю больно, своими расспросами, мужчина вдруг вздрогнул.
Он молчал, и я тоже. Я не понимала, в чем причина его молчания.
- Пообещайте, что эта информация останется только в вашей голове.
Я кивнула, - странно, конечно, но мало ли, может все дело в семейных тайнах.
- Ее мать – наяда. Я привел ее из другого мира, так как ее водоем исчезал. Надеялся продлить ее существование в мире магии. Но ничего не вышло. Беременность подкосила ее силы, и она тихо сгорела через неделю после родов. Она очень хотела оставить после себя хоть что-то. И скрывала беременность столько сколько могла. Пока стало поздно что-либо решать.
Он достал из запертого ящика стола портрет и протянул через стол мне.
С него чуть грустно смотрела прекрасная девушка, в платье, похожем на струящуюся воду.
Худая, почти прозрачная, но от этого не менее прекрасная.
- Вы держите этот портрет запертым? Почему?
- Глория еще не готова, знать, как выглядела ее мать и как она умерла.
- Она знает, что вы ее очень любили?
- Да, - мужчина был удивлен.
- Знаете, мне кажется, что ваша дочь точно уже видела этот портрет, раз стремится заморить себя голодом.
- Этот замок нельзя вскрыть, - шеф попытался переубедить меня, а затем замер.
- В ней еще не проснулась родовая магия, - опять он проговорил следующий аргумент, - но видимо и здесь он нашел ответ на свой невысказанный вопрос.
Побарабанил пальцами по столу, поднял на меня взгляд, - странная у нас получилась с вами консультация о режиме питания вулколака.
- Иногда взгляд со стороны чужого человека может открыть глаза близким на существующие в семье проблемы. Поговорите с дочерью. Расскажите о том, кто она, её мать, и как вы любите их обеих. А особенно то, что так ее мать выглядела потому, что отдала всю себя для ее рождения. И думаю, что проблему с вулколаком вы решите тоже.
- Спасибо. Скажите, Алекса, а вы не рассматривали вариант службы в Управлении.
- Нет, спасибо, - я улыбнулась, - уж очень я свободу и зверей люблю.
- Ну зверей мы вам можем организовать, - заикнулся шеф.
Я молча покрутила головой, - можно я пойду, а то у меня защита завтра.
- Хорошая тема, редкая, - кивнул шеф, - «Взаимодействие ведьмы и фамильяра. Укрощение строптивых».
- А? – у меня даже глаза округлились.
- Подумайте над моим предложением, Алекса! Думаю, мы сможем быть полезны.
- Я подумаю, - выдавила из себя и поспешила избавиться от ощущения, что за мной подглядывали все это время.