Часть 15 Майнай помаленьку.

Когда-то давно бабуля рассказывала мне про своего мужа. И о том, что любимое выражение у него было «майнай помаленьку». Я еще не сразу поняла, что это за слово такое странное.

«Правильно все делаешь, не переживай» - имел в виде твой дед, когда говорил эти слова.

А вообще есть такие команды у монтажников – вира и майна.

- Почему вира? Это как? – задала я очередной вопрос.

И бабушка рассказала, что «майна» и «вира» — это морские термины древних финикийцев. Вира (вверх) – буквально означает «в воздух», майна (вниз) - буквально, «в воду». Цивилизации финикийцев давно нет, но много слов с их языка встречается в немецком и итальянском. И эти слова пришли в итальянский язык, а в России в свое время было много итальянских архитекторов, которые руководя строительством на своем языке использовали эти слова. Вот и пришли в русский язык эти термины и закрепились как у строителей, так и в морских доках.

Так, о чем это я, — вчера после того, как меня доставили в дом Мары, мы с девчонками душевно так посидели, делясь новостями. Оказалось, что Гогу с мужем Кнопы примирило одно изобретение. Ошейник с функцией поиска. Так как Кнопа ужасно боялась потерять Гогу, а главное не заметить и сесть на него ненароком, так как он любил в послеполуденное время подремать на солнышке в самых неподходящих местах, то муж подсунул ей это изобретение, признавшись по секрету, что разработали для любимого пса Верховной ведьмы. Таксы, которая обожала охотиться и застревать в норах.

Ошейник со стразиками, я бы сказала, но Кнопа горделиво сообщила, что это драгоценные камни. И они устраивают такую иллюминацию, что на Гогу точно никто не сядет. Особенно потому, что при приближении на расстояние менее метра, ошейник еще и сирену включает. Дополнительная опция, так сказать.

Я первая начала ржать.

Мара тоже посмотрела на камешки, потом на Кнопу, и засмеялась в след за мной.

- Что – непонимающе протянула Кнопа. – Чего ржете, как ненормальные.

- Ну, ты, подруга, маху дала!

- Какого? – она хлопала ресницами и не понимала.

- Как ты думаешь, а как таксу находят? Бегают бесцельно по лесу или парку, пока сирена не включится?

- Ну да, — кивнула Кнопа и замерла.

Наверное, представила Верховную ведьму, наматывающую круги по парку, в надежде найти своего любимца.

Мы посмеивались, Кнопа же вздохнула и выдала – ну и что, что он всегда знает, где мы с Гогой.

- Правда, сокровище мое, ненаглядное? – обратилась она к хамелеону, замершему на ручке лампы, которая грела его не хуже солнца. С помощью ее можно было отрегулировать низко висит лампа или ее можно поднять повыше над столом. – А мы ему не будем признаваться, что мы об этом догадались! И я тебе жилетку сошью, если на дело пойдем!

- На какое дело? – тут же сделала стойку Мара.

- А вот Пугáвка защититься, и сразу дело найдется, - нагнала она тумана.

В общем приятный вечер получился.

Сейчас же, стоя за кулисами на сцене, я тряслась как осиновый лист. Защита была публичная, маман постаралась, хотела похвастаться, какая я у нее умная. И девочки помогли, Мара вскользь упомянула, что все из агентства будут. А еще Бражник и старичок, который нам масло маттиолы дал. Оказалось, что он предложение почтенной даме сделал, и она к ним переехала. Поближе к вожделенной теплице с сокровищами. Но не из-за сокровищ, конечно, боже упаси, Мара сказала, что у них такая любовь, что прямо завидно становится. А еще сказала, что с юга должна прибыть на днях дальняя родственница старушки. Сирота, которую отыскали в одном из интернатов расторопные сотрудники.

Все авансы они с ребятами отработали, и по словам Мары, полезные знакомства ночной бабочки перекочевали в блокнот. Контакты и рекомендации - это самое ценное. Ценнее денег.

Леди Бражник уже руки потирает, говорит, что правнук у ее возлюбленного очень смышлёный паренек, а такие таланты должны оставаться в семье.

Я рассматривала постепенно наполняющийся зал и начинала трястись. Народ прибывал. И, наверное, только моя мама не была в курсе того, какую именно диссертацию собирается представить вниманию публики ее дочь. Когда на последний ряд уселись Мара, Кнопа и ведун из Смрадного леса, прикрывая фамильяров от любопытных взглядов, мне немного стало спокойнее. Хотя я и удивилась, что даже он пришел.

Когда же на другую сторону, на последний ряд сели двое в плащах, капюшоны при этом остались накинутыми на их макушки, я сразу почувствовала, — вот теперь уж точно все.

Набрала воздуха в грудь и замерла, увидев, как рядом с моим отцом плюхается дама в белом плаще и тоже в капюшоне, а рядом с ней садится Бламдорманчик, — вывалилось имя статного красавца-бойфренда моей бабули.

А еще, я заметила, как они поздоровались с Хозяином питомника.

- И что я еще не знаю, — икнула с перепугу. Но потом заметила, как Алекса приподняла в воздух кулак с оттопыренным вверх пальцем и вспомнила «майнай помаленьку».

И я пошла на сцену, с игрушками, папкой с диссертацией и уверенностью, что наше дело правое, ну в общем, вы в курсе, как там дальше.

Я старалась не смотреть на первый ряд.

Я чувствовала, как от матери Алексы зафонило удивлением. Не сразу. Где-то после введения. Когда я перешла к истории о том, как все плохо начиналось. О состоянии как ужасно стало, я упомянула перед этим.

Как быть и что делать, я сразу же галопом вывалила вслед за этим, чтоб она от злости не закипела.

Но видимо, она в ступор впала, из-за того, что ее кровиночка так подло нож в спину загнала.

Только один раз на нее взгляд кинула, когда к ней глава комиссии наклонилась и что-то сказала. Вот тогда на ее лице маска негодования куда-то слетела, и она натянула совсем другую.

Я поняла, что моя диссертация благосклонно встречена членами комиссии, и эта похвала сдвинула точку зрения матери на пару делений в сторону принятия.

Когда на край помоста вышел Миха и сел в аккурат перед маман – глаза в глаза, она вздрогнула.

И я вдруг увидела в ее глазах такую тоску, что мне стало холодно.

Она вернула контроль почти сразу же. Закрылась, кивая, начала принимать поздравления окружающих.

А сама смотрела и смотрела на кота.

А потом Мара вышла. С Эппой.

Вот ее кажется не ждали. Одно дело теория. А вот когда я начала про маттиолу рассказывать, а потом через зал крылан спикировал на плечо подруги, то зал затих.

Я вообще не понимала, как девчонкам удалось скрывать фамильяров все это время. Ладно Кнопа, в поместье, за городом, она явно в столицу с нашей встречи не выбиралась. Но Мара ведь работала, и скорее всего помощью Эппы пользовалась.

Градус в зале подскочил после появления Кнопы. Гога опять слился с ее платьем. Я только по ошейнику и определила, что он у нее на руках замер. Ну сложила она руки накрест под грудью, наверное, не уважает присутствующих – молодежь!

Но вот когда Гога проявился, и получил за хорошее поведение стрекозу, - зал не выдержал.

Успокаивать публику пришлось председателю комиссии. Она пригрозила остаток защиты провести в закрытом режиме, и публика успокоилась.

Ведьмака с вороном встретили протяжным вздохом.

Трех случайностей не бывает.

Кажется, даже моя мать это поняла. Она смотрела на меня, не отрываясь. Я чувствовала, как в ней бушует буря.

Было немного страшно, во что это может вылиться, когда мы останемся одни.

Я как-то плохо запомнила то, что говорили члены комиссии после окончания защиты.

- Бесценный вклад, прорыв, надежда мира, - кружились вокруг меня слова, а в глазах ведьмы, которая родила Алексу, клубилась тьма.

Со сцены я убежала, поблагодарив комиссию. После меня должна была защищаться еще одна ведьма, но поднявшийся за моей спиной шум говорил о том, что возможно вторую часть отложат.

В маленьком кабинете меня ждали отец и Алекса.

Алекса протянула мне медаль. Из шоколада, — вдруг поняла я.

- Спасибо, — обнялась с нею.

- Прости, долго не могу быть здесь, отец говорит, что у нас с тобой сложный случай, лучше не усугублять.

Янис открыл ей портал и кивнул, — до вечера!

Он протянул мне корзину с удивительными цветами.

- Они распускались и закрывались, как будто были живыми насекомыми – бабочками хлопающими крылышками.

- Красиво, — протянула я.

- Знаешь, Александра, в нашей семье принято много учиться, и эта защита – всего лишь первая ступенька на долгом пути. Если ты готова идти по нему, то вот тебе моя рука, и поддержка.

- Но вы же знаете, откуда я! – я подняла на мужчину заплаканные глаза. Я не могла сдержать слез, понимая, что у меня слишком мало возможностей пойти по этому пути.

- Конечно, и поверь мне, преград не существует, если человек уверен и стремится к мечте и своей цели. А ты моя дочь! Младшая, но очень умная! Так как? Пойдешь дальше?

- Пойду! – и вложила свою ладошку в руку Яниса.

Он прислушался к чему-то и отступил от меня в угол, приложив палец к губам.

Когда в комнату заскочила мать Алексы, я непроизвольно сделала шаг назад.

- Поздравляю, — пропела она, а затем дверь за ее спиной захлопнулась, и она враз переменилась.

- Ты же моя дочь, как ты могла так со мной поступить, не сказать, предать!

Я ничего не успела ответить на ее обвинения, потому что стоящий за спиной матери мужчина спросил у нее то же самое.

- Закон бумеранга — ты же смогла предать и не сказать?

Женщина вздрогнула и застыла.

Она начала трястись мелкой дрожью, разворачиваясь к тому, кто стоял сейчас за ее спиной.

- Янис! – прохрипела она.

А передо мной серебристой дымкой распахнулась дверь, и я вместе с корзиной шагнула в зал какого-то ресторана.

Мне на встречу раскрыла объятия бабушка Алексы.

- Поздравляю, девочка! Ты была невероятной! – а на ухо же шепнула, — я горжусь тобой, дитя другого мира!

Разворачиваясь в сторону шумного зала, она пояснила, что праздник организовал Янис, но сам, скорее всего не придет.

- Им есть что обсудить, деточка, поверь мне, я знаю свою дочь, и надеюсь только на то, что Янис учтет мои рекомендации.

- А она его не прикопает? – задала я тот вопрос, который беспокоил меня с того момента, когда я увидела тьму в ее глазах.

- Ой, милые бранятся, что тешатся! – пойдем зададим жару, ты хоть и не моя внучка, но девушка с перчиком. А нет, с огоньком, с перчиком это что-то другое.

Она подхватила меня под руку и потащила туда, где играла музыка, и где при моем появлении заорали «Поздравляем!», да так, что кажется стены зашатались.

И эта мудрая женщина таки оказалась права. Ни мать, ни отец Алексы на это мероприятие не пришли. Красивые цветы не из этого мира, хлопали лепестками и будто шептали губами Яниса – «майнай помаленьку». И я старалась не пить все то, что мне наливали.

Потому что так и не успеешь оглянуться, как еще куда-нибудь не туда попадешь.

А у меня еще не все добрые дела переделаны, да и границы неожиданно расширились даже не знаю насколько. Но не мешало бы узнать. На всякий случай.

- Ну, здравствуй, Ягода! – как только дочь исчезла в портале, подал голос Янис.

- Здравствуй, - кивнула женщина, обхватывая себя руками.

Все, что произошло на защите ее дочери, вся та буря чувств, которая бушевала еще каких-то полчаса назад схлынула, уступая место ледяной пустыне.

Она столько раз планировала эту встречу и то, что скажет мужчине, которого, чего уж тут говорить, до сих пор любила. Надрывно, тоскливо и без малейшей надежды на «а вдруг».

Будь у нее тогда сегодняшняя жизненная мудрость, нашла бы способ отправить весточку о себе. Были те, кто ненавязчиво намекнули бы, об интересном положении бывшей зазнобы Хозяину, и глядишь, пришел бы спросить не его ли ребенок. Но время было упущено. Тогда она считала, что подобным поведением добьется того, что мужчина прибежит мириться первым, и вот тогда она гордо ответит, что сама справится. Спряталась от всех, на целый год, вынашивая планы, как будет гордо отворачиваться от ползающего на коленях Яниса. Прямо захлебывалась этой желчью, представляя милые сердцу картины. Поначалу. Родила Алексу вдали от знакомых, оставила на время с матерью, пока решала возникшие дела в столице. Удачно подвернулась возможность написать диссертацию. Когда через три года после рождения Алексы, она приняла предложение стать ассистентом профессора в Высшей школе ведовства, прятала личную жизнь от всех. Работа притупляла боль, стадия «я права, а он дурак» в конце концов закончилась, всё чаще в сердце поднимала голову ревность, и желание пойти и доказать, что он потерял ТАКУЮ женщину.

Женщина вдруг поняла, что в комнате уже какое-то время царит гулкая тишина. Подняла взгляд на молчащего мужчину. Взятая пауза дала возможность вернутся в обычное состояние строгой стервы.

- И как тебя в наши края занесло? – спросила немного насмешливо.

Янис, который все это время отслеживал на ее лице душевные метания и переживания, даже не улыбнулся, - да вот, ищу вора, фамильяров украли, след привел сюда.

Женщина была настроена совершенно на другую линию разговора, вспомнила все свои аргументы, планируя нападать и делать виноватым блондина, от одного вида которого в животе заскребли лапками бабочки, стремясь выбраться из закостеневших куколок. И обвинение, которое выдвинул Хозяин питомника, опять вышибло ее из выученной наизусть и отрепетированной бесчисленное количество раз, линии поведения в случае их встречи.

Обида на дочь выветрилась, как только она поняла, что может грозить кровиночке.

По законам, вора могли казнить, или заменить пожизненным служением тому, кому нанесен вред. И на стороне ограбленного будут все. И закон, и люди.

И совсем не важно, что дочь смогла понять, как призвать. Главным было то, что сделала это без спроса.

- Не уследила, не сберегла, - выла внутри нее женская сущность, - рисуя картины рабства. Она же такая молодая, не любила, не жила еще совсем. Слушала ее безоговорочно, чтобы не разочаровать. Только в своем лесу и выскочила из-под присмотра. Кто ж знал, что не в одной метле дело, и не привязать к избе дочь Яниса. Вон куда ее занесло.

— Это я! – во всем я виновата!

«Меня наказывай», — произнеся это в глаза потемневшему лицом Хозяину, она надеялась, что он не станет докапываться до истины. Вор найден, заберет ее на суд, и оставит дочь в покое.

- И в чем именно, — сощурил он глаза.

— Это я фамильяров забрала, я нашла лазейку, — она вспоминала диссертацию дочери, на память она никогда не жаловалась, начиная цитировать запавшее в душу, даже несмотря на озлобленность. – Научила, как звать и как сердце открывать, чтобы тебя выбрали!

Женщина почему-то решила, что именно сразу после защиты дочь вычислил Янис, и пришел в комнату, чтобы забрать.

- Как здорово, что я успела, — горел огонь облегчения в душе.

— Значит кота ты дочери помогла позвать?

Она закивала, приложив руку к стучащему сердцу.

- И крылана? Эксклюзивный фамильяр, на минуточку, — ехидно заметил Хозяин.

И она с ужасом вспомнила ценность эксклюзивного, и не к месту услышала свою похвальбу на выпускном балу. Помертвев, от того, что еще один из фамильяров тянет на эксклюзивность, все равно кивнула.

- Все я, — не могла отказать лучшей подружке дочери!

Во рту пересохло. Казалось, воздух вокруг стал горячим, как в пустыне.

- Подружке?

- Подружкам, — у нее две лучших подружки.

- А ворон?

- Случайно проговорилась? – само вырвалось из нее.

- Ага, на встрече выпускников? – приподнял мужчина бровь.

Мозг плохо справлялся с причинно-следственными связями.

- А выдру?

- К-какую выдру? – пятый фамильяр совершенно не вписывался в доступную информацию.

- То есть выдру не ты помогла призвать?

Женщина тут же представила, как этот мужчина ринется шерстить обладателей самой большой ценности их мира, — и почти шёпотом выдала, — и выдру тоже, забыла просто!

- Руку, — гаркнул на нее Янис.

- З-зачем? – испуганно сжалась женщина.

- На очную ставку поведу, а ты что же, думала я без проверки твои слова на веру возьму, нет уж, уволь, одного раза хватило! Научила, ты меня Ягодка, никому не доверять!

Стоя перед мужчиной, пребывая в состоянии паники, и одновременно сгорая от осознания того, что все это время она истязала саму себя, отказывая в возможности хотя бы видеть его на расстоянии, она поняла, что не может не пройти эту ставку. Если не она, то пострадает дочь.

Поэтому она оторвала руку от груди и протянула в сторону Яниса.

Свет померк.

Она всхлипнула в первый момент, представив, что в этой темноте ей предстоит провести всю оставшуюся жизнь. А еще, что она не успела попрощаться.

Приведший ее сюда руку не отпускал, она каждой клеточкой своего тела ощущала его близость. Бабочки наконец выбрались из каменных куколок и устроили в ее животе брачные танцы, бросая ведьму то в жар, то в холод.

— Значит, говоришь, что это ты научила, как звать, и как сердце открывать, чтобы тебя выбрали! – переспросил у нее над ухом мужчина, обдав теплым дыханием, которое запустило толпу мурашек по ее коже от уха, через шею, куда-то туда, где водили хоровод бабочки.

- Я, - твердо и немного зло ответила она.

- У тебя нет фамильяра, ты посчитала себя не достойной?

Женщина заскрипела зубами. Он бил по самому больному. По одному из самых больных, поправилась, потому что безопасность дочери она неожиданно поставила на тот же уровень, что и приобретение фамильяра, если не выше. Хозяин ждал ответа, и она ответила так, как если бы именно она провернула всю эту операцию.

- Я не могла, взять себе, - вытолкнула из себя признание.

— Это самое защищенное место на планете, - пояснил Янис, делая шаг от нее и отпуская ее руку. – Здесь зреют яйца, из которых впоследствии вылупятся эксклюзивные питомцы. Это сокровищница моего рода и темница, для таких как ты. Из лабиринта невозможно выбраться. Ты умрешь здесь, если не продемонстрируешь как открывать сердце, чтобы тебя выбрали.

Янис замолчал. Он почти не соврал. Само это место лишало зрения непосвященных. Видеть сердцем могут немногие, а открывать его другим еще меньше.

Женщина замерла, потом вздохнула, обреченно и как-то по-женски понимающе.

Тьма не мешала Янису впитывать мельчайшие эмоции на ее лице. Он как путник в пустыне, достигший оазиса, не мог насмотреться на ведьму, как тот напиться.

Вот она закусила губу и закрыла глаза, до этого максимально распахнутые. А ведь сейчас она лишена всех сил, и только с помощью осязания может найти яйца в нишах на стенах. Но до них еще нужно добраться, и не всякий поймет, что за перемычкой яйцо.

Янис потянулся к спящим яйцам. Все на местах, все под защитой.

И, наверное, именно поэтому он пропустил выражение безмерного удивления на ее лице.

- Янис, - она в первый раз назвала его по имени, - он вздрогнул и зашарил по ее лицу взглядом.

- Да.

- Ты сказал, что это самое защищенное место на планете? Но почему ты привел меня сюда? – ее голос звенел.

Она распахнула глаза и развела в стороны руки.

- Янис!

- Да.

Она развернулась в его сторону.

Облизала губы.

Когда на ее лице появлялось такое решительное выражение в юности, это значило, что она будет что-то требовать.

- Я вспомнила, что ты говорил об этом месте!

- Угу, — согласился с ней Хозяин.

- Но ты не говорил, что здесь умирают преступники, — несколько истерично продолжила она.

- Ты говорил, что в это место приводят нареченных, чтобы проверить, приняли ли вторую половину фамильяры!

- Нет, я говорил не так!

Она замерла на секунду, закрыла глаза снова, и мягко повела рукой в воздухе. Отпуская себя, возвращаясь в те далекие времена, когда между ними не было тайн, и сердца бились в унисон. Она потянулась к своим бабочкам, впуская их в душу. И Янис вдруг ощутил, как вокруг начинают кружиться бабочки женской энергетики, как черты лица Ягоды разглаживаются, губы приоткрываются, и она выдыхает, - чтобы будущие фамильяры почувствовали, что значит быть второй половинкой.

- Да! – соглашается он.

А женщина распахивает глаза и видит Яниса, почти рядом и тонет в его взгляде.

- Я была такой дурой, — выдыхает снова, не в силах оторвать взгляд.

Он кивает.

- Я не сказала тебе столько всего, — она замирает.

- Я знаю, — кивает он на невысказанное.

Хлопают ресницы, — про дочь? – голос падает до шёпота.

- И это тоже.

По пещере прогоняя бабочек пронеслось холодом вины.

- Но ведь это не конец, - попытался вернуть бабочек мужчина.

Женщина вдохнула и забыла выдохнуть.

Он сделал последний шаг.

Почему именно она качнулась в его сторону и спрятала лицо на его груди, она не смогла объяснить даже сама себе.

От стыда? От обиды на саму себя и на то, что столько потеряла времени теша свою гордыню и лишая дочь общения не только с отцом, но и миром, который был наполовину ее родным?

Она всхлипнула.

Он потянул ее подбородок ладонью вверх и заглянул в ее глаза.

- Ну что ты, Ягодка! Разве это ты?

- Я, все это я! Прости, если сможешь!

А он, прерывая начинающуюся истерику, накрыл ее губы своими губами.

Они не видели ни бабочек, ни цветов, похожих на те, которые он подарил Саше, и даже того, как в одной из ниш вспыхнула оболочка яйца и начала медленно пульсировать, запуская таинство рождения фамильяра.

Только после того, как они с трудом оторвались друг от друга Янис, почувствовал этот пульс и повернулся в ту сторону.

- И с фамильяром ты теперь тоже будешь, можно сказать, что именно его ты и ждала!