Понедельник, 14 июля 1914 г., Тярлево

Кот каким-то образом всё время оказывается в кабинете у Ики.

Ика орал на кухарку, будто она пустила кота, когда принесла ему супа. Прошка манифестировала, что не станет у нас работать при таковом раскладе, дескать, это серьёзное обвинение. Слова какие! Даже смешно. Уговорила остаться, пришлось признать, что Иннокентий Ильич слегка не в себе.

А Ика всё надсаживается, будто кот необъяснимо попадает в кабинет. Чертовщина какая-то.

Меня не пускает, исключительно кухарку с едой. Справилась у Проши, чем Иннокентий Ильич занят в кабинете.

– Пьют-с.

И губы поджала.

В соседнем дворе надрывно тявкал пёс. Даша выглянула в окно, но, как ни старалась, не смогла понять причину беспокойства Муму. Выйдя на улицу, она увидела Родиона. Тот стоял у себя во дворе и увещевал разбушевавшегося пёсика. Родион заметил Дашу.

– А, это вы? Ваш пакет из ресторана стоит у нас на крыльце.

– Наверное.

– Точно ваш. Я посмотрел камеры.

– К-какие камеры?

– Видеонаблюдения! Какие ещё?

– У вас есть камеры?

– Глупый вопрос! Здесь во всех приличных домах есть камеры, должен же я знать, кто входит в дом в моё отсутствие.

Он пристально посмотрел на Дашу. Хорошо, что издалека не видно, как она покраснела. Даша и не подозревала, что находится под наблюдением.

– Так вы его заберёте?

– Что?

– Пакет свой!

– Ах да, сейчас зайду.

Сосед встретил её, стоя на крыльце. Молча показал на пакет, стоявший ровно на том же месте, где Даша его оставила вчера. Будто в другой жизни.

– Спасибо! А где Светлана?

– Жена в спа. Скоро вернётся. – Родион махнул рукой.

За его спиной в прихожей Даша увидела принесённый Анной свёрток. Родион поймал её взгляд.

– Что ты тут вчера делала? – спросил Родион, внезапно переходя на «ты».

– Я? Я – ничего. Я искала Свету. Муму сбежал, я его привела.

– Он сам бы нашёл дорогу, он умный. А зачем ты в дом пошла, кто тебя приглашал?

– Я думала…

– Так, вот что, девочка, думать тебе вредно. Скажи спасибо, что я не позвонил в полицию, а то у меня пара вещичек пропала. Может, это ты?

– Как вы смеете?

– Что ты там делала? Что искала? Я посмотрел, семь минут ты была в доме, заходила ко мне в кабинет!

– Я же сказала, что искала Светлану. Может, мне самой стоит позвонить в полицию? Я видела у вас на столе гильзы, мину, а в шкафу череп. Может, у вас там и скелет завалялся?

– Что-о-о? – почти завизжал Родион.

– У деда Николая что вы делали? – выпалила Даша.

– А ну, коза! Следишь за мной? Иди сюда! – Он попытался схватить её за рукав.

Даша рванула с крыльца, перепрыгнув сразу две ступеньки. Родион бросился за ней. Она почти добежала до калитки, но внезапно острая боль пронзила колено, вчерашняя травма дала о себе знать. Даша споткнулась, Родион схватил её за шиворот. Откуда только взялись силы, Даша вывернулась из рук соседа и со всей силы ударила его пакетом с уткой. Бумажный пакет, несколько раз побывавший под дождём, не выдержал, и его содержимое разлетелось в разные стороны.

Родион не удержался на ногах и шмякнулся на дорожку. По его лицу потёк апельсиновый соус. Он попытался схватить Дашу за ногу, но она увернулась. Развалившаяся утка досталась Муму.

От стресса у Даши сел голос.

– Сам козёл, – прошептала она и, хромая, скрылась за калиткой.

У забора послышалось бодрое чавканье.

– Ты подписала себе приговор! – выкрикнул ей вдогонку Родион.

Даша, стараясь не прислушиваться к воплям соседа и не глядеть, что происходит на соседнем участке, доковыляла до дома и, захлопнув дверь, прислонилась к ней спиной. Василий вынырнул откуда-то из-под ноги.

– Что опять за крики? Я думал идти тебя спасать. Йорик совсем ополоумел, лает, как привязанный.

– Вася, ничего не случилось, я просто подралась с соседом.

– Однако…

– Нужно предупредить Филиппа.

– Чтобы был настороже?

– Нет, я видела его помощницу у соседа, она что-то принесла. Мне кажется, дело нечисто. Я сейчас же позвоню Филиппу и всё ему расскажу. Нет. Не буду звонить. Ладно, завтра скажу. Или сегодня? Или что мне делать?

– Если не знаешь, что делать, переспи с ним.

– С Филиппом?

– С незнанием. Но можешь и с Филиппом, если тебе от этого станет легче.

– Нет, не станет, – вздохнула Даша.