Воскресенье, 13 июля 1914 г., Тярлево

Пишу, а у самой руки трясутся. Но я должна кому-либо поведать, пусть глупой бумаге.

Ночью раздался стук в дверь, мы переполошились. Прошка не желала открывать, Наташа, по своему обыкновению, бросилась рыдать, за дверью никто не отвечал, только колотил что есть мочи. Ставни закрыты. Отослала Прошку наверх, чтобы оттуда посмотрела, кто ломится. Насилу уговорила. Она убедила себя, что за дверью разбойники.

Разбойником выступил Ика. Лыка не вяжет. Дверь открыли, а он знай колотит. Всех собак перебудил. Устроился спать прямо на сундуке в кухне. До сих пор там. Смрад стоит такой, будто вся рюмочная перебралась к нам.

Прошка отказалась приготовлять завтрак. Пришлось достать из буфета остатки вчерашнего сладкого пирога и разделить с Наташей.

Я не знаю, что будет, когда он проснётся. Нет, я его не боюсь, наверное. Теперь что-то другое, не могу пока взять в толк.

…

Ика проснулся, сказался больным и заперся в кабинете, не успела с ним поговорить.