Вторник, 4 августа 1914 г., Харьков

С отъездом ничего не выходит. В городе какое-то сумасшествие. Буря!

…

Вчера я видела на базаре Ику. Бежала за ним. Он шёл не останавливаясь, я не успела догнать, помешала телега, он скрылся за углом. Я кричала, но он не слышал. Потом появился кот. Не один. Ходит и ходит. Кот этот. Тот самый. Он всё смотрит. Сказала Прошке, она что-то ответила в довольно грубой форме о Сабуровой даче.

…

Я поняла! Их двое! Это шайка! Ика подговорил кота меня убить, и они пришли за мной, но ничего у них не выйдет. Пусть колотят в дверь! Я не слышу! Варю варенье! Только сахар. Забыла, нужен ли сахар.

…

Коты повсюду. Я занавешиваю портьеру – он сидит. Я сплю – он пробирается и душит. Нет мне спасения! Прошка обещалась прийти и не приходит. Всё время кто-то колотит в дверь. Они умышленно сводят меня с ума. Ика хорошо придумал натравить на меня это исчадье. Устала спать в кресле, не могу на кровати, под ней кот.

Харьковская губернская земская психиатрическая больница.

Изъято из вещей больной Е.С. Марковой, ист. бол. № 2139.

Пациентка сконч. 10.10.1914.

«Зачем дед Николай желал, чтобы я прочитала эти записи? Ясно, что Филиппа и Родиона интересует ожерелье. Но зачем они охотятся за дневником, если, по их словам, все в посёлке его читали? Или читали, но не сам дневник, а только отдельные выдержки из него? Они же не думают, что там изображено точное местонахождение драгоценностей? Будь оно так, за сто лет всё давно перекопали бы. Вот если бы у кого-то был план старого дома или фотография. Насколько я понимаю, тайник находился где-то в оранжерее. Сейчас оранжереи в доме нет. И вокруг дома ничего похожего. Да и дом стал меньше, потому что количество помещений и входов, описанных Еленой Сергеевной, явно не совпадает с сегодняшним расположением. Надо узнать у Василия».

Даша обошла дом, но кота нигде не было. Не откликнулся он и во дворе. Зато у забора нос к носу она столкнулась с соседкой.

– Привет! Ну и шороху ты навела! Мне звонил Родион и орал как потерпевший.

Даша беспокойно оглянулась на дом.

– Его сейчас нет, можешь не бояться. Уехал в лес к своему откопанному таланту, как его там, тьфу, слово всё время забываю, абстракционисту, вот.

– Света, я хотела с вами поговорить, можно я зайду?

– Нет, прости, не получится, Родион велел не пускать тебя на порог. Ох, как он орал! – с восторгом повторила Света. – Я сама сейчас приду. Хочу узнать подробности.

Даша поставила чайник, достала чашки и определила сладкую соломку в стакан, на манер букета.

Следом за соседкой появился Василий.

– Толстячок пришёл!

Даша кивнула. Кот с независимым видом прошёл в кабинет и устроился там на столе.

Света села за стол. Даша заварила чай.

– Зелёный? Нет? Ай, ладно, можно и не зелёный. Рассказывай, что у вас произошло?

– Ох, долго рассказывать.

– Ничего, у меня есть время, Родион только завтра вернётся.

– Света, скажите мне, а кто такой ваш Родион?

– Не поняла…

– Ну, чем он занимается? Вы сказали, что предметами искусства. Я слышала, что он занимался раскопками с дедом Николаем, – это правда?

– Да это давно в прошлом, а к чему такие вопросы?

– Вы спрашивали меня о подробностях, так вот мы подрались с ним именно из-за этого. Он почему-то рассвирепел, когда узнал, что я была в его кабинете и что я видела его в доме деда Николая.

– В кабинете? Дашенька, ещё бы, ты проникла в святая святых. Даже я там бываю нечасто.

Даша разлила по чашкам чай и села за стол.

Пока она рассказывала о своём разговоре с Родионом и последующей потасовке, соседка слушала открыв рот, то и дело подсыпая сахар в чашку. В особенности её потрясло, что Муму ел утку в апельсинах. Света принялась напряжённо размешивать сахар.

– Бедный пёсик, у него же будет понос! – резюмировала она, когда Даша закончила рассказ.

– Вы уверены, что раскопки в прошлом? Я видела у него в кабинете череп человека, ржавые гильзы и мину.

– Ах, это, они ненастоящие. – Света отодвинула сахарницу, отхлебнула чай и поморщилась: – Господи, почему такой сладкий?

– Безумное чаепитие, – буркнул кот из кабинета.

Даша усмехнулась, взяла другую чашку и налила в неё чай.

– Возьмите эту, а сладкий я вылью.

– Нет, допью этот, следующий буду пить без сахара.

– Безумное! – раздалось из кабинета.

– Что-то толстячок твой всё мяукает? Может, есть хочет?

– Может, и хочет.

– Так покорми! Кыс-кыс!

– Не такая уж она и безумная, – изрёк кот, появляясь на кухне.

Даша насыпала корм и поставила миску на пол. Не за стол же кота приглашать при посторонних-то! Василий принялся громко хрустеть.

– Голодный. Набегался с нашей Мурой.

– С какой Мурой?

– Кошка моя. Она так и живёт за домом, никуда не ушла, пока я в спа моталась.

– Да, я всё собиралась спросить: вы так внезапно исчезли, что случилось?

– Релакс и немного косметических процедур. Видишь изменения?

Даша покачала головой.

– Ты меня просто плохо знаешь, а вот Родику точно придётся по вкусу. – Света наклонилась ближе к Даше: – Я сделала губы, пятнышки кое-какие убрала.

Света собрала губы уточкой, демонстрируя новые губы.

– Очень красиво, – произнесла Даша.

– Я и грудь себе пару лет назад сделала. Хочешь, покажу?

– Не нужно, я вам верю.

– Ещё тату хочу!

Света выскочила из-за стола, повернулась спиной и приспустила джинсы.

– Вот здесь! Ящерку! Правда, шикарно будет?

Вася поперхнулся кормом.

– Блеск! – подтвердила Даша.

– Вот и я говорю, а Родик не разрешает.

– Почему? – Даша обрадовалась, что разговор снова зашёл о соседе.

– Ну, он говорит, что всё это для молодых хорошо. А я типа уже не первой свежести. Я-то вижу, как он на молоденьких смотрит. Полину, соседку, что до тебя здесь жила, всё мне в пример ставил. Типа она поухоженней, и волосы у неё блестят, а у меня солома. Теперь и у меня блестят. Я в растворе ромашки полощу. Я тебе говорила про ромашку?

Даша кивнула.

– Хорошо, что Полина уехала. С глаз, как говорится, долой…

– А почему она уехала?

– А я почём знаю? Родик говорил, что вроде Полина за границей теперь живёт, с бизнесом проблемы, скрывается или что-то типа этого, я не очень разбираюсь. Он с ней больше общался, она картину у него хотела купить. Не купила. Подожди, а почему ты спрашиваешь? Ты же вроде у Полины гостишь?

– Да, только я её никогда не видела, мне ключи поверенный отдал, я просто живу и за котом слежу.

– То-то я смотрю, что морда твоего кота мне знакома. Полина не говорила твоему поверенному, когда вернётся?

– Мне кажется, она не вернётся. Вроде дом продавать будет.

– Что ты говоришь! Надо же! Никто в доме надолго не задерживается, проклятье какое-то! Несчастливое место.

– А кто здесь до Полины Петровны жил?

– Ну, я всех, конечно, не упомню, мы здесь лет двадцать живём, до этого в другом конце посёлка жили. Знаю, что дом старый, тут что-то вроде коммуналки было, всех расселили, последняя старушка ни в какую съезжать не хотела, но она умерла как-то быстро, а дом купили, переделали, перестроили. Пьянчужка Николай тут всю жизнь живёт. Он рассказывал, что в войну в усадьбе немецкое командование останавливалось. Но дом всё равно пострадал, когда Ленинград освобождали. Поговаривали, что в нём немецкий генерал на чердаке повесился. Мужчины вообще в этом доме не выживают. Все, кого видела, вроде благополучные, но кто-то пил, как не в себя, кто-то умом тронулся. Не знаю, место ли виновато, – соседка с опаской покосилась на Дашу, словно проверяя, не наговорила ли лишнего, – или люди сами от денег шалеют. В общем, пара лет проходит, и продают усадьбу. Вот и Полина хоть женщина, но, видать, тоже не выдержала.

– Странно, я ничего такого не замечала. Дом как дом. Очень даже уютный.

– Да, дом хороший. Может, и не в доме дело, я же говорю. Ты Николая спроси, он тебе расскажет, что тут да как. Он много чего знает.

– Как, вы разве ничего не знаете?

– О чём не знаю?

– Его же убили!

– Как? Как убили? – Света побледнела и с грохотом опустила чашку на блюдце.

– Разве вам Родион не говорил?

– Нет, я ничего не знаю. Мы последнее время всё больше ругаемся. Когда же это произошло? Я же видела его прямо перед поездкой на процедуры.

– Несколько дней назад. Его нашла я, полицейские сказали, что он упал на камень, но мне кажется, его толкнули.

– Кто же его толкнул?

– Мне кажется, – Даша замялась, – кажется, это сделал ваш муж.

– Родион?! Что за чушь!

– Я видела, как после убийства он что-то искал в доме деда.

– Мало ли, Николай раньше помогал ему с оценкой, наверняка Родик просто искал что-то своё. Зачем ему убивать этого алкоголика?

– Раньше помогал?

– Теперь реже, Николай после инсульта, вы же знаете. Заговариваться стал, всякую чушь порол.

– Не заметила. Он что-то хотел мне рассказать и погиб, так и не рассказав.

– Я думаю, что Родион тут ни при чём. Мало ли что могло случиться.

– Родион от вас что-то скрывает, а вы ему верите.

– Что он может от меня скрывать, милочка? – Видно было, что этот разговор раздражает соседку.

– Например, что к нему приходит Анна.

– Какая ещё Анна?

– Помощница доктора Келлера.

– К моему Родику? Ах ты, чёрт старый!

Света расстроилась. Даша была не рада, что заговорила об Анне, и попыталась сгладить неловкость.

– Она приносила ему какой-то пакет, Анна говорит, что там был скипидар. Ему нужен для работы.

Лицо соседки просветлело.

– Да, да, для работы. Ничего, увидит мои новые губы, всех медсестёр забудет!

– А череп в его кабинете, – не сдавалась Даша, – чей? Остался со времён раскопок? Почему он его держит в шкафу? А ржавые гильзы и мину?

– Говорю же, череп ненастоящий! Что ему скрывать? Раскопками он сто лет не занимается! Мне ли не знать?! Все эти патроны, ручные и ружейные гранаты, мины, артиллерийские снаряды – это было раньше. – Света явно неплохо разбиралась в увлечениях мужа.

– Если он это скрывает, вы это рано или поздно узнаете. А вот череп настоящий или нет – легко проверить сейчас.

На самом деле Даше было всё равно, чей там череп, настоящий он или нет, она просто хотела попасть в кабинет Родиона, пока того нет дома, и, если повезёт, заглянуть в тетрадь, похищенную у деда Николая. Она помнила реакцию Светы на поиски челюсти и настаивала на том, что Родион хранит в кабинете настоящий человеческий череп.

– Ты хочешь сказать, что я живу в доме, в котором хранятся чьи-то останки?

Кажется, Даша попала в цель. Девушка кивнула.

– Хорошо, мы сейчас же пойдём к Родику в кабинет и убедимся, кто прав – ты или я.

– Мне же нельзя у вас появляться.

– И правда, у Родика в телефоне весь двор как на ладони. Увидит, что я с тобой пришла, примчится и убьёт. Сначала тебя, потом меня.

Света посмотрела в окно.

– Я знаю, как мы поступим. Устроим маскарад. Ты наденешь Юлькину шляпу. Юлька заходила сегодня и оставила. Пройдёшь в шляпе под камерами, будто это она.

Соседка вернулась через десять минут со шляпой в руках.

– Ничего не получится. Я забыла, Юлька-то беременная. Лицо мы спрячем, а живота у тебя нет.

– Живот можно приделать. Всего и дел: ножницы, скотч, подушка и какая-нибудь цветная простыня с дыркой. У вас есть?

– Найдём. – Глаза соседки загорелись.

Она объявила, что у неё имеется шикарная плюшевая бабушкина скатерть с дыркой: бабушка оставила включённым кипятильник в чашке, а сама решила вздремнуть, вода выкипела, чашка треснула, прожгла скатерть, стол и немного пол, получилась знатная дыра. Дорогую сердцу скатерть не выкинули. Уже и бабушки сто лет как нет, а скатерть жива и дырка в ней тоже.

Живот получился что надо. Даша с помощью Светы примотала подушку скотчем, а сверху, как пончо, напялила скатерть, поскольку на новую фигуру никакая одежда не налезла бы. Скатерть оказалась красивая – аж глазам больно. Розы примостились в самых неожиданных местах.

У Василия при виде Даши случилась истерика, он чихал от смеха и навязался идти вместе с ней.

Надвинув шляпу практически на глаза, Даша чинно прошагала под камерами в дом соседей. Василий не отставал.

Кабинет оказался запертым. Света подняла напольную вазу с камышами и достала оттуда ключ.

– А здесь камер нет? – на всякий случай осведомилась Даша.

– Нет, камеры только у входа и на участке.

Даша, задев дверь животом, вошла за Светой в кабинет. Кот прошмыгнул следом. На столе ровной стопкой лежали какие-то бумаги и больше ничего, тетради нигде не было видно. Зато череп из шкафа никуда не делся. Света залезла на стул, открыла шкаф, взяла череп в руки, осторожно спустилась со стула, держа добычу на вытянутых руках, подошла к окну. За черепом тянулся провод.

– Теперь видите? – спросила Даша. – Зубы передние выбиты, а здесь скол. Это не муляж.

Даша потянула за проводок и вынула из черепа крошечную камеру.

– Всё-таки камера есть.

Света взвизгнула и брезгливо швырнула череп на подоконник.

– Как же он мог? Человека же похоронить нужно! Зачем он его здесь держит? Это ненормально! – Вид у соседки был растерянный и рассерженный одновременно. – Он двуликий анус!

– Кто? – растерялась Даша.

– Родик. – Света тяжело вздохнула. – Столько времени прятать череп какого-то несчастного! Ладно, занимался раскопками, я уже простила! Я же родная жена! А он, значит, выкопал человека и любуется! И ещё камеру туда запихнул? Меня снимать? Фу! Я решила! Заведу кошку!

– Кошка-то тут при чём? – не поняла Даша.

– Как при чём? – воскликнула Света. – Раз он делает что хочет, я тоже буду делать что хочу. Пусть только попробует мне что-нибудь возразить! Правда, котик?

Василий сидел на подоконнике и, закрыв один глаз, посматривал на Дашу. Света снова перевела взгляд на череп, и её передёрнуло.

– Эту несчастную голову похороним с почестями! Где-то должно быть тело этого бедолаги! Не может же он быть похоронен частями?! Наверняка остальное лежит в сейфе.

Даша всегда верила в своё везение. Останки вряд ли там хранятся, а вот тетрадь! Света метнулась к книжному шкафу, отодвинула одну из панелей, и девушка увидела громадный сейф.

– Конечно, я, по мнению Родика, глупа и недогадлива, но пароль от сейфа, как пить дать, дата рождения нашего Муму.

Даша хмыкнула.

Света набрала нужные цифры.

– Ну, что я говорила?

Она нырнула в сейф.

– Кости могут лежат в коробке, – послышался её приглушённый голос. – На вот, подержи бумаги. – Света пихнула Даше в руки объёмистую папку и нырнула в сейф за коробкой.

Из папки выпорхнули листы. Даша с трудом наклонилась и подняла их с пола. Какие-то счета, рабочие бумаги. Накладной живот отчаянно мешал наклоняться. Подняв бумаги, она выронила папку, рассыпав её содержимое по полу. Зато сразу увидела ту самую тетрадь из дома деда Николая. Она быстро спрятала тетрадь под подушку на животе. Затем, встав на четвереньки, принялась собирать разбросанные по полу бумаги в папку.

– В коробке костей нет. Зато здесь целый боевой арсенал. Ты была права. Ладно, это наше дело. Я с ним разберусь. Ты, пожалуйста, никому. Поняла? Обещаешь?

Света помогла Даше подняться на ноги и взяла у неё из рук папку.

– Кстати, ты видела такую фотографию? – спросила она, кивнув на картинку на стене. – Это Тярлево начала прошлого века. Родиону кто-то на продажу принёс, он увидел родные места. Увеличил и на стену повесил. История!

Неожиданно кот оказался под ногами.

– Хочу на ручки, – мяукнул он.

– С чего вдруг?

– Без очков не вижу, что там на фото.

– Не нужны тебе очки.

– Мне? – удивилась Света.

Даша поняла, что забыла об осторожности, переговариваясь с котом.

– Нет, просто я вслух подумала, что такие фотографии лучше разглядывать в очках.

Даша взяла на руки кота, и они оба с интересом принялись разглядывать фотографию. Посёлок изменился, конечно, столько времени прошло.

– Это станция, – объяснил кот. – Раньше поезд совсем рядом останавливался. Если тебе интересно, то Нил упал здесь. Но я его и лапой не тронул. Он дёрганый был. Сам упал.

Даша не успела ничего сказать. Раздался гудок домофона.

– Выходим, выходим, – заторопилась соседка, закрывая сейф и придвигая обратно панель с книгами. – Родик примчался!

Света захлопнула сейф и вытолкала Дашу с котом из кабинета. Ловкими движениями повернув ключ, она спрятала его под напольной вазой.

– Тьфу, напугала, это не Родик, а Юлька! Зачем пришла? Ах да, за шляпой, наверное.

Света нажала кнопку домофона. Калитка во дворе запищала, пропуская во двор глубоко беременную Юлю.

– Что мне делать? – растерялась Даша. – Две беременные Юли – это перебор.

– Придётся лезть через забор.

– Я не полезу.

– Я тоже, – мяукнул кот, спрыгивая с рук. – Хочу посмотреть, как ты выкрутишься.

– Тогда без паники, сейчас что-нибудь придумаем.

Юля, словно дирижабль, плавно покачиваясь, вплыла в дом. После подъёма по лестнице в несколько ступенек она тяжело дышала.

– Света, я у тебя свою шляпу не оставляла?

– Оставляла. Вот она.

– Ой, здравствуйте. – Юля увидела Дашу, скромно стоящую в сторонке между напольной вазой и котом. – У вас тоже будет малыш?

– Здравствуйте! – откликнулась Даша. Ей было неловко от всей этой ситуации. – Будет. Когда-нибудь обязательно.

Юля не придала Дашиным словам особого значения и затараторила:

– Ой, а какой у вас срок? У меня 39 недель и четыре дня. Вот-вот. Мы сначала не хотели узнавать пол, а потом я всё же у доктора спросила, когда муж вышел, чтобы он не знал, что я знаю, а я буду знать, но ему не скажу. Но потом он всё равно узнал, что я знаю, и теперь мы оба знаем, но никому не говорим, что это девочка, хотя все только и спрашивают, кто будет, будто им не всё равно, это нам должно быть не всё равно, но даже мы ничего у доктора не спрашивали, ну, это мы так говорим всем, кто спрашивает…

Даша слегка обалдела от такой тирады. Ей было ужасно жарко от привязанной подушки и балахона из скатерти. Тетрадь впилась в рёбра.

– Девочка – это прекрасно, – выдавила она.

– Ой, а как вы узнали? У вас тоже будет девочка? Или мальчик? Или кто?

Даша почесала подушку и помотала головой.

– Пока у меня только кот.

Вася задумчиво шевелил усами. Унылая корова с картины «Голос Америки» смотрела с упрёком.

– Всё, мне надоело. Пора рожать. – Даша засунула руку под балахон и попыталась выдернуть подушку. Живот съехал на бок. Даша дёрнула липкую ленту, скотч свернулся и превратился в узкую струну, которая ни за что не хотела поддаваться.

– Подожди, – попросила Света, – сейчас принесу ножницы.

Юля с выпученными глазами наблюдала за происходящим. Когда Света залезла Даше под балахон и предупредила, чтобы та не двигалась, а затем перетащила огромный живот ей на спину, настоящая беременная не выдержала и плюхнулась на стул.

– Не переживай, – из-под покрывала выкрикнула Света, – сейчас отрежем, и дело с концом.

Наконец подушка вместе с тетрадью шмякнулась на пол.

– Ой, – сказала Юля. – Кажется, у меня отошли воды. Мамочки, ой, мамочки.

– Звони в скорую.

– Не надо в скорую, звоните мужу. Он меня заберёт. Я без него не буду рожать. Ой, мамочки. Мне страшно. Я сама ему позвоню. Мамочки.

Юля прислонила телефон к уху.

– Алло, Масик, кажется, началось. Да, я у Светы. Скорую? Я не хочу в больницу без тебя! Пробка? В Сосново? А когда ты приедешь? Нет, я буду ждать тебя.

Она нажала отбой и несчастными глазами посмотрела на Свету.

– Он сказал, что в Сосново пробка, воскресенье, все с дачи едут. Он сегодня к родителям поехал, они люльку для малыша купили. Ой, мамочки. А вдруг я рожаю?

– Как пить дать! – ответила Света. – Надо ехать в роддом без Масика, сколько часов ему добираться?

– Нет, я дождусь. Я всё знаю: когда воды отходят – это не страшно, сначала схватки должны быть. Тем более я первый раз рожаю.

– Ну, как знаешь, только имей в виду, я сама не рожала и подсказать тебе ничего не могу. Она тоже.

Даша, напуганная не меньше Юли, энергично закивала.

– Ой, кажется, схватка. Ой, ой, ой, ой…

Через полчаса стало понятно, что никакого Масика алчущий появиться на свет младенец не дождётся и нужно срочно ехать в роддом. Немного обалдевший кот из-под стола наблюдал, как Юля носилась от одной стенки к другой, задевая картины. Она скулила, завывала, приседала, потом, одумавшись, высовывала язык и дышала, словно изнывающий от жажды пёс.

Света вызвала скорую, а шокированную Дашу отправила встречать машину к калитке. Кот не пошёл, ссылаясь на то, что под столом интереснее.

Скорой не было, зато у калитки она встретила Филиппа. Тот удивлённо уставился на балахон из скатерти.

– Даша, я к тебе.

– Ко мне?

– Я хочу извиниться, ты меня неправильно поняла.

– По-моему, всё предельно ясно.

В этот момент из окна Светы раздался вой.

– Это собака Баскервилей? Что происходит? Чем ты тут занимаешься?

– Я жду скорую, а Юля рожает девочку у Светы.

Снова вой.

Филипп бросился в дом. Спустя десять минут примчалась скорая. Ровно в тот момент, когда бригада входила в дом, раздался крик младенца. Пропустив врачей, навстречу Даше, пошатываясь, вышел кот. Шерсть на загривке стояла дыбом, усы дёргались, с хвоста что-то капало, в глазах блестели слёзы.

– Ты роды, что ли, принимал?

– С ума сошла?

– Почему у тебя хвост мокрый?

– Испугался чуток, когда тётенька эта ко мне под стол забралась и выть начала.

В гостиной звонко кричала новорождённая, плакала Света и рыдала новоиспечённая мама.

– Девочка! Моя девочка! Вы мои спасители!

Юлю с новорождённым поместили на носилки. Врач пожал Филиппу руку и похлопал по плечу.

– Я этого никогда не забуду! – пищала с носилок Юля. – Вы так мне помогли! Я назову дочку в честь вас. Что-то между Светой и Филиппом Гюнтеровичем.

– Ты вроде собиралась дочь Аполлинарией назвать, – хохотнула Света.

Филипп пробулькал что-то непонятное.

Юля проигнорировала слова подруги.

Следом за скорой уехал опоздавший к родам новоиспечённый отец.

– Хеппи-энд, – сказала Света. – Представляю, что подумает Родик, когда увидит всю эту катавасию с камер в своём смартфоне.

«Тетрадь!» – вспомнила Даша. В суматохе она совсем забыла про тетрадь, которую добыла из сейфа.

Гостиная представляла собой поле боя. Повсюду были разбросаны вещи, стол лежал на боку. Она точно помнит, как поднимала тетрадь с пола и перекладывала на стол. Придётся блефовать:

– Вы не видели тетради в клетчатой обложке? Я её где-то здесь оставила.

– Кажется, видела, но куда-то убрала.

– Что за тетрадь? – спросил Филипп.

Даша совсем о нём забыла.

– Обычная, клетчатая, была у меня с собой, – ответила девушка.

Филипп пристально посмотрел на Дашу.

– Я хотел с тобой поговорить.

– Идите, говорите, – встряла Света, – я как найду твою тетрадь, сразу отдам. Ладненько? Вот и хорошо. Идите, мне тут ещё прибраться нужно, обратно корове глаза приклеить. Как она их отодрала?

– Может, вам помочь, Светлана Николаевна?

– Разве стол поднять.

Филипп одним движением водрузил стол на место.

– Спасибо, с остальным я сама. Идите, идите. А то Родик, как пить дать, скоро примчится.

* * *

Кот был не в восторге, что они возвращаются домой в компании Филиппа. Ворчал и постоянно останавливался, вылизывая хвост.

– Зачем Айболит тащится с нами?

Даша отмахнулась от Василия и задала вопрос Филиппу:

– Ты говорил, что Родион имел какие-то дела с дедом Николаем?

– Имел, а потом ушёл в бизнес. Теперь занимается предметами искусства, но дела идут не слишком успешно, насколько я знаю.

– Откуда же богатый дом и всё вот это?

– Этот дом Светланы Николаевны. Она владелица маникюрных салонов «Светик-семицветик».

– Надо же. Я и не знала. Почему же она тогда не прогонит Родиона?

– Не понял. Зачем его гнать?

– Потому что он её бьёт!

– Кто? Родион? Никогда не поверю! Это тебе Светлана Николаевна сказала?

– Не сказала, просто намекнула, что у Родика плохое настроение, когда я увидела её с синяками.

– Родион Игоревич вообще человек вспыльчивый, но чтобы бить?..

Дверь в дом была открыта.

– Вася, мы снова оставили окна нараспашку.

– Говори за себя, – буркнул кот.

– Надо же, кот всё время тебе отвечает. Ты к нему обращаешься, а он мяукает в ответ. Из тебя бы вышел неплохой зоолингвист!

Они прошли на кухню, и Даша налила в чайник воду.

– Спасибо, конечно, но у меня стойкое ощущение, что ты ко мне подлизываешься.

– Я в туалет, – мяукнул кот. – Без меня не начинайте!

– Да, я виноват. Я не должен был так с тобой разговаривать, ведь если человеку нужна помощь, то его нельзя бросать с бедой наедине.

– Что-что?

Даша обернулась, её глаза метали искры.

– Ты сказал, что пришёл просить прощения. А сам опять обвиняешь непонятно в чём!

– Гони его взашей! – послышалось из туалета.

– Подожди, подожди! Не нужно волноваться! – Филипп выставил руки вперёд.

Даша подбежала к дивану, схватила подушку и с яростью принялась колошматить ею обидчика.

– Ах ты негодяй, ах ты предатель!

– Успокойся, видишь, как на тебя действует алкогольное отравление, а ты ещё молодая, всё можно исправить!

– Это – не – алкоголь – на меня – так – действует! Это – ты!

Филипп выхватил подушку, отбросил её на диван и схватил Дашу за запястья.

– Всё! Брейк! Хватит! – Он притянул вырывающуюся девушку к себе и поцеловал.

Даша зажмурила глаза и сомкнула губы, всё ещё сопротивляясь, потом стала понемногу ослабевать, и ей вовсе расхотелось противиться. Филипп целовал её так сладко и горячо, что у неё не было возможности даже подумать о сопротивлении.

Если бы весь мир сейчас вопил: отойди от него, не прикасайся к нему! – она не смогла бы этого сделать. Ток пробил позвоночник, заставил колотиться сердце в два раза быстрее. Она прижалась к Филиппу. В этот момент он отстранился и посмотрел ей в глаза. На лице его играла улыбка.

– Может, я не такой уж и монстр! Послушай меня!

Даша оттолкнула его, с трудом устояв на ногах.

– Нет, это ты меня послушай. Убирайся сейчас же из моего дома. Я не хочу больше ничего слышать о выдуманном алкоголизме и о тебе! Кто здесь алкоголик, так это, это…

Даша посмотрела по сторонам и, не найдя ничего лучшего, выпалила:

– Кто здесь алкоголик, так это кот!

– Я? – булькнул кот, только что вернувшийся из туалета.

– Кот тут при чём? – рассмеялся Филипп.

– Если ты сейчас же не уберёшься, я позвоню Кириллу.

– Другу, которому ты отдала дневник?

– Да!

Филипп пожал плечами.

– Хорошо, я уйду. Позвони мне, когда остынешь и поймёшь, что я прав.

– Ты не прав, – выпалила Даша.

Когда за Филиппом захлопнулась дверь, она стукнула кулаком по стене.

– Странно, что ты не метнула в него торшером.

– И не собиралась. Я вообще не знаю, как у меня это получается.

– Не умеешь управлять силой? Кто бы мог подумать…

– А как ею управлять?

– Ты меня об этом спрашиваешь? Посмотри в интернете или позвони своему психотерапевту.

– У меня нет психотерапевта.

– Дело наживное.

– Всё. Мне и в самом деле нужно позвонить, но только шефу. Пожалуй, я соглашусь на его предложение.

Она заглянула в спальню и взяла сумку. Телефон нашёлся подозрительно быстро. Даша не сразу поняла, в чём дело. Обычно требовалось вытряхнуть содержимое сумки, чтобы что-то в ней найти.

– Эй, Вася! Ты брал дневник?

– Мне он зачем?

– Похоже, меня ограбили.

Перерыв весь дом и так и не обнаружив пропажу, Даша в десятый раз вытряхнула содержимое сумки на кровать.

– Так, давай сначала. Когда ты держала дневник в руках?

– Сегодня утром. То есть днём, после того как выгнала Филиппа. Первый раз.

– Кто мог залезть к тебе в сумку и взять дневник?

– Никто. Сумка лежала здесь, в спальне.

– Как никто? А соседка?

– Точно. Света. Но ей он зачем? Думаешь, она тоже хочет найти изумруды?

– Все женщины желают найти изумруды и в тайной надежде копаются в огороде.

– Что-то я не видела, чтобы Света возилась с грядками.

– Зато я на протяжении последних двадцати лет наблюдаю, как кто-то берётся перекапывать этот участок. Роют и роют.

– И Света?

Кот хмыкнул.

– И Света, и её муженёк, и все, кто мало-мальски поверил в историю с изумрудами. Когда Николай в каком-то стародавнем архиве нашёл эти записи, то устроил на меня засаду. Потом нацепил мне на горло собачий ошейник, думал, я буду обнюхивать землю и вырою ямку в месте, где лежит сокровище. Но его старания не увенчались успехом, и он меня отпустил. Позже они искали вместе с Родионом. Но тоже безуспешно. Тут жила одна старушенция, которая выступала против раскопок на её участке, не верила Николаю. После того как она померла, началась вакханалия. Владельцы менялись несколько раз, но никто надолго не задерживался. Сначала дед Николай всем, как выпьет, рассказывал историю, потом приставал с дневником.

– Получается, он многим его показывал?

– Получается, что так. Показывал и рассказывал всем, кто соглашался слушать, но читать всем не давал. Зачитывал вслух. Ты ещё о снах от него не слышала.

– О каких снах?

– Ему ведьма сниться начала. Недаром он запил. Ведьма ему во снах срок указала – сто лет и тебя предсказала. Будет-де девушка с лохматыми волосами и скверным характером, найдёт изумруды.

– Не смешно.

– Ладно, про лохматые волосы и характер ничего не говорила. Но о том, что сто лет пройдёт и изумруды найдёт та, что обладает силой и не жаждет обогатиться.

– Смахивает на сказки Шарля Перро.

– Однако.

– Ну хорошо. Через сто лет появилась я и?..

– Сначала появилась Полина. Года три назад.

– Полина? Ты всё-таки о ней мне расскажешь?

– Я даже столовался у неё. Хорошая дама, полезная. Мясо покупала. Но она не слышала меня, как слышишь ты. Николай рассказал ей о дневнике. Выяснилось, что она уже знала эту историю. И не от кого-нибудь, а от своей прародительницы, которая снимала дачу в Тярлево как раз в те времена, когда повесился Марков. И у неё даже нашлись фотографии этой самой пратётушки. Она их показывала деду Николаю, он даже там что-то разглядел, но из всей этой истории опять ничего не вышло. Полина уехала по срочным делам, а твой приятель поймал и увёз меня отсюда. Я чуть не умер вдали от Тярлево, так мне было плохо, хотел сбежать. Хорошо, Кирилл – человек понимающий. Отыскал тебя. Это судьба. Дальше ты знаешь.

– Выходит, у Полины были фотографии, которые заинтересовали деда Николая, но она уехала. Она могла их отдать ему?

– Вряд ли, фотографии же семейные. Зачем их отдавать какому-то пьянчуге?

– Хорошо. А дневник, выходит, брать некому? Дед Николай слукавил: на самом деле о дневнике и прочем знали все кому не лень. И все уже успели поучаствовать в раскопках. Так?

– Так-то оно так. Но кто-то же его взял из твоей сумки.

– Кто?

В дверь позвонили.

– Докторишка вернулся?

Даша выглянула в окно. Если это Филипп, то она ему не откроет, потому что больше не собирается с ним видеться. Но у двери она не без сожаления увидела соседку, державшую в руках клетчатую тетрадь. Света позвонила снова.

– Иду, – крикнула Даша.

– Возьми, та? – Соседка, не переступая порога, протянула тетрадь.

– Та.

– Всё, бери, сейчас Родик приедет, звонил уже, вопросами завалил, как ненормальный. Мне некогда. Дом в порядок привела, надо себя в порядок привести. Скажу сегодня всё, что о нём думаю.

– Не стой, как дура, спроси про дневник, – мяукнул Вася.

– Света, а вы, случайно, не видели такую старую тетрадь, её мне ещё дед Николай дал, помните? Найти не могу.

– Вот тетрадь. Другой я не видела. Всё, побежала, а то не успею. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи.

Даша закрыла за соседкой дверь.

– Ну, что я говорил? Она что-то скрывает.

– Не заметила.

По пути на кухню Даша раскрыла тетрадь. В тетради отсутствовала добрая половина листов.

– Тут какая-то абракадабра! – Она села на диван, кот, устроившись на спинке, приготовился слушать.

– Нитанц пифонт сномлай кминтупре тентпат алгётуалгёту инвитент есафиллгёту инвитент оуе оуе оуе афник чунай идей аничю энитсю венафшэба тю аксынсуэй.

Кот заглянул через плечо в тетрадь.

– Похоже на заклинание.

Следующая страница ясности не вносила.

– Охэачелуюсамфа афикуанда стэээент, вена сэваговиет, айвэна хойюхээнтп.

– Надеюсь, ты не вызвала цунами, – фыркнул кот.

– Это требует расшифровки! – с азартом воскликнула Даша.

– Ну-ну, а я, пожалуй, нюхну валерианочки, стар стал, что-то многовато переживаний для меня на сегодня.

– Только пробочку не облизывай.

– И кто мне это говорит?

– Я вообще не пью.

– Я заметил.

Даша метнула в кота подушкой, но тот увернулся.

Расшифровка записей так ничего и не дала, как Даша ни старалась. Хотя она применила все известные ей способы дешифровки, которыми пользовалась в детстве, когда играла в Шерлока Холмса. Известных способов было два. Первый попроще: составить из буквенной абракадабры слово, переставив буквы местами. Второй посложнее: понять последовательность и определить какие буквы на самом деле имеются в виду. Она провозилась несколько часов, пытаясь разгадать смысл записанного в старой тетради. Утром мог прийти Родион и потребовать записи обратно, а в них, возможно, таилась разгадка всего происходящего. Так и не найдя решения, она отправилась спать.