Понедельник, 10 ноября 2014 года, Театральная площадь

Мариинский театр – что там идти-то? Рукой подать от Васильевского острова, только Неву перейти, решила Даша, потому что не знала, какая маршрутка идёт через Благовещенский мост. О том, что у воды дует жуткий ветер – всё равно июль это или ноябрь, – Даша вспомнила уже на мосту, когда волосы намертво прилипли к накрашенным губам, а из носа потекли слёзы. Кто-то же придумывает помаду, которая магнитит посторонние предметы? Им бы обменяться секретами с изготовителями обойного клея.

На площади Труда ветер чуть угомонился, на Глинки совсем затих. Кто-то попытался сдёрнуть у неё с плеча сумку. Даша, не оборачиваясь, потянула ремень сумки на себя. Наглец держал, не отпуская. Главное, действовать быстро и резко. Даша рванула сильнее, послышался грохот. Девушка обернулась. Никого. На тротуаре лежит кусок оторванной водосточной трубы. Посторонняя железка намертво вцепилась в сумку.

* * *

Где же Гена? Билеты у него. У входа в театр пёстро толпились желающие попасть на «Сильфиду». Даша с большим трудом отловила в сумочке зеркальце и обозрела размер катастрофы. Да, с таким лицом можно не мелочиться – сразу на сцену. Чужие руки закрыли глаза.

– Угадай!

– Гена! – Даша резко обернулась. – Никогда, слышишь, никогда не хватай женщин за лицо.

– А за что хватать? – испугался Гена.

– И причёску не трогай! Ты можешь испортить всё! И макияж, и вообще!

– Господи, – пробормотал Гена, – это я, что ли, сейчас испортил?

– Нет, я сама! – огрызнулась Даша. – Всё равно не трогай! Никогда! Понял?

Гена нервно кивнул.

– А сейчас пойдём, мне нужно срочно припудрить носик.

– Довести до совершенства? – невинно поинтересовался Гена, за что получил ощутимый щипок в бок. – Ты щиплешься, как Аська из шкафчика с вишенкой.

– Из какого ещё шкафчика?

– Соседка моя по шкафчику в детском саду. У неё была вишенка, у меня апельсин.

Даша скорчила гримасу.

– Леди Совершенство! – тут же прокомментировал Гена, протягивая билеты контролёру.

Минут десять Даша проторчала возле зеркала в дамской комнате, поправляя размазанную тушь и приводя в порядок волосы. Прозвучал второй звонок. Даша отправилась на поиски Гены и нос к носу столкнулась с Филиппом, который, увидев её, оглянулся, словно ища поддержки.

– Привет! Ты что тут делаешь?

– Пришла на «Сильфиду».

– А… Я тоже.

– Надо же какое совпадение.

Филипп подёргал за кусок от водостока, который Даша так и не смогла отцепить от сумки.

– А что у тебя такое висит?

– Брелок.

– Филя, папа взял бинокль, мне некуда его положить, – произнёс властный голос за спиной Филиппа.

Даше тут же захотелось сбежать. Но было поздно: мамаша Филиппа нависла над ней грозной тучей.

– Милая девушка, я вижу, вы преследуете моего сына?

– Мама, что ты такое говоришь?

– Здравствуйте, я пойду, – пробормотала Даша и, не дожидаясь ответа, нырнула в поток театралов, спешащих занять свои места.

Гена нашёлся в буфете после третьего звонка и ещё минут семь дожёвывал бутерброд, запивая шампанским. По полупустому фойе они прошмыгнули к двери, которую охраняла театральная старушка с пачкой программок в цепких куриных лапках. Наделённая благородной миссией не пускать опаздывающих на спектакль, при приближении Даши и Гены она зашипела и затрясла бриллиантами в ушах. «Как пить дать, настоящие», – подумала Даша.

– Во время действия! – шипела старушка. – Вы не можете! Вы не должны!

– Извините, мадам, мы немного задержались, потому что я не успел поесть и мог упасть в обморок от голода. Сам негативно отношусь к опозданиям. Больше такого не повторится!

Старушка насупилась и молча отступила в сторону.

– Больше не пущу! – послышалось вслед.

Голова и плечи Филиппа, так некстати торчавшие в третьем ряду, весь спектакль мешали смотреть на сцену. Нежные сильфиды и музейная обстановка старой театральной сцены потерялись на фоне благородного семейства Келлеров. Красотка Аня, «бизнес-партнёр-ничего-личного», тоже была здесь, что больше всего огорчало Дашу, хотя она не спешила себе в этом признаться.

В антракте, когда Гена умчался в буфет за шоколадкой, перед Дашей неожиданно вырос Филипп.

– Я не поняла, кто из нас кого преследует?

– А… ты об этом? Не бери в голову, мама вообразила, будто все девушки намерены меня на себе женить.

– А разве это не так?

– Ну не все, наверное, только часть.

Даша посмотрела на Филиппа – тот говорил на полном серьёзе.

– Всё, с меня хватит, знай, я из другой части и не покушаюсь на твою свободу, – взбрыкнула она.

– Зато я покушаюсь. – Филипп притянул Дашу к себе, уткнулся в её волосы и шумно вдохнул ноздрями воздух. – Как ты по-сумасшедшему пахнешь! – выдохнул он.

Неведомым образом они оказались в закутке чьей-то ложи, где Филипп начал целовать Дашу так, будто хотел съесть тут же, – зачем такому буфет? Даше стало жарко; голова перестала соображать; далёкая мысль остановить это безумие, помахав крылышками, скрылась где-то за кулисами, среди сильфид, поправлявших ленточки на пуантах.

Даша очнулась от визгливого старушечьего возгласа за спиной у Филиппа.

– Совсем стыд потеряли!

Девушка узнала старушку. Пачка программок в куриных лапках слегка подтаяла. Филипп лучезарно улыбнулся и соврал что-то про соринку в глазу жены. Старушка отступила.

В растрёпанном виде с растрёпанными же чувствами Даша вернулась на своё место.

– Где ты была? Бегала домой? – поинтересовался Гена, увидев взлохмаченную Дашу. – Я тебе принёс шоколадку.

* * *

Даша с трудом досидела до конца спектакля, стараясь не смотреть в сторону Филиппа, но взгляд всё время выхватывал очертания знакомых плеч и головы, то и дело склонявшихся к (будь она неладна) Анне.