Пятница, 21 ноября 2014 года, Васильевский остров, 2-я линия

– Филипп Гюнтерович неплохо устроился, – одобрила Света, как только они зашли в клинику, где всё оказалось немного не таким, как запомнила Даша. Помещение выглядело просторней, чем во время банкета. Разумеется, тогда на банкете было не протолкнуться. Сейчас же в противоположных углах зала сидели лишь двое посетителей. Мужчина держал на коленях клетку, из которой торчал кошачий хвост, а в ногах женщины лежал лабрадор в белом воротнике.

Света твёрдым шагом направилась к стойке администратора.

– Девушка! Вы должны нам помочь!

«Очередная красотка», – отметила про себя Даша.

– Здравствуйте! Чем могу вам помочь? Вы записаны?

– Нет, мы не записаны! Только что сюда вошёл человек. Нам нужно знать, куда он пошёл!

– Нет, извините, у меня нет такой информации.

– Да вы же видели его! Как нет информации?

– Ничем не могу помочь.

Света бросилась к мужчине с клеткой.

– Простите, вы видели, как сюда вошёл человек в куртке?

Мужчина помотал головой.

– Я был в кассе, оплачивал операцию, извините, не видел.

Света перебежала на другой конец зала.

– А вы, дама! Вы видели человека в куртке?

Женщина оторвалась от экрана планшета и непонимающе уставилась на Свету. У неё был такой вид, будто она только что вернулась с другой планеты и не могла сообразить, каким образом рядом оказались все эти люди.

– Та-а-ак! Хорошо! Это заговор!

Света подлетела к девушке-администратору и стукнула ладонью по стойке.

– Знайте, вы покрываете преступника!

– Какого преступника? – удивилась та. – У нас в клинике нет никаких преступников. Если вам нужно, то я сейчас вызову полицию, и вы с ними обсудите свои дела.

– Нахалка! – подпрыгнула Света. – Я сама сейчас вызову полицию!

На счастье, у администратора зазвонил телефон.

– Отойдите, пожалуйста, вы мешаете мне работать.

Даша, пока напарница носилась по залу в поисках истины, разглядывала висевший на стене план эвакуации.

– Подойдите сюда, здесь есть кое-что любопытное, – позвала она Свету.

Между тем администратор, общаясь с клиентом, перешла на приторно-елейный голосок (и где их такому обучают?):

– Да, приезжайте. К кому вас лучше записать: к доктору Келлеру или к доктору Плотниковой?

– Доктору Плотниковой? – услышала Света. Даша кивнула и показала на план эвакуации, где под словом «утверждаю» стояла подпись генерального директора и фамилия с инициалами – Плотникова А. Б.

– Анька! Она Плотникова?

Света в изнеможении опустилась на мягкий диванчик.

– Что же получается? Совпадение?

– Нет, она, скорее всего, та самая дочь художника Плотникова.

– Ну я ей сейчас задам! Это надо же! Зараза! Отобрала наш бизнес и ничего не сказала, только хвостом махнула. А я ещё думала, откуда у неё деньги на клинику появились? Сейчас я с ней разберусь! – Света взмыла с дивана. – Девушка, в каком кабинете принимает доктор Плотникова?

– У неё приём! Стойте! Куда вы?

Но разбушевавшуюся Свету было не остановить. Она понеслась по коридору, распахивая одну за другой все двери. Даша села на диван и решила не вмешиваться.

– Что тут происходит? Светлана Николаевна? Что-то с Муму? – услышала она голос Филиппа.

– С Муму всё отлично, но от вас я такой подлянки не ожидала.

– Какой подлянки? Погодите, я не понимаю. Что происходит? Вы же собирались в салон с Дашей?

– Пока не доехали. Появились срочные дела. Филипп Гюнтерович, вот скажите мне правду, где вы прячете своего генерального директора?

– Анну Борисовну? Аню?

– Её, Аньку.

– У неё приём. Что случилось, объясните мне, я не понимаю.

Даша решила, что нужно вмешаться.

– Филипп, Светлана Николаевна разыскивает отца Ани, художника Бориса Плотникова. Ему когда-то помог Родион Игоревич. Он его продюсер, или как это точно называется – не знаю.

– Родик вложил в него миллионы! – встряла Света. – А он испарился с нашими деньгами!

– Так, подождите. Я правильно понимаю, тот художник, которого раскручивал Родион Игоревич, и есть Борис Плотников?

– Да! И я хочу знать, где он!

– К сожалению, у меня для вас печальные новости.

– Папа умер.

Из дальнего кабинета вышла Анечка.

– Что? Когда? – Света схватилась за сердце.

– В августе. Он тяжело болел. Я долгое время не знала, что именно он мой отец. Но позже, когда я с Родионом Игоревичем побывала у его подопечного художника в гостях, у меня закралось подозрение.

Света подбоченилась.

– Так, и когда это Родик возил тебя к художнику? Даже я там никогда не была.

– В мае или июне, не помню точно. Отец никогда не жил с нами, с мамой. Мама рано умерла, и меня воспитывал дядя. Мне никто не говорил, где мой отец и кто он. Только однажды, когда я стала посещать художественную школу, дядя обмолвился, что у меня талант, как у отца. Узнав, что художника зовут Борис Плотников, я, уже зная дорогу, приехала к нему с дядей. Тут всё и выяснилось. Отец согласился уехать со мной. Я не знала, что он должен вам денег.

Аня похлопала глазами, собираясь заплакать. Филипп ободряюще обнял её за плечи.

– Не знала! Тогда почему же ты мне и Родику ничего не сказала? – снова атаковала Света. – Картинами торгуешь направо-налево. Когда твой отец успел столько нарисовать?

Аня хрюкнула и зарыдала у Филиппа на плече. Из распахнутых дверей кабинетов начали выглядывать любопытствующие.

– Всё, хватит издеваться над Аней. Картины на продажу рисовала она. Её отец тут ни при чём, – отрезал Филипп и чуть тише добавил: – Она рисовала, она подписывалась его именем. Да, это не очень правильно, я согласен, я говорил ей об этом. Но мы собирались открывать клинику. Это была наша мечта. Мы воспользовались именем её знаменитого отца и связями в мире искусств моей мамы.

– Так у вас семейка жуликов! – наступала Света.

Филипп гладил Аню по плечу, та же прижималась к его белому халату, хлопая длинными ресницами и исподтишка посматривая на реакцию Даши.

– Я ничего плохого не сделала. Это картины моего отца. То есть я рисую не хуже, всем же нравилось.

– А если покупатели узнают, что их обманули?

– Вы не посмеете! – зашипела Анечка, всё ещё держась за Филиппа.

Даше очень хотелось заявить этой выскочке, что они с Филиппом помолвлены, но она сдержалась. Лампа наверху начала мигать, другая же, в конце коридора, щёлкнула и погасла.

– А ты хорошо бегаешь. – Света показала пальцем на Анины кроссовки. – Мы даже подумали, что преследуем легкоатлета.

– Я бегаю по утрам, – всё ещё всхлипывая, отозвалась Аня.

– Ага, по утрам и вечерам по дворам.

– Светлана Николаевна, может быть, ваш спор можно решить мирным путём? – спросил Филипп.

– Хорошо, Филипп Гюнтерович, хорошо, Анна Борисовна. Я должна обо всём рассказать Родику, и мы подумаем, каким таким мирным способом мы можем решить наш спор. Но имейте в виду, мы просто так не сдадимся. Пойдём, Даша.

Филипп всё ещё придерживал Аню за плечо.

– Вечером позвоню! – пообещал он, когда Даша пошла к выходу.

Она, не оборачиваясь, махнула рукой.

* * *

Филипп позвонил в воскресенье. Однако разговор с самого начала не задался, поскольку Даша первым делом поинтересовалась, удалось ли Ане мирно договориться с четой Синявских. Они поссорились. Правда, потом Филипп снова перезвонил, но разговор не клеился, и Даша обещала позвонить, когда будет готова дать ответ.

Корпоратив назначили на начало декабря. Вся следующая неделя пропала в рабочих делах. Даша съездила с Геной в особняк Диамантова. Здание вот-вот собирались выставить на продажу, для этого требовались качественные фотографии экстерьеров и интерьеров уже без участия прежних владельцев и описание комнат особняка.

Конкурсы были придуманы и отрепетированы. Гена пару раз смотался в особняк на Мойке, шеф подрядил его заняться расстановкой столов и стульев для праздника.

Лена и Даша все выходные потратили на поиски подходящих нарядов. Дома покупку одобрил Василий и даже полежал на счастье на свежевыглаженном платье.