Глава 22 Водяной

Сначала заметила только их – янтарные, с сиянием изнутри очи, прорезанные неявным, каким-то странным зрачком, будто дрожащим, танцующим в кипящей золотой лаве. Уже потом мой взгляд «порезался» об острые скулы, перетек на светлые, будто лунные пряди волос, красиво лежащие на широких мужских плечах, и остановился на губах, что кривились ухмылкой.

- Нравлюсь? – сорвалось с них низким шепотом, от которого мурашки волнами побежали по телу, ощетинивая кожу воинственными пупырышками.

Но это было единственным, что оставалось смелым в моем порядком струхнувшем организме.

- Не трогай меня, водяной, пожалуйста! – прошептала сорвавшимся голосом, отступив на шаг и вытянув вперед дрожавшую руку.

- Почему? – склонил голову на бок. – Не тебя ли утопленницей в поселении кличут? Коли я водяной, то ты моя!

- Еще чего! – взгляд заметался.

Ага, подойдет! Подхватила с земли корягу и взмахнула ею, будто дубинкой.

- Проваливай обратно в тину, не твоя я, понял?

- Какая грозная, - усмехнулся, не шелохнувшись, хотя мое «оружие» просвистело в миллиметре от его носа. – Люблю таких, задиристых.

- Люби своих кикимор или кто там у тебя в гареме, - огрызнулась, лихорадочно соображая, как сбежать. – А я не лягуха! Проваливай, не то закричу, все поселение сбежится!

- Давай, - пожал плечами. – Проверим, найдутся ли смельчаки со мной сразиться.

- А не придется, - напустила на себя торжествующий вид и посмотрела в пустоту за его спиной – так, словно там спасение мое явилось. – За мной и так пришли!

- И кто же? – он ожидаемо обернулся, тут же получил корягой по загривку и рухнул на землю. – Ах ты, дурная баба! – прошипел оттуда.

- А вот не будешь девушек пугать, гад гадский! – добавила воспитательной корягой еще раз, от щедрот королевских, так сказать, потом подхватила одежду и понеслась прочь, подстегиваемая мокрой травой по ногам и несущимся вслед проклятиями.

Бежала, на ходу натягивая одежду, пока не оказалась на улочке, где всполошились и загомонили собаки. А вот и огромная лужа. Улыбнулась ей, будто старой доброй знакомой, облегченно выдохнув. Быстро привела платье в порядок, путаясь в ткани и зыркая по сторонам. На плечи вдруг легли чьи-то ладони. Подскочила, развернулась и с размаху оттолкнула негодяя, думая, что это тот водяной. Или кто он там, неведомо.

- Да какого лешего, Вероника! – донеслось из лужи, в которую шлепнулся тот.

И почему-то голосом Сидора. Нет, определенно, где-то наверху есть мой каждодневный список дел, в который кто-то заботливо приписал пунктик «Снова насолить Сиду».

- Не лешего, а водяного, - пробормотала со смешком, глядя на парня, что барахтался в грязи.

- Дай руку, зараза! – потребовал он, протянув мне свою.

- Нет уж, - помотала головой, глядя на то, как с пальцев обратно в лужу шлепаются тяжелые капли грязи. – Сам выбирайся. Или не вылезай, устрой себе сеанс грязелечения, это очень полезно, знаешь ли. Особенно таким пройдохам, как ты!

Уперла руки в талию, вспоминая, как он кокетничал с той фигуристой девахой, которая его на завтрашние танцы зазывала, а нахал не очень-то и сопротивлялся, на ушко что-то нашептывал. В душе опять зазнобило, поднялась былая злость. Даже жаль, что Сидор уже в грязи валяется, скользит, пытаясь встать, и снова падает. С удовольствием бы отправила его туда снова!

- Дай руку-то, - снова попросил парень. – Что мне тут, до утра торчать, что ли?

- Именно! – зло рассмеялась. – Тут тебе самое место. Только хрюкнуть еще не забудь, чтобы свинки знали, что ты свой!

Словно в ответ на мои мысли, две свиноматки, покачивая жирными боками и подметая провисшими донизу сосками землю, прошествовали к своему любимому водоему и плюхнулись в него. Сидора окатили новые волны грязи, поднятые подоспевшими «подружками».

- Ну держись, Вероника! – он погрозил мне кулаком. – Я это так не оставлю, учти, за все ответишь!

- Уже боюсь! – презрительно фыркнула и пошла прочь.

Угрожать еще будет, ловелас деревенского разлива! И не нужен вовсе такой, жила без него и дальше проживу. Не велика потеря.

Но как бы ни хорохорилась, на глазах все же закипели горячие слезы. Нос предательски захлюпал. Я смахнула влагу со щек и достала из кармана платок. Не хватало еще чтобы Петрина принялась расспрашивать, из-за чего реву и кто обидел. Встала у дома, привела лицо в порядок и, сделав глубокий вдох, толкнула калитку. Что там за стук, кстати?

Прошла на звук и поняла, что беспокоиться о заплаканных глазах не стоило. За домом кипела работа. Все были заняты, не до меня.

- Что встала, помогай, коли пришла, - велела Петрина, стоявшая на корточках.

Ловко орудуя молотком, она один за другим вбивала гвозди в стены дома у самой земли.

- А зачем это? – полюбопытствовала я.

- Обычай такой, - женщина отвела глаза. – Благословление жилища и все такое. Положено так у нас. Сотню гвоздей перед красной луной надо в стены вбить и дом будет защищен от всякой… - вытерла испарину со лба и тихо договорила, - нечисти. Ну, окромя тебя разве что. Прошка, подавай гвозди, чего лоботрясничаешь!

Мальчишка виновато глянул в мое лицо и протянул ей новую порцию выкованных его отцом железных стержней, что ловко загоняла в бревна знахарка. Ей явно не в первой это делать. Да и если приглядеться, в стенах уже видны старые отверстия. Похоже, после полнолуния гвоздики вынимают. Странный обычай. Ну, не мне судить.

- А их ведь не сотня, - шепнул Прошка, подойдя поближе.

- Не переживай, я добавила туда три недостающих, - успокоила его, кивнув на мешочек.

- Они такие же? – он нахмурился. – Такие, как мой папка выковал?

- Конечно, - заверила его.

Вот глупыш, гвозди и гвозди, чем они друг от друга отличаться могут?

- Тогда хорошо, - мальчик расплылся в облегченной улыбке.

Я пожала плечами. Какая разница, больше на три штуки или меньше? Странные они тут все, в этом поселении, в самом деле!