Глава 23 Одежда

- Вечер добрый, - раздалось, когда эпопея с гвоздями была закончена.

Мы все дружно обернулись на голос гостьи.

- Диана? – удивилась Петрина. – Ты чего тут? Иль стряслось что? Нежто приболел кто?

Нет, это по мою душу, поняла я, увидев, как взгляд старосты остановился на мне. Нажаловался сыночек все ж таки, не постыдился. Поведал мамке родимой, что новенькая, у которой память отшибло, снова в грязи его искупала. Мало того, что ловелас, так он еще и ябеда! А я с ним целовалась, как с порядочным. Тьфу!

- Диана, - сделав шаг вперед, начала сама. – Должна признаться, что…

Чего уж, перед смертью не надышишься, как любит повторять мой батюшка.

- А эта что тут делает? – изменившись в лице, вдруг как кошка ощетинилась мать Сидора, увидев Натали, вышедшую из избы.

- Так приблудилась за Вероничкой, - пояснила знахарка. – Пожалели мы ее. Чего девчонке побираться-то, как чумной какой. Сама себе дом выбрала, видать. Да, кроха?

Она посмотрела на девочку, но та, набычась, не сводила напряженного взгляда с лица Дианы. «Дуэль» долго не продлилась, женщина первой отвела глаза. Как-то нервно улыбнулась, кивнула на сверток в своих руках и пояснила:

- Я по делу к вам. Вероника, идем в дом.

Видимо, пропесочивать меня будут не при свидетелях. Вздохнула и направилась в избу, следом за старостой, что шла туда первой, будто хозяйка.

- Вот, принесла тебе, примерь, - огорошила Диана, положив сверток на стол и развернув хрусткую темно-желтую бумагу.

- Зачем? – удивилась я, увидев там одежду.

С чего она решила позаботиться и одарить платьями чужого ей человека?

- Негоже тебе в одном затрапезном платье ходить, - пояснила женщина, которой вдруг вздумалось поиграть в щедрую фею-крестную.

- Ну же, меряй, - Петрина подтолкнула меня к столу. – Права ведь Диана, волындаешься по поселению в моем старом перешитом, как нищенка. Твое-то все изорвалось в клочья, там даж на тряпки взять нечего, лоскутки одни, девчонкам разве отдать, чтобы пупсам своим тряпичным нарядов нашили. Видать, хорошо тебя помотало, пока с горы летела да в реке несло.

- Спасибо, - пробормотала смущенно и отошла в закуток кухни, взяв один из нарядов.

Прекрасно пошитое рубиновое платье из муслина хорошо село на мою фигуру. В груди было немного широковато, все же похудела я здесь на «пользительном» питании из мешанинки да травяных супов вкупе с работой. Но проблема легко решилась завязками наподобие полукорсета, что помогли подогнать верх до приемлемого вида.

- Красавица! – восхищенно ахнула знахарка, когда я вышла показаться. – И ножки сверкают, и попка загляденье. Да, Диана?

Та молча кивнула, рассматривая меня. Под ее непонятным взглядом – задумчивым каким-то, я почувствовала себя неуютно. Странная она, эта маленькая женщина, хрупкая, как статуэтка, и в то же время такая сильная, что все тут ее беспрекословно слушаются. Почему-то кажется, что у нее есть тайна. И не одна.

- Чего замерла? – одернула Петрина. – Беги остальные примеряй!

- Да, конечно, - пробормотала, с трудом отведя взгляд от старосты.

Зачем она принесла мне эти платья, зачем?

Сидор

- Ежкины ножки, ты достал уже, Сид! – пожаловалась Алунита, когда шлепнул на садовую лавку рядом с ней гору перемазанной в грязи одежды. – Тебе что, медом в этой луже намазано? Каждый день в нее ныряешь, не надоело? Или ты чувствами воспылал к одной из тех свиней, что там купаются? Так скажу мамке, чтобы свадебку готовила, наш свин жениться надумал!

- Очень смешно, - с укором посмотрел на девчонку, что занималась постирушками, стоя рядом с тазом, руки по локоть в мыле. – Если тебе сложно брату одежу простирнуть, так сам сделаю, невелика невидаль.

- Иди отсюда, - беззлобно огрызнулась она. – Картохи лучше начисти да чугунок с ней в печь сунь, ребятня уж изнылась, есть просят.

- Сестры не явились еще?

- На полях покуда, - сестра шлепнула новую порцию белья в таз и принялась яростно ее теребить. – Они домой только спать приходят.

- А мамка где?

- Ты чего пристал? – зыркнула на меня. – Я что, слежу за всеми, по-твоему? Была она, потом взяла что-то и снова ушла. Куда – не знаю, не докладывалась.

- Такая маленькая, но такая злыдня! – усмехнулся, чмокнул в макушку и пошел помогать.

Приделал дела и тоже направился к воротам. Хоть и злился на Веронику, все же тянуло к ней неимоверно. Да и задолжал я ей – за купания в луже. Права сестренка, не вылезаю в последнее время из грязюки, того и гляди скоро хрюкать начну вместе со свиньями, что там денно и нощно прохлаждаются.

У дома знахарки пришлось нырнуть за дерево – увидел мать, что выходила от Петрины. Зачем приходила? Может, опять головные боли у нее вернулись, за травками забежала? Проводил ее взглядом. Ладно, потом спрошу. А сейчас другое на уме.

- Прошка, иди-ка сюда, - поманил пацана, что носился по двору, пиная камешек.

- Чего тебе? – подошел к забору и уставился на меня исподлобья, будто подвоха какого ожидал.

- Хочешь леденец куплю на ярмарке? – коварно спросил, зная его слабость.

- А то, - глаза паренька тут же просияли. – Чего делать надо? – заинтересованно уставился в мое лицо.

Я даже позавидовал ему. Вот ведь прекрасная пора – детство. Никаких девушек не надо, мечтается только о сладостях. А мне вот не забыть вкус губок этой заразы, что издевается надо мной почем зря. Хотя скоро она за это поплатится. Широко улыбнулся своей задумке и поманил Прошку поближе:

- Слушай внимательно…