Глава 26 Перевоспитание

- Выпусти, Сидор, - попытала удачи еще раз, подойдя к двери.

- Нет, - донеслось оттуда.

Тоже тот еще осел!

- Ты понимаешь, что это похищение? – уточнила, подумав, что забавно все-таки получается – он похитил принцессу, хоть и не знает об этом.

- Никакое это не похищение, - возмутился нахал и уточнил, - это перевоспитание.

- Чего?

Ничего себе заявочки! Ладно, вот выберусь я из темницы, будет тебе перевоспитание, увидишь, лиходей!

- Ну, коли так, тогда пеняй на себя, - я подняла с пола горсть сена, растерла его по ладони в труху. – А мне остается одно: раздеться и лечь спать.

- Спокойной ночи.

Сейчас ты у меня доязвишься!

- Спасибо, - отошла на пару шагов и расстегнула пуговки на платье. – Ты как хочешь, а я медленно, очень медленно… - потянула вязки, - снимаю с себя…

Пристально всмотрелась в круглое отверстие в двери. Неужели ошиблась и он не станет подглядывать?

- Снимаю с себя, - повторила погромче, вдруг кое-кто после громко орущей музыки танцулек малость оглох.

В сарае потемнело. Дырка в двери оказалась закрыта снаружи. Вот ведь негодяй, все-таки вздумал подглядеть, как я раздеваюсь!

- Снимаю с себя всю ответственность! – громко крикнула, шагнула вперед и дунула на содержимое ладошки – так, чтобы труха полетела кое-кому как раз в любопытный глазик!

- А-а-а-ай! – крик Сидора бальзамом полился на мое сердце. – Сдурела ты совсем, что ли, полоумная девка?!

- Конечно, сдурела, - пробормотала я и, сняв заколку с волос, попыталась с ее помощью поддеть засов сквозь щель между дверью и стеной.

Давай же, тут ничего сложного! Когда папенька меня в комнате на замок запирал – настоящий, амбарный, я его шпилькой вскрывала, а тут всего-то какая-то деревяшка.

Ага! Расплылась в торжествующей улыбке, услышав глухой стук от падения засова на землю. Толкнула дверь, вышла наружу и полной грудью вдохнула аромат честно завоеванной свободы.

- Чтоб тебя, Ника! – прорычал Сидор, пытаясь проморгаться.

- А не надо было наглеть! – фыркнула пренебрежительно. – Водой промой, пройдет. Будешь в следующий раз думать, прежде чем делать.

- Ты… - зыркнул на меня одним глазом. – Тьфу на тебя! – и зашагал прочь.

Пора и мне домой, в самом деле. Завтра дел много будет, надо выспаться. Я поспешила по улочке, но далеко не ушла. Две тени преградили дорогу.

- И кто это тут у нас цокает копытцами? – услышала знакомый уже голос. – Смотрите-ка, это же козочка домой бежит с танцулек!

Да, так и есть, это та дюжая деваха из лавки. Девица, которую надо лесорубом устроить работать. Ей и топор не понадобится – обхватит дерево, обнимет покрепче, да из земли и выдернет, как сорнячок хиленький.

- Устала, поди, - подключился второй голос. – Перед нашими парнями отплясывала, задом своим тощим вертела, старалась, отбивала у нас женихов!

- Ник-кого я не отбивала, - пробормотала, отступив и теперь очень жалея, что осталась одна на улице.

- Не отбивала, говорит. Слышь? Совсем курица совесть потеряла. Все видали, как она с Сидом коленца выписывала. С нашим Сидом!

- Вот именно, с нашим Сидом!

- Вот гадина!

- Ща мы ее перевоспитаем!

Две гарпии разом набросились на меня. Вцепились в волосы, уронили на землю. Платье, такое красивое – из тех, что принесла Диана, затрещало жалобно по швам. Все, конец мне пришел, от этих дровосеков точно не сбежать!

- Хватит, девки! – громкое рычание разорвало ночь в клочья.

Я вздрогнула. На девах тоже подействовало – меня перестали мутузить и драть за волосы, словно пытаясь снять скальп. Что-то завозилось рядом. Шлепки, чье-то падение. Визг, топот убегающих. Тишина.

- Ты как? – раздалось надо мной.

Приоткрыла глаза, убрав руки от головы, уставилась на спасителя. Желтые глаза горели будто фонари. Не успела даже ахнуть, как меня подхватили на руки. Пришлось обвить шею спасителя и прижаться к крепкому мужскому торсу. Ноздри затрепетали, уловив терпкий аромат тела.

Не противный, напротив, какой-то сверх меры притягательный. От него пахло лугом, когда легкомысленные цветочные нотки переплетаются с горечью полыни, подорожника и того цветка, который Петрина строго-настрого наказала не трогать – ярко-красивой, но опасной, ядовитой вредуницы.

- Куда ты идешь? – забеспокоилась, когда желтоглазый зашагал в темноту.

- А куда бы ты хотела? – донеслось в ответ, заставив заерзать.

- Домой, - тут же ответила, с опаской поглядывая по сторонам.

Улочка закончилась. Дома, дающие иллюзию безопасности своими тепло светящими окнами, остались позади. Впереди было только поле, а за ним невидимый сейчас Черный лес.

- Дом – растяжимое понятие, - «водяной» усмехнулся. – Где твой дом, красавица, знаешь?

То ли вопрос с подвохом, то ли я себе уже надумываю черт знает что. Дупель-пупель, что ему ответить?

- Я живу у Петрины, - выбрала нейтральный вариант, к которому при всем желании едва ли сможет подкопаться этот въедливый, как мазь знахарки, парень. – И отпусти уже, сама могу дойти.

Заворочалась, стараясь выскользнуть из сильных лап как юркая змейка, но ничего не вышло, конечно же – держал так крепко, словно намерен был никогда больше не отпускать.

- Пусти, сказала! – в душе взметнулся страх.

Зачем он идет к полю? Куда собирается утащить? Кто он вообще такой?!

- Ты не слышал, что девушка велела? – раздалось сзади. – Живо отпусти ее!

Сидор! Я улыбнулась догнавшему нас парню. Все обиды развеялись. Страх утих. Обиженно бурча, он улегся на дне души, оставив ее в покое. А вот желтоглазый, напротив, напрягся. Я чувствовала, как заиграли литые мышцы его плеч, как напряглась грудь. Не к добру!