Глава 25 Вспомнила

- Ну что, понравилось? – спросил Сидор, когда мы вместе с группкой остальных вывалились из душного сарая на улицу.

- Ага, - кивнула, тяжело дыша и хватая ртом холодный ночной воздух – вкусный, как мороженое.

- Ничего не вспомнилось? Из того, что ты забыла? – вдруг поинтересовался парень, когда отошли в сторонку.

- Нет, - напряглась. – А что?

- Ну, просто видно, что раньше ты другие танцы танцевала. Явно не на дощатом полу отплясывала. Скорее уж скользила бальными туфельками по паркету в вальсе или подо что там богатеи трясут телесами в своих дворцах.

Угадал. Именно так и было. Летала в вальсах, скучала в полонезах, кокетничала в мазурках, строила глазки в польках и кадрилях. Но это когда Роберта на балу не имелось. Иначе приходилось или танцевать с ним, или подпирать стеночку, пока остальные вовсю веселились.

Хотя по сравнению с танцульками в поселении, даже балы во дворце были чопорные, когда надо помнить, как и кому позволено улыбаться, что говорить, как держать голову и бокал, чтобы не сочли плохо воспитанной.

Это как сравнивать свободное платье, что струится по фигуре, как то, что сейчас надето на мне, и корсетного монстра, утянутого тремя служанками сразу, дабы талия у принцессы была осиной. Верх мастерства при этом не просто мочь дышать, но еще и пару бокальчиков магического горячительного суметь употребить.

Впрочем, хорошее тоже было. Я обожала смотреть, как танцуют папа с мамой. Они обычно открывали королевский бал, степенно, но легко, плавно скользя по залу, приковывая всеобщее внимание. Идеальная пара, понимающая друг друга с полуслова, а иногда и вовсе без слов.

Сердце сжалось. Скучаю по ним. Хоть и обижена из-за навязанного брака. А они по мне соскучились, интересно? Переживают? Ищут, наверное. Где-то в душе закопошился стыд. Ой, натворила я, накуролесила, как разгребать-то буду это все?

- О чем задумалась? – голос Сидора заставил выплыть из воспоминаний.

- О том, где здесь туалет.

- Вон там сарайчик, видишь? – указал рукой в темноту.

Скорее нет, чем да. Но зов природы не заглушишь, как ни старайся. Квас требовал выхода, и я поспешила в нужном направлении. Справилась без приключений, все же мысленно поругавшись – никогда не привыкну к деревенским клозетам, это же страх и ужас в одном флаконе.

А когда выбралась на свободу из этого самого ужасного места на земле, увидела около Сидора ту самую пышнопопую деваху, с которой он недавно ворковал. Свято место пусто не бывает, это уж точно. И всего-то на пять минуток отбежала по естественной нужде, как на тебе, девица уже своими округлостями перед его носом вертит. А тот и не думает с ужасом жмуриться или убегать с громкими криками. Стоит рядом, улыбается ей во все свои зубы, кивает. Ловелас деревенский!

Пока шагала к ним, грозно хмурясь, местная вертихвостка убежала.

- Что? – спросил парень, как ни в чем ни бывало, когда уставилась на него с видом карающей справедливости.

- Ничего, мне домой пора, - зашагала прочь.

- Стой! – догнал меня. – Что стряслось-то?

- Ни-че-го!

- Ах так? Хорошо, тогда вот так, - он схватил за руку, дернул на себя, а потом затолкал куда-то.

Это что, сарай какой-то? Определиться с местоположением не успела – перед носом захлопнулась дверь, на которую, если судить по звукам снаружи, тут же накинули засов.

- Открой, что за шутки? Сидор, это не смешно, ты что творишь?

- Не выпущу, - раздалось за дверью. – Будешь тут сидеть, пока не расскажешь, что стряслось и почему ты, такая довольная, вдруг снова стала фурией, которой перца в одно место насыпали!

- Ты совсем совесть потерял?! – начала дубасить по доскам кулаками. – Я кричать буду!

- Ты уже кричишь.

- Нет, ты еще не слышал, как я кричу! – набрала побольше воздуха в грудь и во всю мощь легких заорала так, что и стены сарая вздрогнули.

- Да, громко, - согласился парень, когда замолчала. – Но это тебе не поможет.

- Выпусти, негодяй!

- Сказал же – сначала расскажи, что с тобой приключилось.

- Ах так, значит? – отошла от двери. – Ничего, сама справлюсь.

Вытянув руки вперед, пошла в темноту. Ничего ведь не видать. Но нужно поискать все же, вдруг тут имеется топор какой-нибудь или еще что-то, способное помочь принцессе выбраться из заточения. И надрать зад одному обнаглевшему сверх меры красавчику, он заслужил!

- Ай! – ударилась обо что-то ногой, из глаз полетели искры.

Боль раскаленной молнией прострелила от пальца до колена, заставив взвыть.

- Ты чего там, Вероника? – забеспокоился Сидор.

В сарае резко стало еще темнее, ведь он закрыл с наружной стороны круглое отверстие в двери, пытаясь рассмотреть, в какие неприятности я влипла на этот раз. Кстати, это мысль!

- Можешь идти домой, - сказала ему, уперев руки в талию. – Ничего тебе говорить не буду! Лягу тут спать и все дела. Сам потом объясняй Петрине, почему я по твоей милости ночевать не явилась.

- Твое упрямство поперед тебя родилось! – раздраженно бросил он, пнув сарай.

А это, дорогой, это всем известный факт. Даже папенька мой признавал, что по поводу упертости его младшее чадо даст фору и старому ослу нашего садовника. Эта зверюга способна была застыть посреди садовых дорожек и все, даже процессии моего прогуливающегося со свитой батюшки приходилось его обходить стороной. Потому как с места сдвинуть вредного ослика не мог никто. Он мог простоять до ночи, даже до следующего вечера. А потом, как ни в чем ни бывало, покоцать копытцами в свой загончик, чтобы улечься на соломку и перекусить.

Зато тот ослик был не злопамятный. Позволял мне в детстве тягать его за уши, когда каталась на нем верхом. А вот я, в отличие от доброго копытного, очень даже мстительна. И кое-кто сейчас получит по-полной – от моих королевских щедрот!