Глава 62 Победитель

Калитка, про которую в записке написала Вероника, нашлась не сразу. Ночь мало способствовала тому, чтобы я разглядел чугунные «воротца», поросшие диким виноградом так, что и не разглядеть было. Хотя такую и днем не сыщешь, не зная точно, где смотреть, уж больно мала.

Подергал ее из стороны в сторону, расшатал так, чтобы приоткрылась, проскользнул внутрь, согнувшись в три погибели. Для кого ее делали, спрашивается, для гномов, что ли?

Отряхнул руки, к которым прилипли листы и раздавленные ягоды. Терпкий запах винограда ударил в нос. Оглядевшись, понял, что нахожусь среди хозпостроек. Видимо, здесь хранят садовый инвентарь и всякое-разное для рабочих дворца.

- Здравствуй, Сидор, - раздалось сзади, и по спине будто огнем ударило.

Такой родной голос! Нежно-мелодичный, но глубокий, необычный. Он единственный такой, не похожий ни на какие другие. Скучал по нему, вспоминал во снах – бесстыжих, горячих, мужских снах, где было можно все. Просыпался, а он стоял в ушах – ее шепот, который проникал под кожу, покалывал сердце, струился по венам.

- Здравствуй, Вероника, - поздоровался официально, оглянувшись. – Или надо говорить Ваше Высочество?

- Не надо, - помотала головой. – Прости, что так получилось.

Она подошла поближе. Совсем иная. Дорогое платье – работяги в порту на одну пуговицу год батрачить будут. Тонкий аромат духов – нежный, но сложный, затейливый – как она сама. Это уже не та девушка, не обращающая внимания, что на ней надето. Это какая-то чужая, незнакомка. К такой и как подступиться-то не знаешь.

Понимание раздосадовало, поднялось волной горечи из глубин души, и затопило всего, заставить рубить с плеча.

- Между нами хоть что-нибудь было правдой, Вероника? – поймал ее взгляд, что тут же стыдливо отвела в сторону. – Или имела место только ложь?

- Позволь, я расскажу тебе все, как есть, - тихо сказала девушка. – Не перебивай только, пожалуйста.

- Хорошо, говори.

Она помолчала немного, набрала воздуха в грудь и будто с обрыва в пропасть шагнула – торопливо выливая на меня информацию.

Я молча слушал ее признание: о Роберте, разбойниках, ударе головой о камень и… решении соврать о потере памяти! Скрипнул зубами, ощутив, как накрывает злость. Она врала мне все это время, просто играла деревенским дурачком! Завлекала, дразнила, будто ослика морковкой, чтобы не так скучно было жить в поселении!

- У тебя совсем совести нет?! – прошипел, когда Вероника замолчала, поведав о планах оборотней и жениха.

- Я не думала, что все так получится. Понимаю, что плохо поступила. Прости, Сидор. Начала без задней мысли. А потом… - пожала плечами. – Потом стало поздно уже признаваться. Да и закрутилась все так быстро, что момента не нашла нужного, чтобы всю правду тебе открыть.

- И для чего ты меня позвала? – прищурился. – Посмеяться над идиотом? Проверить, питает ли твоя игрушка до сих пор к тебе романтические чувства? – развел руки в сторону. – Извини, но нет! Как узнал, что ты принцесса, как рукой сняло! Отличное лечение, признаю. – Усмехнулся. - По ощущениям, правда, как ногой в лицо, но лечит на раз. Опыт – лучший доктор, только берет дорого. Слыхала такую присказку?

- Вот как? – она вскинула голову. – Ну и отлично тогда. Приключение было занимательное, но ему время стать прошлым, не находишь? Мне надо с замужеством и оборотнями заниматься, не до интрижек с крестьянами!

- Даже так? – ярость заклокотала в душе, перекрывая все разумные мысли.

Их просто не осталось, только злость бурлила, заставляя сжимать кулаки.

- Да, так! – отрезала она. - Уходи, Сидор!

- Удачи тебе с оборотнями. Даже жаль их, бедолаг, - язвительно скривился. – Проедешься и их жизням, передавишь, не жалея!

- Вон пошел, жалельщик! – резко вскинула руку и ткнула в сторону калитки.

- Буду радоваться, что хоть живым ушел от тебя! – пробормотал и широкими шагами направился прочь.

Поговорили, называется!

Ударившись лбом о верх калитки, пнул ее со всей силы и ахнул от боли в ступне. Надеюсь, не сломал. А если и сломал, это не самая большая моя проблема. Вот что мне теперь делать? Домой податься, приползти к матери, как побитый щенок, прощения вымаливать, ноги ее целовать?

Тут оставаться незачем, что я тут забыл? Работу за гроши, любвеобильную Катерину, грязь и вонищу в районе, где нищета проживает?

К отцу поехать? Так и ему не нужен сын. Как ушел из семьи нашей, так и носу не казал, будто все мы перестали для него существовать. Весело.

Усмехнулся и похромал к таверне. Хотелось просадить остатки скудных сбережений на «болеутоляющее» и забыться тяжелым, рваным сном на узкой жесткой койке, не чувствуя даже укусов клопов.

Дверь особняка, коих тут, в богатом квартале, было как грибов на лесной поляне, распахнулась. Нас разделял лишь бугристый язык выложенной булыжником мостовой. Несмотря на поздний час, по нему то и дело проезжали экипажи, с запряженными в них шестерками элитных лошадей, разукрашенных плюмажем и черт знает чем еще.

Жизнь кипела. Отовсюду лилась музыка. Видимо, здесь в изобилии расплодились дорогие кафе, игральные дома и прочие радости. А чуть подальше гостеприимно распахивали двери скрытые от глаз заведения для скучающих состоятельных бездельников и их сынков.

Один из таких как раз и вышел подышать свежим воздухом. Я замер, отступив в тень и разглядывая его. Расстояние было достаточно небольшим, чтобы можно было рассмотреть знакомое лицо.

Опять Карэл!

Я зашагал к нему, чтобы излить на мерзавца кипящую внутри ярость, боль и ненависть. Но проехавшая перед носом карета, умчавшись вдаль, будто унесла его, как морок, с собой.

В один день упустить и любимую, и врага – это еще постараться надо. Я прямо-таки победитель в конкурсе неудачников!