Глава 18

— Лев, а ты… — Внезапная мысль испугала меня, и я приподнялась на локте. — Был в резинке?

Как я оказалась настолько невнимательной, беспечной? Совсем голову потеряла. И не посмотрела вниз, когда он на меня голым лег, и потом, когда мы, обнаженные, обнимались после всего. Честно говоря, я в принципе пока не решалась посмотреть на него ниже пояса. Особенно забавно не решаться теперь, прижимаясь своим голым телом к нему.

— Был, конечно. — Лев ласково погладил меня по спине рукой, встречаясь со мной теплым взглядом.

— А когда ты успел?..

— Когда ты лежала на спине и балдела, пока я был внизу.

Мне будто пламенем опалило щеки. Я потупилась и не нашла больше ничем заняться другим, кроме как начать водить пальцем по его груди.

Нужно еще кое-что спросить. Из-за того, что у меня нет опыта в отношениях, я не знала, какой момент может стать подходящим для таких вопросов. Не днем же к нему подходить? Пока только сейчас у нас есть время для двоих, когда никто не мешает.

— Почему ты говорил, что… — начала я, но решимость быстро утекла сквозь пальцы.

— Что, мой цветочек?

Я невольно улыбнулась. И напряжение в горле рассеялось.

— Про отношения. Почему ты говорил, что не можешь ничего предложить, так как не уверен в завтрашнем дне?

— Отношения — это обязательства. Кроме всего прочего. Пока я не найду сына, пока не разберусь с похитителями, я не смогу уделять тебе достаточно внимания. И не смогу гарантировать, что завтра точно буду рядом.

Он ответил сразу. Это давало надежду, что говорил правду. Пусть и горькую.

— Но я хочу быть с тобой рядом, Света.

Эти слова будто самый драгоценный подарок в мире. Внутри меня родился свет. Так хотелось бы, чтобы он рассеял весь мрак вокруг нас.

Лев привлек меня к себе, но я не дала сразу себя поцеловать, пока не сказала:

— Я тоже хочу. Быть с тобой рядом.

От чистого сердца. Искренне. И неважно, что кто-то против или будет нам мешать.

Уголки его губ слегка разошлись в стороны и поднялись. Он почти улыбался. Волна счастья плеснула мне в грудь. Мое признание обрадовало его. И я склонилась к его лицу, поцеловала его губы, которые, благодаря мне, вспоминали, как это… улыбаться.

Жаль, мы не могли вместе остаться до утра. У папы будет неописуемый шок, если он увидит, как Лев ни свет ни заря выходит из моей квартирки. Все-таки сейчас, когда они кое-как договорились, скандал будет лишним.

Отпускать Льва было жутко сложно. Я так быстро привыкла спать вместе с ним. А теперь в одиночестве в спальне ко мне снова пришел Даня.

Будто когда мы со Львом ночевали отдельно, это отдаляло нас от верного пути.

Будто только вместе мы можем его найти.

Наутро я проснулась и почувствовала, что ни капли не жалею о том, что произошло вчера. С самого пробуждения на моих губах расцветала улыбка. Я отправила в стиралку испачканную кровью простынь, сходила в душ и нетерпеливо ждала момента, когда увижу Льва.

И это произошло даже быстрее, чем я думала. Он явился ко мне с подносом, на котором манил завтрак. Но еще сильнее манили объятья Льва. Едва он поставил поднос и раскрыл руки, я прильнула к нему, крепко прижалась.

— Доброе утро, цветочек. — Он поцеловал меня сладко в губы. — У нас появились дела.

— Какие?

Лев сел за стол на маленькой кухоньке, два на два метра, и положил перед собой планшет. Я решила пока сделать чай.

— Вчера мы довольно долго говорили с твоим отцом. Сошлись на том, что он пока не будет выведывать информацию о Юстине и Данииле в соседних городах, а займется другими не менее важными вещами. Подумает хорошо, проверит, кто может оказаться его врагом, о котором он не подозревает. Мои люди в это время доставят сюда того, кто дал твоему отцу контакты хирурга.

Все-таки Лев отказался от условий папы. Я удрученно поставила чашки обратно на стол. Что вообще собиралась делать? А, глянуть, какой есть чай.

— Не волнуйся. Твои вчерашние слова навели меня на одну мысль… Возможно, сейчас появится серьезная зацепка.

Зашумел чайник. Я скорее раскидала пакетики черного чая по чашкам, залила кипятком и присела за стол. На завтрак у нас омлет с овощами.

— Юстина перед аварией явно думала про сына… И, возможно, про человека, к которому ехала. Я взял из ее дела фотографии всех ее друзей и знакомых. Посмотри их и скажи… Не почувствует ли твое сердце кого-то?

Он доверял мне. Надеялся на то, в чем я сама не была уверена. Мне ужасно не хотелось разочаровать его.

— Хорошо, я попробую.

— Давай сначала поедим.

Вот так бы завтракать вместе каждое утро, говорить о чем-то будничном. Я бы приготовила что-то аппетитное и наблюдала, как у Льва поднимается настроение от вкусной еды. Но пока что он листал документы в планшете, нахмурившись, и отправлял в рот один кусочек омлета за другим.

Я быстро поела и попросила показать мне фотографии. Замелькали лица на экране. Один, другой… Я листала не спеша и вместе с тем долго не задерживалась ни на ком. Я прислушивалась к себе, пыталась сосредоточиться только на ощущениях в сердце и на том, что видела перед глазами. На некоторых красивых девушках в сердце появлялась капля тепла. И ничего больше. Может, это ее подруги, одногруппницы. О чем я и сказала Льву.

— Хорошо, я отметил себе. Листай дальше.

— Сколько еще?

— Много.

На фотографии одного мужчины у меня схватило сердце. Я скрутилась, прижимая руку к груди. Тяжело вдохнуть. Сердце точно расширилось в размерах и вот-вот лопнет.

— Света, Света, что с тобой?

Я вяло отмахнулась рукой.

— Ты таблетки пила?

— Да.

— Дать воды?

От близости Льва стало легче. На сердечный приступ не похоже. Тогда неужели впервые сердце указывало на верный путь? Выровнявшись, я снова рискнула посмотреть на мужчину. Смешанные чувства бурлили в сердце. Меня тянуло к этой фотографии через горечь и боль. К нему она ехала за помощью?

— Кто он? — сиплым голосом спросила я. Перед взором расплывались волевые мужские черты. Черные глаза и вьющиеся волосы, собранные в хвост. Странно… Я приблизилась к экрану. На первый взгляд он показался старше. Но если присмотреться, парню не больше двадцати.

Лев забрал планшет и выудил из электронной папки досье.

— Учился с Юстиной в частной школе. С ним, кстати, не удалось связаться, так же как и с некоторыми учениками. Мы их отмели, так как не нашли свидетельств пребывания в России. А что? Ты что-то почувствовала?

Я кивнула и взяла стакан воды со стола. В горло будто песка насыпали. Сердце обливалось кровью. Может, оно хотело что-то еще мне рассказать? К фотографии снова тянуло, будто вниз с обрыва.

— Давай другие фотографии, — попросила я, осушив стакан. В любом случае нужно досмотреть все до конца.

Но на сетчатке словно отпечатался размытый овал лица того парня. Я пыталась его сморгнуть, всмотреться в оставшиеся снимки. И больше ни на кого сердце не отозвалось.

Фото закончились. Я отложила планшет и с усилием выдохнула. Не такой сильной и пугающей реакции на тот снимок я ожидала. Плохое предчувствие ворочалось под грудью.

Мне не нужно держать его в себе — я передала Льву все свои мысли и ощущения. И его от света словно спрятала туча. Сгустился мрак в глазах, нахмурились брови, губы вытянулись в линию. Неужели вчера после нашего первого раза, после моего признания он слегка улыбался?

— Возможно, в таком случае мы на верном пути. — Лев достал смартфон. — Я сейчас напишу родителям Юстины, пусть попробуют вспомнить что-то об этом парне. Может, они дружили или общались в одной компании.

— Они наверняка общались, раз она знала его адрес или телефон. Но почему его не смогли найти в России?

— Ты знаешь, у меня тут способы поиска немного ограничены. К сожалению. Здесь больше надежда на родителей Юстины. Сообщение уже прочли. Ждем ответ.

Потекли напряженные минуты. Но никто не отвечал. Я успела помыть посуду, сделать еще по чашке чая и известись от волнения, совсем не понимая, почему сердце так часто скачет. Лев заметил, как я то волосы трогала, то чашку двигала, то дергала серьгу в ухе, и укутал меня в свое тепло, будто нерушимой стеной оградил от всех опасностей мира. И мне немного помогло просто побыть в его сильных руках, послушать его дыхание, надышаться его запахом.

— Мне нужно уже идти, цветочек. Если появятся новости, я к тебе заскочу.

— Конечно.

Я с ноющей грустью проводила его взглядом до двери. И едва она захлопнулась, на меня словно навалилась вся тяжесть мира.

Вот такая вот подлая влюбленность? Как наркотик. Или даже хуже и опаснее? Когда Лев рядом, мне невероятно хорошо, я не могу им насытиться. Когда он уходит, все вокруг теряет краски и смысл, притяжение тянет тело вниз, внутри воет желание поскорее увидеться.

Так недолго и окончательно скиснуть, если весь день просидеть без дела в четырех стенах.

Было бы неплохо поговорить с папой. Даже нужно.

Но пока доказывать что-то ему сил не находилось. Хватало с меня того, что пришлось следить за собой и стараться вести себя как обычно. Не думать о том, будто папа может заметить, что этой ночью его дочь потеряла невинность. Лучший вариант сейчас делать вид, словно вчерашнего разговора и не было.

Мы прогулялись вместе по покинутому городу, болтая о радужном прошлом, и наткнулись на Аллу, которую выгуливали под конвоем. Проходя мимо, она не взглянула на меня.

— Как художник мог сбежать…

Вспомнился тот предатель, которого посадили в подвал. Тоже сбежал. Но он ведь подготовленный человек. А этот — щуплый художник. Пробрался мимо охраны, которая окружала всю деревню.

К отцу подошли его люди.

— Привезли, — осклабился низенький мужичок.

— Все, дочка, пойду разговаривать по душам с гостем.

Я осталась одна и поежилась от холода. Самой среди пустых домов с зияющими провалами окон жутко гулять. Пришлось вернуться в квартиру. Я не находила себе места, неясная тревога вынуждала меня действовать. Но что я могла сделать? Пока только мучиться в ожидании.

Лев зашел ближе к вечеру. Еще более мрачный, чем утром. Чувствовалось, что в нем тоже кипит неусидчивость. Напряжение сделало более грубыми черты. Я страшно рада была его видеть, почувствовать его объятья. Словно первое тепло после долгой холодной зимы.

— Допрос идет туго. Методы твоего отца не работают. Урод валяет дурака, ничего не выдает про хирурга и все терпит. Я с ним буду разговаривать. Родители Юстины так ничего и не вспомнили, даже после того, как я им объяснил, насколько важно припомнить хоть что-то. Ведь их дочь могла ехать к этому человеку. — Лев вздохнул. — Ну ничего. Есть и хорошие новости. Связи твоего отца в других городах только что дали результат. Нашли парня с фотографии. Дорога, по которой ехала Юстина, действительно ведет в сторону его дома. Мои люди уже выехали за ним и скоро привезут сюда.

Тягучее отчаяние разлилось в сердце. Колючая дрожь пробежалась по коже. Не успело тепло Льва ее растворить, как он разомкнул объятья и с грустью произнес:

— Не знаю, когда освобожусь.

Я собиралась его ждать до самой ночи. Или до двух? Около трех меня вырубило, дольше не выдержала. Понимала, что ему важно сейчас выудить нужную информацию. Я все понимала. Но как же дьявольски его не хватало. Так сильно, что душа наизнанку выворачивалась от тоски.

Меня разбудил шорох шин. Когда я уже выбежала одетая в коридор, удивилась, как такой тихий звук мог выдернуть из сна? Будто я только его всю ночь до утра ждала. Зачем оделась, куда бежала?

Привезли парня с фотографии? Это я осознала на первом этаже перед входной дверью. Зачем мне к нему спешить? Что-то сказать? Поговорить? Я совсем себя не понимала. Мозг еще не отошел ото сна, раннее утро. Я проспала от силы часа три-четыре. Но все же вышла на улицу. Не зря же сюда мчалась.

Из внедорожника вытаскивали крупного высокого мужчину. Сердце замерло. И вдруг бешено кинулось вскачь.

Лев первый заметил меня на крыльце и подошел ближе.

— Зачем ты вышла?

— Мне нужно с ним поговорить. Пожалуйста.