Глава 17

Голубые глаза округлились. Лев вырвал из моей руки ножку стола и вскочил на ноги. Маленькое черное устройство, размером с пуговку, очень похоже на жучок, прослушку — в общем, на что-то шпионское. Судя по реакции Льва, я была права. Он отцепил устройство от дерева и направился к выходу, попутно говоря:

— Сиди в доме и никуда не выходи.

Дверь закрылась с глухим хлопком. Я тут же натянула бретельки обратно на плечи и надела свитер. Надо бы аккуратно сложить то, что осталось от стола, но желание напрочь пропало.

Кому нужно прятать прослушку под нашим столом? Папа кого-то из своих попросил? Не думаю, что он настолько беспардонный. Тогда кто?

Думать тоже не было желания. Я злобно смотрела на треклятый стол. Да, конечно, хорошо, что обнаружилось устройство, но как же грустно, что стол развалился в такой момент…

Такой жаркий и волнительный. На коже медленно таяли прикосновения Льва. Я прикрыла глаза, вспоминая, с какой страстью он на меня набросился. Губы, казалось, еще чувствовали поцелуи.

День за днем я все больше теряла голову. Нужно взять себя в руки. Может, меня уже сегодня запихнут в тайную норку, прикажут сидеть там и не высовывать нос. Окружат безопасностью… и одиночеством.

Я упала на свою кровать в спальне. Лев, видимо, ушел надолго. Изменит что-то мое признание о том, что я не хочу без него? Смогу я сама убедить и Льва, и папу, в том, что не нужно меня отправлять за семь морей? Жаль, что помощи ждать неоткуда. Вот бы кто-то встал на мою сторону.

Помощи… Вспомнилась Юстина. Она ведь тоже из России? В моем сне Даня хорошо говорил по-русски. Может, она спрятала его в том городе, где их держали, а потом поехала к кому-то из знакомых за помощью? Почему Лев не рассматривал такой вариант?

Выбежать бы сейчас из дому, найти его и выплеснуть на него за раз всю силу моей озаряющей мысли. Вряд ли это сильно поможет, но именно по кусочкам собирается весь пазл.

Он сказал не выходить. Я выглянула в окно: на улице творилась суматоха. Охрана Льва, люди папы носились туда-сюда. Сердце защипали тревожные вспышки.

Буквально через пару минут ко мне в дом зашел Женя с незнакомым мне мужчиной — кажется, он приехал вместе с папой.

— Света, мы сейчас обыщем дом. Не волнуйся, все нормально.

Нормально? Пульс подскочил до высокой отметки. Мужчины осматривали каждый уголок, заглядывали под стулья и даже в печку. Забирались под кровати. Искали еще прослушку.

Я облегченно выдохнула, когда они ничего не обнаружили в спальне и ушли. Жутко представить, что кто-то мог подслушивать там нас со Львом. Пуговка на ножке стула оказалась единственной находкой.

Но и за столом мы немало важного обсудили. В деревне шпион? Чей? Тогда почему он еще не доложил, где мы находимся?

Усидеть на одном месте невозможно. Я наматывала круги по дому, не в силах успокоиться. В голове жужжал рой тревожных мыслей. Минуты ожидания невыносимы. Рано или поздно Лев ведь должен прийти и все объяснить?

Как раз когда я решила все-таки занять руки и убрать под стенку разломанный стол, дверь распахнулась — Лев влетел в дом быстрым шагом.

— Собирай вещи. В темпе, — махнул он рукой и двинулся в спальню.

Он поддался условиям отца. Я не могла сдвинуться с места, меня как будто громом поразило. И внутри душераздирающе завыла печаль.

— Света! — Лев обернулся возле двери спальни и настойчивей замахал рукой. — Быстро вещи собирай! Слышишь?

Сейчас стыдливо расплачусь. Соль слез жгла в носу и под ресницами.

— Света?.. — Нахмуренный, он подошел ближе. Совершенно озадачен. Как он не понимал?! — В чем дело? Что случилось?

У меня дар речи пропал. Я раскрыла рот, но все звуки глохли в горле.

— Ты решила, я принял условия твоего отца? Всем сейчас не до этого. Мы все покидаем деревню. Обнаружилось, что художник сбежал.

Шок растворился вместе с напряжением. Я пошатнулась.

— Да, сейчас соберусь.

Жаль оставлять эту уютную деревню. Но, главное, вместе. Куда мы теперь поедем прятаться? Кому художник передаст записи разговоров? Оказалось, у папы под столом тоже нашлась черная пуговка.

На улице он перехватил меня прежде, чем я дошла до машины Льва. Брыкаться и возмущаться? Сейчас каждая секунда на счету. Я села во внедорожник вместе с папой на задние сидения и уставилась в окно. Пока не могу с ним говорить. Необходимо остыть, чтобы скандал не приобрел грандиозные масштабы.

— У Льва уже закончились подготовленные тайники. Поедем в мое место.

Я не знала, где находится его место. И не хотела спрашивать. По-прежнему смотрела в окно. Папа не пытался завязать разговор, за что я была ему благодарна.

По дороге снежные пейзажи меня убаюкали. Перед тем как уснуть, я думала лишь о том, как сладко спалось на плече Льва.

Когда я открыла глаза, мы ехали мимо заброшенного города, который раскинулся у подножья гор. Жуткая картина. Старые двухэтажные дома с черными провалами вместо окон. Облупившиеся фасады, но крепкие стены и целые крыши. В одном доме, наверно, не больше десятка квартир. Когда-то здесь кипела жизнь, а теперь все замерло.

И мы вдруг свернули вглубь этого городка по расчищенной дороге. Среди брошенных домов возле одного стояли люди.

— Я сейчас отведу дочь и покажу, где можно припрятать машины.

Здесь папа хозяин. И, естественно, он поселил меня в отдельную квартирку. Скудно обставленную с простеньким ремонтом, зато теплую. На окнах — черные занавески, чтобы с высоты птичьего полета дом не отличался ничем от соседних.

— Сиди пока здесь, отдыхай. В холодильнике есть еда, телик ловит пару каналов. Я завтра к тебе зайду. Надо всех разместить до темноты.

— Хорошо, — буркнула я.

— Света, я же тебе зла не желаю…

— Знаю. Заходи завтра.

Может, до завтра я придумаю, как его переубедить. Может, перестану так злиться и обижаться. Мне очень необходим холодный рассудок.

А еще я надеялась, что вечером ко мне зайдет Лев. Хотя бы просто поговорить. Хоть на минутку спросить, как у меня дела. Но весь вечер я лишь каталась на качелях надежды и отчаяния, когда за дверью слышались шаги и стихали.

Когда перевалило за полночь, я уныло побрела к кровати. И замерла на полпути, услышав тихий стук. Сердце радостно подпрыгнуло. Я кинулась к двери и спешно открыла замок.

Лев прижимал палец к губам и жестом попросил скорее его впустить.

Не теряя ни секунды, я отступила на пару шагов. Он вскочил в квартирку. Нервы заискрили, по крови хлынул чистый адреналин, словно мы делали какую-то шалость. Я повернула замок на все обороты, до упора.

Сзади меня обхватили крепкие руки. По спине разбежались горячие мурашки, в теле разливался сладкий сироп. Я успела соскучиться по нему, по его объятьям. И он, наверно, тоже. Лев носом зарылся в мои волосы и шумно вдохнул.

Наша близость — словно луч света в кромешной тьме ада, который нас окружал. Вот-вот из темноты могут выпрыгнуть черти и закинуть нас в котел.

— Я все улажу с твоим отцом. Но для этого нужно время. И пока не возникнет сильная необходимость, я не отпущу тебя.

Его слова грели душу махровым пледом. Мне хотелось забыться, раствориться в его объятьях. Почувствовать, как становится легкой голова. Как волшебная дымка окутывает нас.

Но я должна сказать то, что мне сегодня пришло на ум.

— Лев… Юстина могла ехать за помощью к кому-то из своих знакомых. А Даню оставить в другом городе.

— У нее не было знакомых в этих краях, — довольно резко ответил он. Объятья затвердели.

— Ты уверен?

Он убрал руки. Я повернулась к нему, ощущая с тоской, что между нами похолодел воздух.

— Ее родители живут в Москве. Они обзванивали несколько раз ее друзей, знакомых, да вообще всех, кто ее знал. Но я не помню, чтобы кто-то из них жил настолько далеко от столицы.

Похоже, я не туда повернула со своими размышлениями. Только зря прервала нежность встречи после разлуки.

— Но мысль интересная… — вдруг сказал Лев. — Должна ведь быть причина, по которой она оказалась на той дороге.

В этот момент меня сдавило чувство вины. А ведь если бы не мои прихоти, он получил бы уже от отца всю информацию. Как я могу быть столь эгоистичной?

— Мне не хочется быть препятствием между тобой и моим отцом. Согласись я спрятаться…

— Перестань. Если отбросить мое нежелание тебя отпускать, то есть весомый аргумент: ты еще пригодишься мне в поисках. К тому же из-за прослушки нам пришлось изменить планы.

— Вы уже о чем-то договорились?

— Да.

— И что вы решили делать?

— Света, я пришел к тебе не затем, чтобы это обсуждать.

Я прикусила язык. Лев подступил ко мне вплотную, прикоснулся ко мне своим теплом.

— Обещай, что сегодня будешь тихой девочкой. — Его палец прижался к моим губам и скользнул вниз, очертил подбородок. — Мы не должны разбудить весь дом.

— А ты обещай, что не будешь мной ломать что-либо.

Он хмыкнул. Один уголок губ дернулся вверх. Немного улыбнулся, совсем чуточку. И я уже была готова плясать на радостях.

Но Лев подхватил меня на руки и в несколько широких шагов преодолел расстояние до спальни, погруженной в полумрак. Лишь ночник на тумбе отбрасывал золотистый свет на подушки. И в это медовое зарево Лев меня опустил.

В груди лихорадочно трепетали крылышки бабочек, щекотали сердце.

Как далеко мы сегодня зайдем? Я хотела, чтобы он меня провел дальше, чем в прошлый раз. А что там, дальше? Разденет меня догола? Разве сможет сдержаться, когда я окажусь перед ним полностью обнаженной?

Лев стащил свой свитер, и я точно принялась пожирать его мускулистое тело тем самым взглядом, который говорил: хочу тебя касаться, хочу твои руки на себе, хочу чувствовать тебя всей собой.

Приподнявшись, я тоже скинула свитер. Маленький шаг к тому, чтобы быть немного более раскрепощенной. Не отвела взгляд, когда Лев стал расстегивать свои штаны.

Щеки обжигало краской, и этот жар распространялся вниз волнами, спускался по телу, пока я следила за движениями мужских пальцев. Ширинка расстегнута. Еще секунда — и Лев остался в одних боксерах.

Он уже хотел меня. Огненный шар взмыл внутри, сжег воздух в легких. К чему я готова этой ночью? Не стоит себя спрашивать. Лев сам почувствует мои желания. Я доверяла ему себя.

— Сними майку.

Не успела я подумать, как руки сами потянулись к ней. Хрипотца его голоса пробирала меня мягкой вибрацией и затрагивала нечто очень чувствительное внутри. Я лишь на несколько секунд замялась, когда уже потянула край майки вверх. Льва не волновал мой шрам, которого я так стыдилась. Его потемневший взгляд прожигал мою грудь. Хотел увидеть, потрогать. Пальцами. И губами?..

От одной мысли об этом по позвоночнику пронесся разряд тока. Я скинула майку и невольно сжалась, не сводя глаз со Льва. Он забрался на постель и накрыл меня собой, приятной тяжестью его тренированного тела.

— Чем лучше ты расслабишься, тем больше будет удовольствия, — прошептал он в сантиметрах от моих губ. Я догадывалась, что та лавина удовольствия, которая обрушилась на меня в прошлый раз, совсем не предел.

Или он намекал на расслабление для другого дела? Все мысли враз растаяли, когда его губы прижались к шее. Блаженство. Пленительно сладкое. Хмельное, до ласкового тумана в голове. Яркое — чудесные импульсы пронизывали тело. И напряжение утекало.

Сложно держать в себе этот восторг. Я прикусила губу, чувствуя, как Лев по зоне декольте спускается к груди дорожкой из поцелуев. Хочу еще ниже, очень хочу.

Пальцами он отогнул плотную чашечку лифчика и прильнул губами к нежной коже в опасной близости от затвердевшей горошины. На нервах мерцало предвкушение. Я прерывисто дышала, никто никогда меня там не касался. И почувствовала, что не хочу, чтобы кто-то другой кроме Льва меня касался в принципе.

Влюблена… Может, папа прав.

Я дотронулась до волос Льва. Мне нравилось ощущать их мягкость и жесткость одновременно, нравилось, когда его бородка ласково щекотала мою кожу. Каждую секунду с ним хотелось проживать вечность.

Его рука пробралась под моей спиной и расстегнула застежку. Я встретилась с ним глазами. Щемящее тепло взорвалось в груди. Я сама спустила бретельки, и Лев провел пальцем по бугристому шраму, делившему меня словно пополам. По дороге задел “мостик” между чашечками, и они соскользнули вниз.

Воздух коснулся чувствительных горошин, и они, казалось, стали еще тверже. Смущение покалывало ледяным дождем. Я прикрыла глаза — так легче не думать о том, что я по пояс раздета перед мужчиной.

Рано или поздно я привыкну перед ним обнажаться. Хочу привыкнуть. С легкостью избавляться от мешающей одежды и отдаваться во власть его рук.

Я чувствовала, как он ласкал меня взглядом. Любовался? Недолго. Лучше чем наслаждаться моим откровенным видом есть лишь одно: пробовать меня на вкус. И его губы втянули горошину. Мягко, влажно. Прямо до обморока сладко. Я выгнулась в позвоночнике, подаваясь ближе к нему. В теле выстреливали чувственные молнии.

Это невероятно прекрасно, приятно. Я стонала, крепко сжав губы. Никому не нужно знать, что в одной из квартир разыгралась буря, сверкали молнии, метались вихри. Что меня от удовольствия поднимало в самое небо…

Как же восхитительно Лев изучал мое тело. Пусть поцелует меня везде. Я хочу знать все места на мне, где его губы пробуждают фейерверки под кожей.

Вторая грудь не осталась без внимания. Он ласкал ее языком, губами. Изредка прикусывал мой сосок — и легкая боль добавляла остроты в удовольствие, делала его ослепительнее.

По влажной коже пробежался ветерок, рассыпая мелкие мурашки. Я приоткрыла глаза. Лев спустился ниже, к солнечному сплетению, затем к животу. Там его поцелуи нежно щекотали. Нервы вздрагивали. Он двигался все ближе к джинсам.

Я ведь могу его в любой момент остановить. Сказать, что не готова. Но он не поверит. И я себе не поверю. Сегодня я не ощущала того кокона смущения и робости. Лишь трепетное волнение. Особенно в животе.

Его пальцы расстегнули мои джинсы. Он уже вчера снимал их с меня, но его лицо не было так близко к трусикам. Лев хотел меня там рассмотреть? Губы коснулись совсем рядом с резинкой, и мне перехватило дыхание. Бедра невольно сжались. Смущение вернулось и царапало когтями по коже.

Безумие с телом творилось, чистое безумие. В промежности тянущее ощущение прожигало меня. Мне кажется, трусики становились влажными. И Лев это увидит. Он так близко. Стягивал с меня джинсы, целуя низ живота.

Мне слишком хорошо, чтобы даже подумать о том, не стоит ли его остановить. И мне очень нужны его прикосновения еще ниже. Пусть смущение царапает, пусть. Пусть хлещет по сердцу, подгоняя его быстрее стучать.

Джинсы улетели в неизвестном направлении. Лев сел возле моих ног и провел ладонью по бедру, пробрался к внутренней стороне. Его взгляд, темный от урагана похоти, пленял меня. Пока что он сдерживал себя. Ради меня. Чтобы не снесло, не размазало этим ураганом. Возможно, он выпустит его на свободу, когда я совсем перестану бояться, когда я буду готова ко всему.

— Разведи колени в стороны.

Мне пришлось приложить усилие, чтобы разорвать невидимые веревки, которые опутали мои бедра. Лев пододвинулся ближе и положил мою лодыжку себе на плечо. Его губы коснулись моей ноги — и даже этот легкий поцелуй отозвался сладким приливом.

Кажется, его поцелуи везде по моему телу будут пробуждать наслаждение. Я дальше отвела колено. Лев смотрел прямо туда… Мне горячим паром обдало щеки.

На трусиках ведь видно, что они немного промокли? Или нет? Он видел, что мое тело хочет?

Лев поцелуями спустился по ноге к внутренней стороне бедра. Чем ближе к самому сокровенному, чем ярче вспышки от нежных прикосновений губ. Он замер буквально в нескольких сантиметрах возле трусиков и переключился на другую ногу. Я невольно вздохнула, и Лев замер. Его пронзительный взгляд ввинтился в меня.

Его рука вдруг накрыла мою промежность, потерла и сжала. Мне будто перекрыли доступ к воздуху. Оглушил шок от пламенной лавы ярких ощущений. Пока Лев меня сладко целовал, там накалился каждый нерв.

Он еще шире развел мои колени, уже податливые, раскрывая меня перед собой сильнее. Его пальцы отодвинули в сторону трусики, где находилась ластовица, их края впились в кожу. Я поперхнулась вдохом, когда Лев склонился и провел языком по открывшимся перед ним складочкам.

Вот это мне нужно срочно, очень нужно. Я сцепила зубы, не выдерживая силы желания. Он следил за моей реакцией, провел языком еще, и меня затрясло от волны горячей дрожи.

Лев резко приподнялся, подцепил пальцами трусики и стащил их с меня. Теперь я перед ним полностью голая. И в самой что ни на есть откровенной позе.

Колени тянулись снова сжаться. Неловко видеть, что его взгляд припечатался точно между моих ног. Понимаю, ему как мужчине нравилась раскрывшаяся картина. Но все равно… Как же смущало.

Я растерянно комкала под собой пододеяльник. И едва Лев поднял к моему лицу глаза, потупилась. Боюсь, даже в тусклом теплом свете ночника видно мои алые щеки.

Он не требовал поднять взгляд. Не вынуждал меня бороться с остатками робости. Он и так видел, что я хочу пойти дальше и вместе с тем жутко волнуюсь.

Все впервые.

Лев опустился туда, где мучительные секунды меня рассматривал. Теплое дыхание ласковой волной прокатилось по промежности. Еще немного предвкушения, сладкого и тягучего, словно патока… Я прикрыла глаза, стараясь ровно дышать. И дрожь в теле ощутилась сильнее, точно каждая клеточка вибрировала.

Язык прошелся между складочками, слегка раздвигая их. Я еле успела прикусить губу до боли, сдержать внутри мощный всплеск эйфории. Его кончик языка очень нежный, влажный, осторожный двигался там размашисто, словно искал все самые чувствительные местечки.

Но затем он помог себе пальцами — развел ими складочки в стороны и взял в круг губами набухший бугорок. Язык защекотал его, настойчиво, но бережно. Позвоночник выгнулся, словно меня ударило электрическим разрядом. Так мощно, так пронизывающе — я не знала, что удовольствием можно растерзать тело. Мне правда казалось, сильнейший кайф разорвет меня изнутри на части. В горле клокотали уже не стоны, а крики, и я зажала себе рот ладонью.

Вдруг все прекратилось. Я судорожно вдыхала воздух. Грудная клетка ходила ходуном. Лев водил пальцами по внутренней стороне бедер, от чего они мелко подрагивали. Я чувствовала, что между ног все набухло, стало влажным, слегка пульсировало. Хотелось еще. Дойти до грани.

А потом не хотелось, чтобы Лев убегал куда-то получать разрядку.

Разнеженная перед ним, с искусанными губами, спутанными волосами, я, наверное, выглядела готовой на все. Как он еще не набросился на меня? Скольких усилий ему стоило себя сдерживать? Я четко видела, как его каменное желание чуть не рвало тонкую ткань боксеров.

Хочу я его почувствовать внутри себя? Слиться с ним?

В ответ внизу живота остро потянуло.

Лев склонился обратно, и теперь его язык нацелился на мою дырочку. Кончик погружался внутрь, вызывая дикое желание почувствовать его глубже. Мне хотелось умоляюще стонать, я снова закрыла рот ладонью и прикусила кожу. Безумно приятно, я не думала, что это так потрясающе будет. Можно рассудок потерять…

Его рот двинулся к чувствительному бугорку, и я недовольно всхлипнула. Там, в дырочке, невыносимо хотелось еще внимания.

Через пару секунд палец надавил на нее. И в теле словно все замерло. Чувства сосредоточились только на новом ощущении. Как палец осторожно погружался внутрь, как там расходилось волнительное тепло. Пока совсем не больно. Ведь всего лишь один палец.

Едва Лев начал ласкать языком набухший бугорок, внутри меня заплескалось яркое наслаждение, и палец внутри дополнял его, усиливал. Я и не заметила, в какой момент к нему добавился другой — Лев просто внезапно перестал осторожничать и начал резкими движениями погружать пальцы и вытаскивать. Словно… Словно это и не пальцы вовсе.

Я потеряла контроль над телом. Эти новые ощущения вопили внутри! Выворачивали меня… Резали по нервам и обволакивали медом. Руки беспорядочно рвали ткань пододеяльника, таз инстинктивно покачивался навстречу движениям пальцев… Мой рот крепко зажала мужская ладонь. Я крикнула? Застонала? Наверное, я совсем потерялась в реальности. Перед глазами все подернулось страстной дымкой.

Лев не останавливался. Его пальцы были очень скользкими. Это из меня так бурно текли соки? Выскользнув, они терли чувствительный бугорок и возвращались внутрь. Сумасшествие. Бешеный поток восторга бурлил внутри и закручивался в воронку. Все сильнее и сильнее. Слаще и чудеснее.

Воронка скрутилась до максимума и резко развернулась мощной пульсацией. Меня чуть не подкинуло от изумительно-приятных судорог. Кайфовые волны хлынули по телу, пульс замедлялся, я расслаблялась, наслаждаясь ощущениями.

Лев отвел руку ото рта и убрал с моего лица спутанные пряди. Его пальцы нежно погладили мою промежность, где затихали яркие всплески.

Мои ноги упали на постель, но он согнул их в коленях и развел в стороны. Я только чувствовала, веки поднять было пока тяжело. И Лев лег на меня, ничего не подозревающую, сверху.

Судя по ощущениям, он уже был без боксеров.

Я распахнула глаза. Сердце заполошно подскакивало, вокруг него кружили трепетные вихри. Немного страха мерцало на коже кристалликами льда. Но его растапливала горячая кровь. И от взгляда Льва, полного желания, нежности, становилось жарко.

— Мой цветочек, не бойся… Больно не будет.

Хрипловатый низкий голос ласкал слух. Я кивнула. Я верила ему. Тяжелая твердая плоть пока только прижималась к моему лобку, словно раскаленное железо. Между ног все горело, взбудоражилось. Стук сердца, казалось, отдавался вибрацией на поверхности всего тела.

— Не напрягайся, не сжимайся, хорошо?

Я снова закивала. Он так беспокоился обо мне. Захваченная теплыми чувствами, я обняла его, положила свои руки чуть ниже его лопаток, ощущая под пальцами рельеф мышц.

У его поцелуя был пьянящий вкус порока. И я не могла им насытиться. Лев целовал меня глубже, чем раньше, с большим напором и пылкостью. Одной рукой он упирался в подушку возле моей головы, а вторую опустил, пробрался между нашими телами.

Там, где еще не высохла влага, где ее становилось больше, где истома капризно ныла, где кожу покалывало в предвкушении, Лев провел напряженной головкой от лобка до лона. На несколько мгновений меня парализовало — ни вдохнуть, ни двинуться. Неожиданно возбуждающе чувствовать его так близко до грани.

Когда он надавил на дырочку своим внушительным объемом, я отмерла, впилась пальцами в мужскую спину. Меня оглушало до холодного пота и бросало в жар. Лев медленно, но настойчиво растягивал меня. Мне казалось, что-то огромное распирает лоно, но не чувствовалось боли. Она пряталась за наслаждением? Или ее не было вовсе? Неважно. Ощущать его в себе — это высшая степень кайфа. Это теснее сближало, это соединяло, и я тянулась к нему, льнула, к своему первому мужчине.

Может, я уже научилась немного целоваться, я старалась, я хотела еще больше ему нравиться. Лев вдруг разорвал поцелуй, прижался лбом к моему, нахмурившись. С его губ сорвался низкий стон, прокатился вибрацией по моим струнам. Я сама раскрыла рот, ловя горячий воздух. Он входил глубже, щадил меня, не спешил. Я проникалась к нему особенными яркими чувствами. Мне грудь распирало от них. Мой тихий стон скользнул ему в губы.

— Тебе не больно?

В горле пересохло, я ответила еле слышно:

— Мне хорошо.

Он чувственно смял мои губы, его напор усилился. Еще немного — и он погрузился в меня до предела. Ощущение крайней наполненности затуманило мне рассудок, впрыснуло в кровь необычайно сладкий экстаз. Я смаковала этим ощущением, словно десертом, и на грани слышимости стонала, на каждом выдохе.

Лев медленно вышел и вернулся уже немного резче. Потрясающе. Хочу еще. И снова толкнулся, пристально следя за моей реакцией.

Вид у меня явно прибалдевший. Расслабленный, довольный. И Лев точно решил поэтому сдерживаться меньше. Его толчки стали четкими и пружинистыми, быстрыми и глубокими. Меня каждый раз накрывало бурлящей волной эйфории. Чем быстрее, тем приятнее. До искр под прикрытыми веками, до салютов в груди, до пробуждения во мне животных инстинктов. Я лихорадочно двигалась руками по его спине, то гладила мышцы, то царапала их. Кусала губы, сжимала челюсти, глушила в себе сладостные стоны, но их все равно было немного слышно. Лев рычащим шепотом приказывал: "Тише, тише", когда сам рьяно вколачивал меня в постель. Хорошо, что она не скрипела и не стучала ножками.

Но суматоха пошлых звуков разносилась по спальне. Тяжелое дыхание, кожа терлась о постель и о кожу, влажные хлопки, жаркие поцелуи, приглушенный шепот, бешеный стук сердец на пределе. И запах нашей близости… одуряюще страстный.

Лев невероятный, самый лучший. Я хотела все чудесные слова адресовать ему. Я сгорала в его пылающем взгляде, подмахивала бедрами каждому толчку — чудо как приятно было отдаваться, принимать его в себя на всю длину, сливаться воедино.

Приближаясь к пику, я уже не могла сдерживать стоны, и Лев запечатал мне рот поцелуем. В тот же миг во мне рвануло мощным фонтаном блаженство. Внизу живота сильно пульсировало — бесподобное ощущение, изумительное, тягучее и сладкое.

Грудной стон Льва слегка огорошил меня. Его лицо напряглось от наслаждения, а внутри моего лона появилась еще одна пульсация.

Он рухнул на постель сбоку от меня, тяжело дыша, и увлек к себе в объятья.