Глава 20

Отобрали возможность двигаться, говорить. Именно отобрали — после того как наемник дал мне одеться в куртку, пришли еще четверо мужчин и двое упаковали меня по полной программе. Кто такие, откуда взялись? Их не было в охране Льва. Переговаривались между собой на английском, коротко, без эмоций. Стиснутая страхом, я мало что понимала — речь лилась быстро, они глотали окончания и звуки.

Это все, что я могла делать. Видеть, слышать и думать. Наемник забрал с собой мои лекарства из сумочки. Я не стала обманывать. На первый взгляд, они не настроены враждебно и, возможно, не стоит бурно сопротивляться. Сначала бы неплохо понять, зачем им нужна я…

И Максим! Зачем они решили забрать с собой этого психа? Один из пришедших, самый крупный, закинул его обмякшее тело себе на плечо и понес. Следом повели меня.

В полном отчаянии я надеялась уловить в коридоре хоть какой-то звук. Надежду на пустом месте никак не построить.

Где все? Где хоть кто-нибудь? Я зацепилась взглядом за дверь папиной квартирки. Почему он не вышел? Наемник всех вырубил дротиками со снотворным?

Надеюсь, очень сильно надеюсь. Есть шанс, что все живы, просто спят. Рано или поздно они проснутся и…поймут, что меня похитили.

А что, если эти наемники не имеют никакого отношения к тем скрытным врагам отца? Что, если они работают на того человека, который похитил Юстину и Даню?

Теперь я займу место Юстины?! Ведь я стала дорогой для Льва, его слабостью.

Лучше бы мне тоже всадили дозу снотворного. В голове одна мысль страшнее другой, и от них еще попробуй отбиться.

Веревки ощутимо давили при движении, пока меня вели по лестнице. В доме — ни одного звука, будто он снова вымер, как десятилетия назад, будто кроме меня и моих конвоиров больше никого нет. Колючий холод карабкался по спине.

Они спят. Папа, его люди, Лев, его охрана. Нужно в это верить. С ними все будет в порядке.

А со мной… неизвестно. Эти наемники явно успеют увезти меня так далеко, что уже никто не найдет и не догонит.

Как Юстину…

На улице тишина была еще более пугающей. Человек, который дежурил в машине посменно с напарником, спал. И напарника, который должен бы осматривать периметр, нигде нет.

Никакой надежды на то, что наемникам помешают. Я дрожала от холода, он зверски набрасывался на меня, чувствуя слабость, добивая. Ноги еле гребли по снегу, ботинки казались тяжелыми. Но я упорно брела вперед — не хотелось, чтобы меня закинули на плечо как Максима. Молчаливо нас провожали темными провалами окон заброшенные дома.

Через пару минут впереди на краю лесополосы показались внедорожники. Мои слезы обжигали замерзшие щеки. Лев… Когда теперь я его увижу? Когда он меня поцелует и спрячет от всей жестокости мира в своих объятиях?

Никому и ничему нельзя верить. Ни ночи, которая обещала сделать нас счастливыми, ни подруге, которая хранила мои тайны, ни охране, которая легко может предать.

Меня запихнули на заднее сиденье внедорожника, а рядом усадили Максима. Я изо всех сил замычала! Уберите этого маньяка! Он же меня чуть не убил!

Кто бы обратил на меня внимание… Радовало только то, что его и меня пристегнули ремнями безопасности, что он еще спал как убитый, и у него наверняка забрали все оружие. Я видела, как его обыскивали и вытащили пистолет и еще пару ножей. Явно умыкнул их раньше у кого-то из охраны.

Но едва машина развернулась и покатилась вперед, Максима качнуло в мою сторону. Я вжалась в дверцу, дрожа от страха. Сволочи… Его зачем со мной посадили?!

Мы отдалялись от заброшенного городка. Теряя последнюю надежду, я все время оборачивалась. Запаска в колпаке слегка мешала обзору, но и так было видно: никто за нами не едет.

Безысходность. Полная. Нужно перестать плакать, чтобы не забился нос, ибо из-за клейкой ленты на рту мне нечем будет дышать. Я понурилась, уставилась на связанные руки, которые окоченели на морозе.

Что могу сделать? Только ждать, стараться не паниковать, не сходить с ума. Рано или поздно с меня сдерут скотч, и тогда нужно будет пытаться договориться. Осторожно, с умом.

Куда нас везли? Машины гнали по трассе, и очень редко встречались другие автомобили. Поэтому я решила, что нас везут точно не в город. И оказалась права.

Водитель завернул к заброшенному заводу. В темноте по мрачному силуэту здания даже не догадаюсь, что здесь производилось раньше. А теперь завод стал укрытием для гнусных действий.

Его стены дышали промозглым холодом. Меня вели по коридору, освещая путь слепящими фонарями. Когда мы дошли до лестницы, ведущей вниз, я уловила в воздухе дуновение тепла. И действительно, этажом ниже мое тело начало оттаивать.

Нас закинули в небольшую комнату, где на бетонном полу лежали матрацы. Двоих штук достаточно, чтобы застелить весь пол. На стене работал конвектор, под потолком — вытяжка и тусклая лампочка. Прежде чем уйти, наемник сорвал с моего рта скотч. Кожа вспыхнула огнем. То же он сделал и с Максимом. Не успела я размять челюсти, как наемник вышел и захлопнул дверь, ничего не сказав.

Меня оставили в одной комнате с психом. Я думала начать кричать, но не факт, что ко мне прислушаются, а Максим проснется точно.

Связан, крепко. Но я до паники его боялась. Казалось, он настолько силен, что разорвет веревки, едва проснется, и задушит меня голыми руками. Тем более что я не смогу даже немного сопротивляться — свои веревки у меня не хватит сил разорвать или просто развязать. Я уже пыталась и только стерла кожу на запястьях до ссадин.

Единственное, что могла — отодвинуться в самый дальний угол и опереться спиной о стену. Если что, буду отбиваться ногами.

Спустя неизвестно сколько времени, Максим застонал и начал ворочаться. У меня волосы на затылке встали дыбом. Я напряглась, сцепив зубы. Адреналин вскипятил кровь.

Мужчина с трудом перевернулся, разлепил глаза и, осмотрев комнатушку, уставился на меня.

Казалось, он сейчас вскочит, с разъяренным криком порвет веревки, бросится вперед и зубами выгрызет у меня сердце. Я нервно сглотнула тугой ком, вжимаясь в стену. Но Максим фыркнул и недовольно поморщился, принял сидячее положение. Его цепкий взгляд снова начал ощупывать каждый сантиметр комнатушки. Что он тут высматривал, что искал? Думал, как сбежать? Видимо, желание забрать сердце отошло на второй план.

Цепи страха понемногу отпускали мою грудь, и я начинала чувствовать внутри ту самую горькую тоску и щемящую боль. Юстина в момент аварии поняла, что уже не доедет к нему…

Но он ведь солгал. Он заказчик? Почему тогда мое сердце на него отозвалось? Что за человек передо мной? Я не сводила с него взгляда, ловила каждое движение. Мышцы на его предплечьях едва заметно напрягались. Он что-то делал руками за спиной. Пытался их освободить? У меня не получилось несмотря на то, что мне руки связали спереди.

На его лице не отражалось ни капли того, насколько успешны были его попытки. В конце концов он, похоже, бросил это дело. И посмотрел на меня.

— Давно очнулась? — спросил он как ни в чем не бывало. Будто кто-то другой нападал на меня с ножом. — Слышишь?

— Я не спала, — ответила резко.

— Тебя не кололи?

— Нет.

— Замерзла?

— Нет.

— Обогреватель еле греет. Пол холодный. Не выдумывай.

Максим неуклюже начал передвигаться в мою сторону. Внутри меня словно ледяной порыв ветра пронесся.

— Не приближайся ко мне! — Я повернулась к нему ногами, собираясь отбиваться до последнего.

— Тише! — шикнул он, и еле слышно, почти одними губами что-то произнес.

Мне пришлось напрячься, чтобы догадаться. Кажется, он спросил, хочу ли я отсюда выбраться. И не дожидаясь моего ответа, снова задвигался в мою сторону.

Вопрос в принципе риторический. И раз Максим не говорил вслух, то считал, что в комнатке находится прослушка. Не зря же нас посадили вместе с учетом того, что он меня на глазах охранника чуть не прирезал. Хотели понаблюдать, как мы будем скандалить? Или драться?

В любом случае разговаривать с ним я не желаю.

— Нет, не хочу. Убирайся на свое место.

Плевал он на мои слова. Прошипел несколько грязных матов себе под нос, смотря на мои ноги, которыми я отгородилась от него, и вдруг с легкостью вскочил, выровнялся во весь рост. Еще немного и задел бы головой лампочку. Я почувствовала себя маленькой слабой мышкой, у которой нет шанса выжить. Закружилась голова, по телу словно потекла ледяная вода — меня стало трясти, сердце шумно прыгало, не успевало разогреть кровь.

Но мышка не умеет говорить, а мне крайне необходимо избавиться от онемения в горле. Не паниковать. Наемники ведь не допустят, чтобы Максим меня тут убил?

Он ботинком откинул мои ноги в сторону и грохнулся на пол возле меня так близко, что задел своим плечом мое. В том месте в меня словно впилась колючая проволока. Не успела среагировать, не успела отскочить и врезать по нему ногой…

— Я не собирался тебя убивать, — прошептал Максим мне на ухо. — Только припугнуть.

Я вздрогнула, почувствовав тепло его дыхания, постаралась унять дрожь.

— Боишься вместе со мной отсюда сбежать? Думаешь тут безопаснее? Ты уверена, что им твое сердце не нужно?

Его слова мимо моей воли влияли на мысли. А ведь неизвестно, сможет ли Лев меня найти? И не будет ли поздно? Свою жену и ребенка он ведь так и не нашел…

— Расскажи, что видела, пока ехали сюда. Что знаешь про этих людей.

— И что дальше? — Я едва ворочала шершавым языком. Пусть не надеется, что я выложу все. И поверю, будто он взамен поможет сбежать. Возможно, Максим пытается наладить со мной общение лишь для того, чтобы самому спастись.

— Дальше? Попробуем сбежать. Я ни черта о них не знаю и не знаю, где мы находимся. Сама ты точно не справишься.

Это не добавило веры в то, что он во время побега возьмет меня с собой. Разве что для того, чтобы потом в более подходящей обстановке закончить начатое в моей квартирке.

Я с трудом повернула к нему лицо, шея задеревенела. Максим подставил ухо.

— Расскажу все, что знаю, если ты расскажешь правду.

Он резко крутанул головой, я еле успела отпрянуть, чтобы не встретиться своим носом с его клювом.

— Я рассказал правду про Юстину.

Лгал. Я ощущала это беспокойством в сердце. Не стала прямо говорить о своих чувствах — его это не касается. Лишь продолжала смотреть в его дикие глаза, испытывая саму себя на прочность. Становясь сильнее. Я выдержу.

— Но не всю правду, — добавил он. — Могу рассказать то, что утаил перед ее мужем.

Насколько ему можно верить? Сердце с замиранием трепетало, точно ждало момента, когда Максим начнет говорить. Стоит его послушать. А потом уже судить, врет он или нет.

— Хорошо, — кивнула я.

Он придвинулся еще ближе, окутал своим резким, навязчивым мужским запахом. Я терпеливо выдохнула. В отличие от всего тела, сердце металось в горячих искрах, и по груди разливался обжигающий сироп.

— Мы с Тиной встречались в школе, но потом разошлись. У меня остались с того времени хорошие воспоминания. Она была красивой девушкой, интересной, я всегда ей помогал, когда бы она ко мне ни обращалась. Но потом вышла замуж, и мы перестали общаться. Муж у нее еще тот сукин сын. Запрещал общаться со всеми друзьями и знакомыми из России. Типа они люди низшего сорта по сравнению с его зарубежными приятелями. Естественно, когда тут у нее случилась беда, она позвонила мне. Помнила, что я никогда ей не отказывал. И не обиделся, как другие, когда она написала, что не хочет больше поддерживать связь. Я ответил, что если она передумает, то я буду очень рад.

Сердце разрывалось, плакало. Неужели Лев мог быть таким? Я не верила. И не хотела верить. Это домыслы Максима, что именно Лев запрещал. Возможно, там все было по-другому, и она сама по каким-то причинам приняла решение порвать старые связи.

— Конечно, я обрадовался, когда она мне позвонила. Ничего толком не объяснила, попросила помощи в слезах. Я решил, что поругалась с мужем. И действительно спешил на самолет, попросил ее поторопиться. Не особо верил, что она ко мне приедет. Столько лет ведь прошло. И когда она не появилась, я…

Шепот возле уха затих. Максим так резко оборвал рассказ, словно его в этот момент кто-то ударил кулаком под дых. Я повернула к нему лицо. Он молчал, опустив голову, его желваки вздулись на упрямых скулах. В моей груди кольнуло. Сильно, больно до слез. Наверное, он глубоко в душе все время любил ее. И теперь ему тоже было больно. Куда больнее, чем мне.

Так же резко, как оборвал рассказ, он подался ко мне, чуть не столкнулся с моим носом и сказал:

— Я выбросил из головы ее звонок и улетел.

Избегая лишней близости, я отвернула лицо и сглотнула. Его дыхание снова коснулось уха.

— Она больше не писала и не звонила. Как и раньше, ничего удивительного. — Максим вдруг перешел на гневный шепот. — Но позавчера ко мне пришли люди и рассказали интересные вещи. Что Тину убили ради сердца. Потому что дочери местного бандита понадобилась пересадка. О прошлых делишках твоего бати до сих пор ходят слухи. Я и не удивился. Больше я удивился тому, что ты подлезла под ее мужа.

Пульс застучал в висках. Я сжала пальцы в кулаки, впилась ногтями в ладони, стараясь отрезвить себя болью. Не поддаваться эмоциям. Спокойно доказать ему, что он неправ. Как-то… Если словам поверит. Пока что он продолжал говорить.

— Они сказали, что ко мне скоро придут бандиты. И, вполне возможно, увезут неизвестно куда. Эти люди предложили некоторую сумму за то, что я тебя напугаю определенными словами, выведу на улицу, а перед этим дам им сигнал, чтобы они приехали и потом тебя забрали. Они встроили мне в ремень маячок. И в итоге я все сделал. Я убедился своими глазами, что твой отец бандит и муж Тины такой же. Ты не достойна ее сердца.

Его слова хуже, чем удар ножа в грудь. Мне стало нечем дышать.

— Но теперь, если быть честным, когда все пошло как попало, я подумал, что не хочу участвовать в ваших разборках. Тину все равно не вернуть.

Значит, сейчас на спящих Льва, папу, охрану нападут люди заказчика… и мокрого места ни от кого не оставят. То есть, может, уже напали… Я прикусила губу. Вот-вот разрыдаюсь. Ничего не хочу ему доказывать. Не хочу на это тратить силы. Лучше я вложу всю себя в молитву. Буду просить, чтобы они каким-то чудом выжили. Только чудо может их спасти…

— Я все рассказал, — заявил Максим, словно ушат холодной воды на меня выплеснул. — Твоя очередь. Говори все, что знаешь.

Внутри меня все наливалось слезами, разъедало солью, кровоточило злостью. Мне самой бы впиться в горло Максиму и придушить его.

Он толкнул меня в плечо.

— Говори!

— Ничего я особо не знаю! — выплюнула ему в лицо. Меня колотило.

— Тише, черт тебя подери…

Больше не скованная страхом, я приблизилась к его лицу и выпалила шепотом на одном дыхании:

— Мы на заброшенном заводе. Их человек пять. Иностранные наемники. Один из них работал в охране Льва. Все.

Я стала отодвигаться от него подальше. Невыносимо больше терпеть его тесное присутствие. Радовало то, что он не начал снова ко мне лезть, остался на своем месте. Я прижалась щекой к бетонной стене, слезы заливали глаза. Папа, Лев, проснитесь, пожалуйста, пожалуйста…

По коридору загромыхали шаги. Я сжалась в комок, уставилась на дверь. Замок лязгнул, в проеме показался наемник и движением руки приказал Максиму подняться.

Это шанс! Нельзя молчать! Я собралась с духом и обратилась к наемнику:

— Вы делаете большую ошибку! Лев все равно вас найдет и отомстит! Но у вас есть еще возможность отпустить меня! И я попрошу его вас не трогать!

— Сиди и жди своей очереди, — железным тоном ответил он. — Тебя позже допросят.

Допросят? Я в растерянности смотрела, как Максима выводят из комнаты. Дверь хлопнула, повернулся замок.

Зачем меня допрашивать? Кому это нужно? Я совершенно ничего не понимала. А Максима? Его зачем?

Какое-то время я провела смотря в одну точку на стене, ломая голову. Скорее всего, мне просто не хватает информации, я слишком мало знаю, поэтому не могу догадаться.

Наверху замолотил град выстрелов. Я тут же вскочила на ноги.

Лев! Это ведь он?