Глава 42

Кто эта девушка в зеркале с распущенными светлыми волосами и алыми губами? Я еще хотела подкрасить глаза, но они безумно ярко сверкали лихорадочным блеском, будто бриллианты. Тушь, тени — все лишнее. Только губы я слегка подвела помадой, и они выглядели искусанными.

Черно-красный пеньюар делал из меня кого-то другого. Эти распутные кружева, эта полупрозрачная ткань, что видно затвердевшие соски. Разве это я? Может, стоило взять что-то более изящное, невинное? Светлое, нежное…

Поздно. Либо я сейчас снимаю пеньюар и переодеваюсь, жду Льва в обычном белье, либо иду на постель так, как уже есть.

Почему мой взгляд в магазине зацепился именно за этот разврат? Времени было в обрез, некогда думать, я повиновалась импульсу. Куда сбежал этот импульс сейчас?

Я даже не примерила пеньюар. Продавщица дала мой размер и сказала, что будет сидеть на мне идеально. И оказалась права.

Полчаса прошло с момента, как я пошла наверх. Лев скоро придет. Что я решаю? Дрожащими пальцами я вцепилась в белоснежную раковину и попыталась выровнять дыхание. Кожа пылала.

Почему так боюсь? Льву может не понравиться? Если я так хотела, чтобы ему точно понравилось, следовало взять его в магазин с собой и спросить, а не устраивать сюрприз.

Поздно. Так теперь мне выбросить пеньюар, даже не показав ему? Или спрятать и не надевать?

Хватит уже. Хватит. Мне тошно от гадких неуверенных мыслей, которые точат меня изнутри. И я вытолкала себя из ванной комнаты. С трудом. Ноги в махровых тапочках не хотели отлипать от пола.

Дальше что? Лечь на постель? Да, как в тот раз, когда пожар нарушил наши планы.

Я опустилась на прохладное покрывало, и по телу пробежали мурашки. Дом еще не настолько прогрелся, чтобы лежать в одном белье. Или меня от волнения пробрало холодной дрожью?

Не отвернется от меня Лев из-за какой-то шмотки! Не понравится — ладно, сниму.

Но под одеяло я забралась. Срочно хотелось в тепло. Лишь потом я подумала про махровый халат, который остался в ванной комнате. Правда, ноги он все равно не согрел бы и…

Поздно. В дверь проскользнул Лев и запер за собой. Раскрыться? Пальцы, что стискивали одеяло, задеревенели. А под грудью словно завертелись бешеные карусели.

— Ты как, цветочек?

— Хорошо. — Я сложила губы в улыбку. Получилось? Надеюсь, да.

Его взгляд медленно проскользил по одеялу, точно хотел рассмотреть мое тело через слои плотной ткани.

— Замерзла после душа?

Я кивнула. Чувствую, ему сразу захотелось меня согреть.

— Завтра уже займемся каминами, и станет намного теплее.

Лев скинул свитер через голову. До него еще несколько метров, до близости считаные секунды, а меня уже окатило жаром. Я ощущала на кончиках пальцев эфемерное прикосновение к его литым мышцам плеч, рук, груди. На всей моей коже сладко вибрировало желание скорее слиться с его теплом, почувствовать нежность и голод его ласк.

Он спешил, снимая штаны. Не стоит терять ни секунды, не нужно лишних слов. Вот-вот на меня набросится огненный ураган. И всю меня влекло ему навстречу.

Я немного приподнялась на локтях, одеяло поползло вниз. Порыв смущения хлестнул по лицу. Мой взгляд упал к груди — тонкие бретельки видны, еще чуть-чуть, и обнажатся кружева. Когда Лев начал раздеваться, я совсем забыла о своем вопиющем наряде.

Теперь как, что?.. Он схватил край одеяла, чтобы забраться ко мне. Дурацкая робость пинала меня срочно раздеться и засунуть пеньюар под подушку. Когда же она меня оставит насовсем…

— Что ты там прячешь? — сощурился Лев, все дальше откидывая одеяло. Я, в свою очередь, плотнее прижимала его к груди.

— А… это надо не смотреть, а щупать.

— Щупать? — вскинул он брови.

— Ну трогать.

На ощупь пеньюар был безмерно приятный, ласковым облачком касался кожи. Я уверена, прикасаться к нему Льву понравится. Правда, пока, судя по реакции, он даже не представлял, что именно ему нужно будет щупать, а не смотреть.

Озадачила. Лев не стал больше пытаться заглянуть под одеяло, быстро под него залез и рывком притянул меня к себе. Его руки скользнули по спине, почувствовали тонкую ткань, спустились ниже, к ягодицам, смяли кружева и забрались под них.

— Нет, цветочек, это нужно трогать и обязательно смотреть.

Одновременно. Трогать и смотреть — это он имел в виду. Все мое лицо воспламенилось от смущения. Я вытаращила глаза, точно Лев собирался сделать нечто из ряда вон выходящее. Например, заняться непотребством в снежном сугробе, ведь наш жар растопит бесконечное количество льдинок.

Там, где наши тела соприкасались, трещали разряды тока, покалывали меня. Его ладонь опаляла мои ягодицы. А я ведь без трусиков. Он это хорошо чувствовал.

— В чем дело? — игриво спросил Лев.

Ему на лицо таинственно ложился мягкий свет ночника. Свет. А ведь в ванной комнате он был, как назло, резким, обезоруживающим, высветляющим. И, может, поэтому пеньюар казался неуместным, вызывающим на фоне плитки молочного цвета.

Но сейчас, в интимном полумраке, на золотистых простынях, я буду выглядеть совсем по-другому.

— Я подобное еще не надевала…

— И?… — Его рука стала подниматься по ягодицам выше, повторила изгиб поясницы, задирая пеньюар мне аж до лопаток. Лишь потом выбралась из-под ткани и подкралась к краю одеяла.

— Немного волнуюсь, — призналась я.

— Немного?

Пожалуй, я существенно приуменьшила. Чуть-чуть успокоила себя насчет света, но по телу продолжала проноситься колючая дрожь.

Думала, он сейчас возьмется за одеяло и начнет его спускать с меня, пока не увидит пеньюар весь целиком. И попутно будет щупать. Не отвертеться словами о том, что без одеяла прохладно. Потому что рядом со Львом было приятно жарко.

Но его рука, выбравшись, внезапно откинула пряди волос с моей шеи. Губы жадно прильнули к коже, и сладкий фонтан выстреливал на месте каждого поцелуя. Я запрокинула голову, в блаженстве прикрыла глаза, чтобы полностью раствориться в наслаждении. Влажные губы, нежные губы, ласковая щекотка его аккуратной бороды. Я выпустила протяжный стон и тут же прикусила губу — нас не должно быть слышно.

Лев как-то незаметно перевернул меня на лопатки, продолжая целовать, укрывая меня собой вместо одеяла, которое оставалось лежать на его спине. Поцелуи спускались все ниже, по ключице, вдоль бретельки пеньюара и вот коснулись кружева.

У меня надломилось дыхание. Лев поднялся, оставаясь стоять на коленях по бокам моих бедер, и одеяло съехало с его спины.

Вот и сюрприз. Он все увидел. Я не могла определиться, что делать: то ли скорее поправить пеньюар, ибо он задрался аж до пупка, то ли вообще спрятать пылающее лицо под подушкой. Так и не шевельнулась, захваченная в плен его взгляда, потемневшего до мрака одержимости. Он смотрел на мою грудь, которую выделяли кружева, на затвердевшие горошины, и его руки осторожными прикосновениями двинулись от моей груди к талии, попутно разглаживая получившиеся складки. Следом за его касаниями воспламенялись нервы, и совершенно другое волнение растеклось во мне: пьянящее, жгучее, дикое. Моя грудная клетка непривычно высоко поднималась — я жадно втягивала горячий воздух, но мне его не хватало.

На талии руки Льва остановились. Он повернул мои бедра к себе боком, чтобы немного было видно ягодицы, и лишь потом расправил кружевной край, который едва прикрывал попу. Он любовался. Запускал руку под кружева, стискивал мое бедро, ягодицу, обнажал, и обратно возвращал ткань. Смотрел и щупал.

Он меня с ума сведет. Там, между ног, желание невыносимо жгло, требовало прикосновений. Я чувствовала, как там набухало, появлялась влага. Лев просто гладил мое тело, невероятно красивый, сильный, мускулистый мужчина. Просто снял с плеча бретельку, увел ее аж до локтя так, что одна моя грудь осталась совсем без прикрытия. И пальцы потерли затвердевший сосок.

По позвоночнику резко взмыла молния. Я невольно выгнулась, снова прикусывая губу. Томные стоны ныли, гудели в моем горле. Перевозбуждение не давало лежать на месте и ждать. Нужно двигаться, хочется тереться собой о него, тянуться навстречу его ласкам. И я накрыла его руку, которая сминала мою грудь, взяла за запястье, смотря Льву прямо в глаза, потянула его к себе. С силой котенка. Но он почувствовал мое робкое желание.

Лев склонился ко мне, я легла ровнее, и он раздвинул мои бедра коленями.

— Снимать его мы не будем, — прошептал мне в губы. — Мне нравится.

Даже так? Совсем не снимать? Полупрозрачная нежная ткань, тонкое кружево между нашими телами словно шаловливая преграда. Она не мешала. Щекотала ласково, будто крылья бабочки. Меня саму точно поднимало на крыльях от чувственных поцелуев. Тело легкое. И в этой пьянящей невесомости крепкие руки хищно сжимали меня, забирались под пеньюар с голодной грубостью.

Он дико соскучился.

Я цеплялась за него, еще сильнее прижималась, вжималась в горячий рельеф крупных мышц. Мне казалось, мы окружены кострами, где дымятся дурманящие цветы. Я совсем потеряла рассудок…

Лев срывал с моих губ стоны. Нас не было слышно? Мы старались очень тихо, чтобы не потревожить нашим ураганом ни чей сон. Только постельное белье шуршало, кровать вздыхала, кожа терлась о кожу так, что летели искры. Дыхание шумело громче всего.

Я развела колени в стороны, раскрыла бедра, и Лев крупной головкой провел по моей набухшей влажной промежности. Бурная волна дрожи прокатилась по мне. Такая сильная, что на несколько мгновений меня затрясло. Нетерпение бывает очень яростным. И жестоким — истома внизу живота выжигала меня изнутри. Я вцепилась в мужские плечи, на которых, боюсь, останутся алые полосы.

Горячий напор вдавился между моих складочек. Я чувствовала, как лоно раскрывается, плотно обхватывает крупный член. И вместе с этим по телу разливается бурлящая патока. Прекрасное ощущение. Чудесное слияние. Я на грани слышимости простонала, чтобы лишь Лев услышал, ощутил на губах эхо моего блаженства.

— Обхвати меня ногами, — сказал он. Что я сразу и сделала.

Теперь еще теснее и удобнее. И глубже. Он неспешно раскачивался, будто наслаждался каждым толчком, каждым мгновением внутри меня. И мной. Его взгляд ласкал мое лицо, останавливался на моих приоткрытых губах и возвращался к моим глазам. Не только похоть, нежность и желание горели в его взгляде — что-то новое появлялось. Или уже появилось чуть раньше? А я лишь сейчас заметила, когда мы наедине, когда наши носы почти соприкасаются, когда мы обмениваемся дыханием.

Это новое намного ярче, чем желание, теплее, чем нежность, и сильнее, чем похоть. Это его глаза сверкали чувствами ко мне?

Мои наверняка светились так же.

Лев перевернул меня на живот, я уткнулась носом в мягкую подушку. Мы разорвали зрительный контакт, но я все равно ощущала его чувства. Наверно, они вместе с теплом его рук ласкали мою спину, они насыщали воздух вокруг нас и пропитывали меня до самого сердца.

Пальцы расправили пеньюар на моей спине. От касаний разбегались приятные мурашки. Ладонь легла на поясницу, вынуждая меня прогнуться. Я с готовностью выпятила свою пятую точку, и руки прикрыли ее кружевным краем.

Шаловливые пальцы, ловкие, скользнули между моими влажными складочками и мягко потерли набухший бугорок. Я содрогнулась от взрыва кайфа, зажала зубами угол подушки. Феерически сладко. Пальцы описывали круги, безжалостно щекотали те мои порочные нервишки. И череда взрывов перерастала в залпы фейерверков, отчего тело выкручивалось, выгибалось, будто в меня вселилось дьявольское животное.

Поистине дичайшее наслаждение.

Вот-вот меня напрочь разорвет. Лев, словно чувствуя это, остановился, провел пальцами по промежности и ниже натянул край пеньюара. Я умоляюще застонала в подушку.

Похоже, ему самому трудно терпеть. Он крепко взялся за бедра и ворвался резким толчком. Удовольствие мощными молниями пронзило все тело. Ткань между моими ягодицами и его пахом неплохо глушила пошлые шлепки. Меня завертело, затрясло, штормовые волны накатывали раз за разом. Эти волны — чистая эйфория. Я ныряла в нее с головой, купалась, она текла по моим венам. И ее все больше и больше. Особенно там, внизу живота увеличивался ее плотный сгусток. Еще немного и…

Неистовая пульсация будто выстрелила оттуда. Лоно сокращалось часто, тягуче, сладко. Судороги проносились по телу, и затем потоки неги журчали расслаблением. Похоть превращалась в ласкового котенка и засыпала внутри, мурлыкая от удовольствия. Лев, я чувствовала, разрядился следом за мной, и теперь привлек меня в свои объятья, устроил мою голову на своей руке.

Так хочу, чтобы он каждую ночь был со мной до самого утра…